Ненужная победа

Глава 4

Со мной остались человек двадцать мужчин и пятеро женщин с луками. Все мы были ранены в ноги и не могли бежать. На тропинке могли встать в ряд трое человек, слева начинался обрыв, справа крутой подъем в гору. Обойти нас не могли. Мы поднялись немного вверх по тропинке и заняли оборону. Наши лучницы стали выше и могли стрелять поверх наших голов в поднимающихся врагов. Построить стену щитов нападавшие тоже не могли, мы специально не выравнивали тропинку, приходилось идти осторожно, перелазить через камни. Конечно была более удобная дорога, но враги не знали про нее. На этой тропинке врагов ждет много сюрпризов. В трех местах можно устроить обвал, в двух местах идти придётся под огнем из луков.

Но нам, оставшимся, предстоит умереть здесь, чтоб остальные смогли приготовить ловушки.

И вот враги пошли в атаку. Самые смелые войны, в бронзовых нагрудниках и шлемах с белыми перьями бросились вперед. Им казалось, что они быстро сметут кучку варваров в звериных шкурах. Но под шкурами, мех которых не просто было пробить рубящими ударами, на нас были набивняки - рубахи из льна в несколько слоев, между которыми был набит конский волос. Такие рубахи не сковывали движений и держали колющие удары не хуже бронзовых доспехов.

Вот полетели стрелы наших лучниц, вонзались в незащищённые ноги и руки. Когда дозорные сообщили о множестве кораблей, заходящих в нашу бухту, я дал команду окунуть наконечники в яд.

Самые элитные воины врага, которые обычно сражались в первых рядах фаланги, с самыми полными доспехами, с наручами и поножами утонули в первой атаке, когда пытались высадиться с кораблей. Они рвались за славой, хотели вырезать нас, но даже не доплыли до берега. Оставшиеся воины не могли похвастать полным доспехом и обычно полагались на щиты и стоящих впереди товарищей. А когда карабкаешься по камням, по узкой и извилистой тропинке, щит гоплита бесполезен.

Зазубренные стрелы наших лучниц оставляли тяжелые раны, враги не могли пройти вперед из-за упавших товарищей. Мы копьями били тех, кто пытался перелезть или обойти раненных и уже несколько десятков нападавших скатились с обрыва. Но вот мой товарищ слева, Всеслав выронил и копье и покатился вниз. Кто-то смог добросить дротик. На его место сразу же встал другой воин, но вот уже товарища справа, кузнеца Силослава, достали копьем в живот. Разорванный набивняк перестал держать удары. Силослав прыгнул вниз и сбил с ног трех врагов и вместе с ними покатился кубарем в пропасть. У меня уже темнело в глазах. Сказывалась усталость и потеря крови, ногу перевязать я не успел, только обломил стрелу, чтоб не мешала. Ударив копьем еще несколько раз и отправив в пропасть пятерых противников, понял, что не могу поднять копье. Жизнь почти покинула меня. Собрав последние силы, я повторил поступок кузнеца. Прыгнув вниз, я сбил с ног нападавших, и мы покатились с обрыва. Свет окончательно померк в моих глазах.

Я открыл глаза. Сон еще не кончился. Болела голова, я не мог пошевелиться, внизу ощущался холод. Видно сзади копьём перебили спину и посчитали мертвым. Я не знаю сколько времени пролежал без сознания, но видно не один час. Вокруг лежали кучи мертвецов, на каждого нашего приходилось более десятка врагов. Выходя из воды с одним мечом, нападавшие были легкой добычей, но их было слишком много.

Все оружие у павших собрали, корабли готовились к отплытию. На берегу оставались с десяток солдат, я слышал их разговоры. Они ждали возвращения отряда, который должен был догнать наших детей и уничтожить все племя под корень. Нас проклинали, восемь вражеских кораблей разбились об подводные скалы, еще пять сгорели, почти вся команда утонула. Утонуло почти две тысячи гребцов и больше тысячи воинов погибло в бою. Чтоб перебить дикий народ в триста человек, из которых воинами были пятьдесят! Слухи о несметных богатствах, сваленных у горного храма оказались преувеличенными. Да, золото и серебро нашли, но его не хватит даже на то, чтоб построить половину кораблей, затонувших и сгоревших в битве. А полторы сотни лучших солдат, в полных доспехах, утонуло при первой попытке высадиться на берег! Каждый доспех стоил состояние!

Я не мог пошевелиться и только просил нашу богиню о возмездии. Десятки лет мы сваливали ненужные нам золото и серебро ко входу в храм Табити, как завещали нам предки. И наш народ погиб, до последнего защищая храм.

«О, великая Табити, отомсти за нас», - просил я непослушными губами, понимая, что скоро умру. И некому будет сжечь наши тела, отправить души в вирий. Дикие животные растащат наши кости, и наши души будут бродить неприкаянно по земле, нападая на живых людей.

Я почувствовал дрожь, это, наверное, душа покидает тело. Но нет, враги, ждущие у лодок, закричали, трое из них не смогли удержаться на ногах и упали. Толчки были все сильнее и сильнее, сзади раздался звук камнепада. Я не мог шевелиться, не мог посмотреть, что там. Но я видел море, как поднимаются огромные волны, как вражеские корабли сталкиваются, переворачиваются и тонут. Табити услышала меня, последнего из рода снежных барсов. Громадные волны, каких я еще не видел, хотя прожил у моря сорок пять зим, уничтожили вражеский флот.

Чувствуя, что душа расстается с телом, я закрыл глаза.

Я открыл глаза. Несколько минут пытался прийти в себя. Еще никогда у меня не было таких ярких снов. Сначала я не мог пошевелиться, как последний воин, кем был во сне. Меня сначала обуял ужас, что я останусь парализованным, но понял, что просто тело затекло в спальном мешке. Отбросив полог палатки, я выбрался наружу.