Ненужная невеста проклятого принца. Академия Лиад

Глава 2

— Хорошо, отец, я исполню вашу волю, — слова будто камни срываются с языка. Я нарочно говорю на «вы», чтобы подчеркнуть: между нами теперь пропасть. Голос дрожит, но я стараюсь выглядеть собранной. — И не позволю, чтобы Империя пострадала от моего эгоизма.

И чтобы ты тоже не пострадал, — добавляю мысленно. Но этого он не услышит.

Мама кусает губы так сильно, что я боюсь — до крови. Она смотрит то на меня, то на него. Вижу, как её буквально разрывает пополам, и от этого ещё больнее.

Поднимаю подбородок, заставляя себя не дрогнуть и произнести твёрдо:

— Но вы со мной не поедете. Я еду туда одна. Я… не хочу вас видеть рядом.

В глазах отца вспыхивает гнев. Он выпрямляется во весь рост, голос становится жёстким, как удар меча:

— Что за дерзость, Мари-Эль! Я твой отец и император! Я не позволю…

Но мама кладёт ладонь ему на плечо. Тихо, спокойно, уверенно. И он осекается.

— Возможно, так будет лучше, Эл, — говорит она мягко, но уверенно. — Мы с Мари поедем в Даринию вдвоем, а у тебя впереди заседание Совета. Тебя ждут послы из южных провинций с докладом о нарастающих волнениях. Ты сам говорил, что это вопрос, который нельзя откладывать.

Отец застывает. В глазах вспыхивает гнев, но тут же гаснет, уступая место усталости. Плечи его будто тяжелее становятся.

Он отворачивается, пряча руки за спину, и это выглядит так, будто он сражается сам с собой — между гордостью императора и болью отца.

— В других обстоятельствах… — голос его глух и натянут, — я бы никогда не отпустил тебя одну. Запомни это, Мари-Эль.

Мама ещё крепче сжимает его плечо, а мне вдруг хочется броситься к нему, сказать, что я всё понимаю. Но я только делаю шаг назад.

Киваю. Сердце стучит слишком быстро, но решение принято.

Я прячу от них глаза: если отца рядом не будет — у меня, возможно, появится шанс что-то исправить... Я еще не совсем потеряла надежду.

Моя комната уже несколько дней завалена дорожными сундуками. Слуги постоянно суетятся то тут, то там, аккуратно складывая платья и книги. Но сегодня уже почти все готово. В комнате тишина.

Мама сидит рядом на кровати, держа в руках мою дорожную накидку. Молчит, но ее взгляд слишком внимательный — она будто видит меня насквозь.

— Ты ведь не смирилась, правда? — спрашивает тихо, так, чтобы никто не услышал, даже Лина.

Я отворачиваюсь, поправляя на столе стопку учебников — их еще не убрали, потому что я не отдала — мое любимое чтение перед сном.

— Я… Мам, не сердись, но я не могу просто принять это. Пусть отец говорит, что договор нерушим, но… если этот чертов принц или его отец сами откажутся? Что тогда будет? Если… — я запинаюсь. — Если Кейн решит, что ему не нужна такая невеста?

Мама вздыхает, улыбается грустно-грустно.

— Я так и знала, что ты это задумала. Упрямая, как твой отец. Только будь осторожна, Эль. Слишком легко можно обжечься в таких играх.

Я сжимаю кулаки.

— Лучше обжечься один раз, чем всю жизнь жить в браке, которого не хочу. Пусть они сами отвечают за глупость. Почему отец один должен? Разве не справедливее будет поделить ответвенность?

Мама смотрит на меня так, будто хочет сказать ещё что-то, но только качает головой и бережно поправляет накидку у себя на коленях.

— Я не одобряю этот договор, зла на отца, как никогда, — тихо признаётся она, — но и не могу обещать тебе, что всё будет так, как ты задумала. Мир упрям, Мари-Эль. Иногда он ломает даже тех, кто уверен в себе.

Я молчу, но в груди щемит. Я знаю, что её слова не пустой звук. Ведь когда-то сам Творец словно пошутил: мама свалилась в этот мир прямо в покои отца. У неё тоже не было выбора — и всё же они полюбили друг друга.

Я прикусываю губу.

— Значит, лучше попробовать сломать его, чем позволить ему сломать меня.

Мама смотрит в глаза — пристально, серьёзно. Потом вдруг притягивает меня к себе и обнимает крепко-крепко.

— Ты моя дочь. И если кто-то и способен изменить этот мир… то ты.

Я утыкаюсь носом в её плечо, стараясь не заплакать. Ведь впереди дорога в Даринию, и там мне придётся быть особенно сильной. Если ничего не получится исправить, я останусь там одна...

Но в моей семье много героев: мама, папа, брат, тётя. Однажды они спасли мир. Может, и у меня получится спасти хотя бы свою жизнь?

— Если появится возможность, я помогу тебе, — твёрдо говорит мама, словно ставит печать на моём решении.

Отпускает меня и поворачивается к сундуку.

— Ладно, давай скорее собираться. Чем меньше мы тянем, тем легче будет уехать.

Мы складываем вещи молча, только изредка переглядываемся. Между нами нет нужды в словах: обе понимаем, что впереди — испытание, и обе готовы к нему каждая по-своему.

— И не забудь, — тихо добавляет она, поправляя ленты на моём дорожном платье, — шанс может появиться в самый неожиданный момент. Главное — не упустить его.