Ненужная победа

Глава 3

Я перестал дрожать и согрелся. Ощущение, что рядом кто-то есть, отступило. Как будто зверя, который хотел кинуться, что-то вспугнуло, и он отошел и смотрит издалека.

Первый час караула, пока я искал и катил кусок дерева с корнями, пролетел. Когда я сел у костра, время стало тянуться еле-еле. Секундная стрелка как будто заснула и медленно ползла по циферблату. Чтоб хоть как-то убить время, я решил размять ноги. Костер разгорелся, и полянка хорошо освещалась, как светом костра, так и вышедшей полной луной. Я подошел к развалинам. Теперь, когда я знал, что это развалины храма, я смог рассмотреть детали. Само здание было простым – вырубленные из камня плиты. Одна лежала на земле, как фундамент и одновременно пол. Из четырех стен одна упала полностью, разбившись на части, две стояли целые и одна была разрушена частично. Перекрытие тоже частично обрушилось, оставив кусок крыши между двумя целыми стенами. К бывшему храма вела дорога из каменных плит поменьше. На плитах и между ними не было ни кустов, ни травы, ни мха, хотя даже на скалах растут растения.

Темнота, которая затаилась в углу между стен, казалась живой и такой плотной, что ее можно было потрогать. Что-то как будто манило меня подойти туда, нашёптывало проверить, вдруг там остатки сокровищ? Сделай шаг, не бойся, подойди ближе. И вдруг в костре что-то громко стрельнуло, скорее всего треснул камень. Я вздрогнул, наваждение отпустило. Повернувшись, пошел к костру. В темноте что-то взвыло, как стая волков, причем явно слышалось разочарование. Я резко обернулся, но ничего не увидел. Наверное, показалось. Я уже говорил, что у меня очень живое воображение. Но холодок по коже пробежал.

Вернулся к костру, посмотрел на часы. Прошел еще почти час, осталось чуть больше получаса до конца караула. Я просто смотрел на огонь, вспоминал рассказ охотника. Я только заметил, что на поляне нет даже комаров и мошки. На предыдущих стоянках приходилось буквально поливать себя средством от кровососущих насекомых. Может какая-то трава, растущая на поляне, их отпугивала?

Вот настало время будить Мишу. Когда я залез к нему в палатку, он сильно ворочался в своем спальном мешке и что-то бормотал. Я несколько раз толкал его, пока он проснулся. И какое-то время Миша не мог понять где он, вздрагивал и отмахивался руками. Когда все-таки вылез из палатки, то несколько минут просто стоял, съежившись.

«Что-то страшное снилось, а что не помню», - произнес он.

Выворотень, который я прикатил и бросил в костер, уже прогорал. Куча дров, которые мы насобирали, оказалась кучкой, ее явно до утра не хватит. Я повел Михаила к поваленному дереву, вдвоем мы смогли поднять кусок ствола и отнести его к костру. Теперь проблема с дровами была решена. Этот ствол был длиннее, чем рост взрослого человека, поэтому мы положили его в костер не краем, а по середине. Когда он перегорит, получится два куска, которые можно будет кинуть в костер и одному человеку. Теперь Миша справится сам.

Пора было ложиться спать. Я залез в спальный мешок и закрыл молнию входа палатки, чтоб не мешал свет костра. Закрыл глаза, хоть и сомневался, что смогу быстро уснуть. Но практически сразу же провалился в объятия Морфея.

Всем снятся сны. Кто-то их не помнит, а кто-то потом пишет таблицу химических элементов, триллер или музыку, или придумывает швейную машинку.

Мне снился бой. Я отпустила тетиву, стрела попала прямо в лицо одному из командиров, убив его сразу. Я не могла промахнуться с расстояния в тридцать локтей. Не могла? Мне снилось, что я женщина?

Рядом со мной, на крыше храма, стояли другие лучницы. Нас было не больше десятка. Последние мужчины из нашего рода сражались у прохода к храму. Я достала еще одну стрелу из колчана. Там оставалось всего несколько штук. Промахиваться было нельзя, и стрела пробила бедро очередного врага. Нападающие были в бронзовых доспехах, но наручей и поножей практически не у кого не было. У солдат шлемы закрывали лицо, а командиров с открытыми шлемами, мы перебили. Те, кто остался, старались держаться за спинами солдат, а если вдруг не выдерживали и бросались в схватку, то командовали не долго, попасть в ненавистные лица было не сложно. У солдат защита была лучше, наши стрелы не пробивали закрытые шлемы и нагрудники. Оставалось стрелять в руки или ноги. Раненые не могли сражаться, зазубренные наконечники наносили ужасные раны, которые не заживут. Мы видели, сколько кораблей приплыло, знали, что пощады не будет. Поэтому наконечники стрел заранее макали в густой сок болиголова и олеандра. Через пару часов раненые начнут умирать. Но и нас они щадить не собирались.

Еще одна стрела вонзилась в плечо высокого воина, у которого с меча стекала кровь, кровь моего соплеменника. Никто из пришлых в бою один на один не смог бы победить наших воинов. Но про честные схватки никто даже и не заикался. Враги брали числом, двадцать к одному. Я смогла всадить стрелу в плечо еще одного противника. И тут боль пронзила бок, туда попал дротик.

Во сне не должно быть боли!? Но она была, такая, что даже кричать не было сил.

Наши воины отступили ко входу в храм. Их осталось не больше десятка, из полутора сотен. Я выхватила кинжал и спрыгнула сверху на наступающих. От неожиданности смогла свалить троих или четверых и нанести им несколько ударов кинжалом. Кровь брызнула мне в лицо из шеи одного и бедра другого захватчика, я ощутила соленый вкус на губах. Увидела, как на меня падают сразу три меча, и свет в глазах померк.

Я стоял на берегу моря, перевязывал руку. Сон поменялся, я уже не женщина. Рука ныла, не смотря на сон. Я посмотрел на море, оно покраснело от крови нападавших.