Ненужная встреча

6

На следующий день во время обеденного перерыва, когда они всем отделом собрались в столовой за одним большим столом, Ольга Степановна внезапно сказала:

– Ты такая милая девочка, Кира, но уж больно замкнутая. Ничего о себе не говоришь, ни с кем не общаешься, улыбаешься редко, и взгляд у тебя такой…, – она цепко взглянула на сидевшую напротив сотрудницу, – сумрачный. Такое чувство, что у тебя в жизни все плохо. Может, мы можем тебе чем-то помочь?

Для Киры это оказалось неприятным открытием. Она-то была уверена, что ведет себя как все – открыто и дружелюбно, а получается, что она замкнутая и скрытная. Неужто на нее так подействовал разрыв с Артемом? Ведь раньше она такой не была.

– У меня все нормально, – заверила она заботливую начальницу. – Просто я еще не освоилась. Все вокруг непривычное, ответственность опять же… – и она замолкла, не зная, что еще сказать.

– Хорошо, – не стала лезть в ее душу Ольга Степановна. – Но если что-то нужно, не стесняйся, обращайся, любая из нас поможет. Правда, девочки? – и дамы вокруг дружно поддакнули.

Кира кивнула, не зная, как еще на это реагировать. Благодарить? Так вроде пока не за что. Они разошлись по своим рабочим местам, но Киру еще долго не отпускало чувство собственной ущербности.

После работы, избегая встречи с Артемом, поехала к родителям. Мама была уже дома, отец еще не вернулся из рейса, он работал машинистом на подъездных путях машиностроительного завода и периодически гонял состав в соседнюю область.

Мама обняла ее, попеняла, что так долго не была дома, и принялась кормить. Любимая творожная запеканка показалась Кире вкусной, как никогда. После сытного ужина жизнь превратилась во вполне привлекательную, если не заниматься ненужным психоанализом, и она рискнула спросить:

– Мам, а я что, стала угрюмой, да?

– И кто тебе это сказал? – вскинулась мать, готовясь защищать единственную дочурку. Сыновей она тоже очень любила, но те были больше привязаны к женам, чем к матери.

– Моя начальница. Она не так сказала, но смысл такой.

Мария Ивановна печально вздохнула и признала:

– Ты изменилась после отъезда Артема и сильно. Долго переживала, стала необщительной и грустной, но сейчас уже лучше. Ты пытаешься улыбаться, и в твоих глазах снова появился счастливый блеск, который я не видела уже очень давно.

Кира призадумалась. А не появился ли этот блеск после ее встречи с Артемом? Неужто к ней возвращается вкус к жизни только рядом с ним? Осознание этого болезненно царапнуло самолюбие, и она поспешила запрятать подальше эту неприятную мыслишку.

Ровно в семь пропела СМС-ка, и она с некоторым стыдом прочла:

– Жду, как и прежде. Хоть и не веришь, но люблю.

Подписи не было, но и без нее все было ясно. Кира приложила ладони к разгоревшимся щекам.

– Жарко у нас, да? Батареи горячущие, будто на северном полюсе живем, – посетовала мать. – И не убавить их в квартире, они в стенах. Можно бы прикрутить в подвале, но у верхних соседей малыши, они все равно пойдут и откроют. Вот и жаримся всем подъездом из-за двух квартир, которым холодно.

Разговор зашел о коммунальных платежах, о трудностях современной жизни, и домой Кира засобиралась уже в десять вечера. Вызвала такси, надеясь, что с Артемом ей столкнуться не доведется.

И в самом деле, не довелось. Но вместо удовлетворения внутри разразился самый натуральный раздрай – сердце спорило с рассудком. Это раздвоение личности было настолько странным и тревожным, что Кира легла спать, выпив предварительно коктейль из молока и коньяка, используемый ею как снотворное.

Но спалось все равно очень плохо. Она решила, что это из-за слишком малого количества коньяка. Нужно будет увеличить дозу, если она хочет спать нормально. Но, с другой стороны, так и спиться недолго.