Ненужная жена Безликого дракона. Проклятье брачного браслета

ПРОЛОГ. Браслет для ненужной

В день свадьбы я впервые увидела, как взрослые боятся вещи.

Не дракона. Не старого договора. Не чужого проклятья, из-за которого в доме Светловых три ночи подряд не гасили свечи.

Они боялись браслета.

Он лежал на черном бархате в открытом футляре, тонкий, темный, почти некрасивый. В нем не было ни камней, ни тонкой работы придворных ювелиров, ни той показной роскоши, которой обычно прикрывают браки между родами. Просто узкий обруч из темного золота с красной жилкой внутри металла.

Будто кто-то запаял в него каплю крови и много лет делал вид, что это украшение.

Отец сказал мне утром:

— Это честь, Огнея.

Я стояла посреди своей комнаты в белом платье, которое сшили слишком поспешно, и смотрела, как служанка пытается вывести пятно с рукава. Пятно было маленькое, серое, от старого сундука. Платье достали накануне вечером, проветрили у окна и всю ночь отпаривали над медным тазом.

Для чести все выглядело слишком торопливо.

— Какая именно? — спросила я.

Служанка перестала тереть рукав.

Отец стоял у двери, потому что дальше входить не хотел. Или не мог. В утреннем свете он казался старше, чем вчера: виски седые, кожа у рта сухая, пальцы на трости сжаты так крепко, что костяшки побелели.

— Не начинай, — сказал он.

Это в нашем доме всегда означало: ответ тебе не понравится.

Я опустила взгляд на платье. Белая ткань тянула в плечах, шнуровка мешала дышать, ворот натирал кожу. Невеста из меня получилась аккуратная, приличная и совершенно чужая.

— Почему именно я?

Отец посмотрел на меня так, будто я спросила не о собственной жизни, а о цене соли на рынке.

— Потому что брачный договор требует дочь рода Светловых.

— У нас в роду есть и другие дочери.

— Не подходящие.

Я подняла голову.

Вот это уже было новым.

До того утра мне много раз давали понять, что я не самая удобная дочь для выгодного будущего. Не самая красивая, не самая мягкая, не самая заметная в залах, где ценят блеск и покорность. Моя магия тоже никого не радовала. Она не зажигала свечи по щелчку, не грела стены, не подчинялась красивым жестам.

Иногда от моего прикосновения темнели старые письма.

Иногда на серебре проступали слова, которые давно пытались стереть.

Отец называл это нервами.

Мачеха — дурной наследственностью.

А старшая родня просто делала вид, что ничего не видит.

— Что значит «не подходящие»? — спросила я.

— Значит, Морозовы подтвердили выбор.

— Морозовы меня не видели.

Отец отвел глаза.

Я заметила это сразу. В такие минуты во мне просыпалось то самое неприятное чувство, из-за которого меня в детстве не любили брать на семейные разговоры. Я слишком хорошо слышала паузы.

— Отец.

— Огнея, сегодня ты станешь женой Чеслава Морозова. Это решено.

Он произнес имя моего будущего мужа ровно, но служанка перекрестила пальцы у юбки. Быстро, почти незаметно.

Я увидела.

Отец тоже.

— Выйди, — сказал он ей.

Служанка побледнела и выскользнула из комнаты, оставив нас вдвоем. За дверью тут же стихли шаги. Она не ушла далеко. В доме все слушали, даже когда не хотели.

— Его называют Безликим, — сказала я.

— Его называют наследником Ледогора.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который тебе нужен.

Отец подошел к столу и взял тонкую цепочку с родовым знаком Светловых. Мать носила такую же. После ее смерти свою цепочку он убрал в шкатулку и ни разу не дал мне даже подержать. Сегодня знак лежал на столе, как часть наряда.

Не подарок.

Печать на товаре.

Он застегнул цепочку у меня на шее. Пальцы у него были холодные.

— Род Морозовых силен, — сказал он тише. — Ледогор стоит там, где другие замки давно бы рассыпались в снег. Чеслав Морозов даст тебе имя, положение и защиту.

— От чего?

Он не ответил.

Я видела его лицо в зеркале за своей спиной. Видела, как он сжал губы, как на миг взгляд ушел в сторону, к закрытой шкатулке с документами.

Ложь в нашем доме никогда не звучала громко. Она просто занимала место правды и требовала, чтобы ей кланялись.

— А что я дам ему? — спросила я.

Отец положил руки мне на плечи.

Не нежно. Проверяя, ровно ли я стою.

— То, что положено жене.

Мне захотелось отойти, но платье было тяжелым, а его пальцы держали крепко.

— Детей?

— Не сейчас.

— Союз?

Он молчал.

— Мою магию?

Пальцы на плечах напряглись.

Вот и ответ.

Я посмотрела на себя в зеркало. На белое платье, цепочку у горла, слишком туго убранные волосы. На женщину, которую за ночь успели сделать невестой, но забыли спросить, хочет ли она жить с человеком, чье лицо не помнит даже собственный дом.

— У меня нет сильной магии, — сказала я.

— Есть кровь Светловых.

— Которой вы решили расплатиться.

Отец развернул меня к себе. В глазах у него наконец появилось что-то живое. Не любовь. Раздражение.

— Ты думаешь, я отдаю тебя легко?

Я почти поверила бы ему, если бы не браслет.

Он лежал внизу, в малом зале, и его с рассвета охраняли двое людей Морозовых. Я проходила мимо, когда меня вели примерять платье, и видела, как один из них не смотрит на футляр. Смотрит куда угодно: в окно, на стену, на собственные сапоги. Только не на темное золото с красной жилкой.

Вещей так не боятся.

Так боятся того, что может ответить.

— Нет, — сказала я. — Не легко. Просто удобно.

Пощечины не было. Велимир Светлов никогда не позволял себе простых жестов. Он отпустил мои плечи и отступил на шаг.

— Через час мы выезжаем.

— В Ледогор?

— Обряд будет там.

— Почему не здесь?

— Так требует браслет.

Он осекся.

Я услышала это слово так ясно, будто в комнате открыли окно и впустили холод.

— Браслет требует?