Ненужная жена дракона. Зельеварение с нуля

21.

Лейла кидается ко мне, хочет обнять, но я отгораживаюсь скрещенными руками. Знаю, что в этом миг мои губы кривятся, а на лице написано максимальное отчуждение.

Она останавливается, словно наткнувшись на стену. Затем же, видимо, осознает, что я выгляжу немного иначе. Изменения не кардинальные и я бы сравнила их с искусным макияжем.

Лейла нервно улыбается. А я подхожу к стойке и оплачиваю иллюзию. Буквально спиной ощущаю сверлящий взгляд сестрицы, но теперь я свободна и даже прикидываю, как вывести Лейлу и ее мать на чистую воду.

Думаю, их крем получится использовать в качестве улики. Что если незаметно вывести на «милых родственниц» того же Леона?

Лейла недобро щурится, поняв, что я игнорирую ее – молча прохожу к выходу в надежде, что она побоится потерять очередь и не последует за мной.

Но сестрица прилипчивая и наглая. Она семенит следом и на улице хватает меня за плечо.

– Что тебе, Лейла? – в раздражении оборачиваюсь к ней.

Признаюсь, я продумывала различные варианты того, как вести себя с сестрицей, и решила все-таки резко прервать общение.

Держать ее на дистанции, пусть в качестве открытого врага, безопаснее.

– Ты совсем ошалела, Ви? – всплескивает она руками. – Мы с мамой всю ночь не спали, переживали. Посмотри, – она прижимает ладони к своим щекам. – У меня на нервной почве испортилась кожа.

Вскидываю бровь. Неужели крем от веснушек так подействовал? Я обильно смазала им подушку и даже полотенце в ванной.

Но Лейла, конечно же, не признается, не раскроет тайну крема.

Она между тем склоняет голову набок и мягко улыбается.

– Ви, в Барнее опасно. На таких беззащитных, как ты, охотятся. И экзамены ты, естественно, провалишь, а муж может отказаться от тебя.

Она качает головой и смотрит с ласковым укором.

– Сестричка, мы с мамой не говорили... не хотели ранить, но у тебя не все в порядке с головой. И Леон тоже уже знает. Он сам замечал странности...

Лейла вздыхает и закрывает рот рукой, изображая страдания. Лоб ее морщится, а в уголках глаз появляются слезы.

– Ви, позволь мне забрать тебя домой. Тут опасно, правда. Мы с мамой приютим, защитим от гнева Леона. К нему тебе тоже нельзя. Его мать тебя окончательно уничтожит.

Она смотрит на меня невинными глазами, все еще не веря, что знакомой ей с детства Ви больше нет.

А я не собираюсь скрывать свое презрение. Лучше сразу бросить вызов.

– Лейла, с головой у меня все в порядке и доказать обратное не получится.

Сестрица сразу становится серьезной, а жалостливое выражение медленно сползает с ее лица. Даже слезы высыхают словно по мановению волшебной палочки.

Под ее цепким взглядом неуютно, но я уже решила дать бой. И сестрица наконец понимает, что я настроена решительно.

Легкая паника на секунду искажает ее черты, а потом Лейла обхватывает себя руками за плечи.

– Ви, у вас это семейное. Все Ларшисы безумны, – причитает она горестно. – Ох, мама должна была рассказать Леону раньше. Но, милая, я не оставлю тебя. Даже если будешь гнать от себя, я не отступлюсь и стану оберегать на расстоянии.

Лейла хмурится и грозит мне пальцем как неразумному ребенку. Но я-то вижу, что ее изворотливый мозг работает, лихорадочно разрабатывая варианты. В глазах лицемерие сменяется тревогой – и так по кругу.

– Прощай, – бросаю я, а сестрица вдруг сжимает мое предплечье и заглядывает в лицо.

– Ви, скажи... Ты сильно изменилась. Переспала с мужем?

– При чем тут это?! – возмущаюсь я.

– Инициация, – шепчет Лейла.

Никогда не видела сестрицу такой потерянной, как в этот момент.

Я вырываюсь из ее хватки и ухожу, оставляя Лейлу мучиться догадками и заблуждениями. К горлу подступает тошнота, до того отвратительна мне эта особа. Успокаивает лишь мысль, что я прошла полное обследование и мое «магическое здоровье» признано идеальным.

И да – Лейле лучше не знать, что я подцепила "истинность".

Леон

– Год, – чеканит Леон. – Только год я согласен терпеть ваших адептов, Рамполли.

Он с высоты роста меряет холодным взглядом сидящего в кресле ректора, но Ви не оставила ему другого выхода – приходится вестись на тупой шантаж.

– Генерал, тише. Моя секретарша услышит новость и разнесет по всему Дрэйкону, – ректор потирает руки.

– Плевать, – сквозь зубы цедит Леон.

Он в раздрае, поскольку не понимает Виолу. Вообще ничего не понимает. Ее мотивы какой-то бесов темный лес.

– Но, – Рамполли вскидывает палец. – Я не дам вам возможности срезать ее на экзаменах. И мешать ей учиться тоже не получится, генерал. У нас большие виды на мисс Ларшис.

– Какая к бесам Ларшис? Для вас – леди Шарсо.

Но ректор только на вид такой сахарный, на самом деле он заскорузлый старый дракон и уничтожающий взгляд Леона его не пугает.

– Нет, нет. Мы обещали мисс Ларшис анонимность. Никто не должен знать, что вы ее муж, генерал.

– Почему это? – Леон теряет терпение и подходит к столу. Наклоняется со стиснутыми челюстями. Какого беса этот гражданский мотает ему нервы?

– Потому что мисс Ларшис желает избежать проблем с вашими многочисленными поклонницами, – и тут Рамполли неодобрительно смотрит на Леона.

Это какое-то безумие. Цирк с ламонтами.

– А если я вас вместе с вашими правилами пошлю в задницу лесного вепря, Рамполли? – спрашивает он.

– Я вас уволю.

– Вы в своем уме? Только что уговаривали меня прийти к вам и уволите за сущую глупость? За то, что я хочу вернуть сбежавшую жену?

– Принципы Дрэйкон важнее желания заполучить вас, генерал, – разводит руками ректор. – Выбирайте, или работаете честно, или я укажу вам на дверь.

В голове Леона что-то щелкает и тяжелое бешенство заполняет разум. Ощущение непривычное, тягостное.

Но он включает спасительное хладнокровие и выдыхает. Руки чешутся начистить рожу ученому франту, но тогда Ви окончательно от него ускользнет.