Ненужная жена дракона, или сладкая месть попаданки

Глава 8

Я, затаив дыхание, жду, что же она скажет.

— Маги всегда чувствуют свои зеркала, где бы они ни находились, — объясняет Эйну. — Но только в том случае, если завершена привязка. Считай, что тебе повезло.

— И часто… Привязывают? Вот берут совершенно незнакомых женщин и сразу… — я прячу смущение во взгляде тем, что пялюсь на то, как моя ложка медленно перебирает кусочки картофеля.

— Погоди… — старушка замолкает. — Ты чего там подумала насчет привязки?

Поднимаю глаза, а сама чувствую, что уши горят, как будто их снегом натерли. А как слова ора Файра можно было еще истолковать?

— Ух ты, негодница, — посмеивается Эйну. — Не этим местом он закрепляет. Руны маги рисуют на спинах своих зеркал, привязывая к себе не только душу, но и тело. Но дело это небыстрое, потому что руна рисуется магией. Спешил твой маг куда-то. Ну да ладно, нам же на руку. Давай заканчивай завтрак, да сделаем все по уму.

Картошка мягкая, ароматная, даже несмотря на то, что без масла. Но я почти не чувствую вкуса, потому что волнуюсь.

— Эйну, я совсем ничего не знаю об этом мире, — произношу я, ковыряясь в тарелке. — Но при этом я на удивление легко приняла тот факт, что я смогла перенестись в другой мир. Хотя сейчас я практически уверена, что там, где я жила, это считалось невероятным.

Старушка вздыхает и внимательно рассматривает меня, наклонив набок голову.

— Это особое влияние магии Драконова бога, — говорит Эйну. — Чтобы сохранить женщине рассудок и избавить от нервного срыва.

— То есть каждый раз у попавшей сюда “подправляются” мозги? — удивляюсь я.

— Да, можно и так сказать, — усмехается старушка. — Но такую, как ты, я вижу впервые.

Хмурюсь. Что опять со мной не так?

— Не в обиду тебе, милая, — она легонько похлопывает меня по руке. — Просто обычно память пришлых не подводит. А ты же… Кто знает, к чему с тобой так Драконий бог обошелся. Значит, урок в том есть какой-то. Кто знает, кому. Тебе или магу.

Так вон оно что… А я-то думала, что это нормально. Стерли память — и крути, как знаешь. Оказывается, что это только мое “везение”. Впрочем, что я удивляюсь-то? С самого моего появления тут все шло через одно место. А, может, и там у меня было все не фонтан. Не помню.

— Эйну, — я откладываю ложку. — Скажи мне, кто такие зеркала? Зачем они вообще?

Старушка молчит, поджимает губы.

— Пара ты его. Души у вас созвучны. Магия его в тебе как в зеркале отражается, — поясняет мне она, но что-то понятнее мне не становится.

— То есть у меня тоже есть магия? — уточняю я, вспоминая, как меня не заметили в карете.

Эйну медленно кивает.

— Да. Пока вы связаны Драконьим богом.

— То есть…

— То есть пока кто-то из вас не умрет, — произносит она, слегка поморщившись, будто ее это царапнуло. — Или маг не лишится магии. Тогда тебе просто нечего будет отражать, и ты станешь свободна.

Я вздыхаю, запрокидываю голову и пытаюсь все это уложить в голове.

— Так, — я чуть еложу на табурете и, отодвинув от себя тарелку, облокачиваюсь на стол. — Зачем мне, то есть зеркалу, вообще что-то отражать?

Эйну сочувственно улыбается, видимо, понимая, что у меня все еще куча вопросов.

— Понимаешь, когда темные маги используют магию, она просто утекает в мир и становится частью общего потока. Это как ручеек впадает в реку. Но маг слабее становится, а восстанавливается потом очень медленно, — заметно, что старушка ищет слова, чтобы объяснить это мне. — Поэтому Драконий бог каждому сильному магу дарует ту, что может возвращать этот поток обратно. Пару. Магическую жену, с которой связывают в храме.

Так. То есть я все-таки такой нужный в хозяйстве предмет. Ну, собственно, тогда понятно, что с моими интересами можно было и не считаться.

— Но, получается, если есть магическая жена, то…

— Да. Есть та, с которой маг создает семью, — кратко и жестко произносит Эйну. — Ну да хватит. Если еще не передумала, давай проведем обряд, чтобы оттянуть момент, когда тебя найдет маг.

На миг кажется, что в глазах старушки мелькают слезы, но мне непонятно, то ли я придумала их, то ли эта тема действительно болезненна для нее.

— Убери все со стола вон в ту лохань, потом помоешь, — она показывает своим крючковатым, не до конца разгибающимся пальцем в угол у печки. — Да очисти стол, нам нужно будет место.

Поправив на своих плечах шаль, Эйну скрывается за занавеской.

Я послушно собираю посуду и кладу ее в воду в круглой деревянной, потемневшей от времени лохани.

От печки жарко, но жар очень уютный, ласковый, как будто ручной. Задумываюсь, глядя на то, как интересно падает солнечный свет из окна комнаты на дощатый пол, обрисовывая тенью очертания цветка на подоконнике.

То есть у ора Файра есть настоящая жена? Это она кинулась к нему на шею? Но что-то я не видела у мага особой радости от встречи. Интересно, хоть одну из своих жен он любит? Души у нас созвучны. Хах. Есть ли вообще у него душа?

Собираю хлеб в плетеную корзинку и маленькой метелкой сметаю в совочек крошки.

— На-ка постели это, — подает мне Эйну холщовую серую скатерть.

Я расправляю ее на столе, разглаживая грубоватую, чуть шершавую на ощупь ткань. Скатерть местами заштопана, а местами изрядно истончилась. Но пахнет свежим мылом и немного лавандой.

— Ох, — старушка с трудом тащит то самое зеркало, в которое я смотрелась.

Кидаюсь ей помочь, но она одергивает меня:

— Погоди, не трогай, — Эйну кладет зеркало на стол и отодвигает его на середину. — Лучше подай муку.

Я не сразу, но нахожу мешок, зачерпываю совком горсть и отношу старушке. Она берет своими узловатыми пальцами пригоршню, сжимает в кулаке и, пуская муку тонкой нитью, вырисовывает вокруг зеркала замысловатые символы, что-то шепча себе под нос.

Ее движения точные и выверенные, а получающиеся знаки такие красивые, словно она всю жизнь их только и рисовала. Зачарованно смотрю за процессом и поднимаю глаза только тогда, когда сухая ладонь обхватывает мое запястье.