Ненужная жена. Ненавижу любя

= 3 =

Я замерла. Весь мой мир сузился до этой картины: мой полуодетый муж, моя обнажённая сестра, наша брачная постель.

В голове не было мыслей. Только сильный, оглушающий гул. Как после взрыва.

Игорь поднял голову. И я увидела его лицо.

Боже, что вообще с его лицом?

Оно было серым, измождённым. Глаза опухшие, красные, с огромными синяками под ними. Взгляд… пустой. Мёртвый. Он смотрел на меня, но словно не видел. Будто смотрел сквозь меня на что-то страшное, стоящее за моей спиной.

От мужа пахло перегаром. Мои ноги стали ватными. Я схватилась за косяк двери, чтобы не упасть. Увиденное сложилось в чудовищную мозаику, от которой мозг наконец взвыл от боли.

- Пришла? - голос Игоря прозвучал так незнакомо, хрипло, сипло, резко, как удар хлыстом, - на черта ты сюда вообще пришла? - муж повысил голос, и я невольно отшатнулась, - как посмела?

Я открыла рот, но слов не последовало. Я словно голоса лишилась. Только губы беззвучно шевелились.

- Это… это же наш дом, Игорь, - наконец выдавила я, и собственный голос показался мне чужим писком, - я твоя жена. я… имею право… А ты… с моей сестрой? Как же так, Игорь…

- Жена, - муж горько, хрипло рассмеялся, и этот звук был страшнее любого самого громкого крика, - о, да. Жена-аа!

Игорь медленно поднял на меня глаза. И в них не было ни любви, ни раскаяния, ни даже злости. Только пустота и какое-то омерзительное презрение.

Инга негромко усмехнулась, уткнувшись лицом в подушку. Я почувствовала, как по спине побежали мурашки. Холодные, противные. Я ничего не понимаю. Вернее - понимаю. Меня предали. Но почему?

- Игорь, что происходит? - мой голос дрожал, - почему ты… почему Инга…

- Тебя это не касается! - рявкнул он, резко вставая. Его тело, такое любимое, такое родное, сейчас вызывало только тошноту, - ты за собой лучше следи, “жена”!

Муж сделал два шага вправо. Резко наклонился, схватил что-то с тумбочки и швырнул в меня. Бумаги. Они разлетелись веером, зашуршали, падая на паркет.

Я опустила глаза. На первом листке я увидела знакомую эмблему клиники. И своё имя.

- Что… что это? - прошептала я, хотя всё прекрасно поняла. Это было УЗИ. То самое, первое, что я делала две недели назад. Я хранила его в шкатулке на туалетном столике. В нашем доме.

- Ты беременна! - он не спрашивал, а утверждал. Словно обвинял в преступлении. Голос мужа был низким, полным такой лютой, такой несправедливой ненависти, что мне стало физически больно.

Я подняла на него взгляд. Жгучие, предательские слёзы наконец подступили к глазам. Они встали комом в горле, давили на виски. На нашем брачном ложе лежит моя сестра. А муж с таким отвращением спрашивает о ребёнке.

Всё было перевёрнуто с ног на голову. Какой-то абсурд.

- Да, - хрипло сказала я, - я беременна. Шесть недель. Я… я как раз хотела тебе сказать. Сегодня.

Он смотрел на меня так, словно я была гадюкой, выползшей на свет из чёрной дыры. Его губы искривились в гримасе отвращения.

- Хотела бы сказать, сказала бы сразу. Но ты молчала. И так понимаю, что и дальше продолжила бы молчать. Впрочем, уже не надо ничего говорить, - прошипел он, отводя взгляд в сторону, словно ему противно смотреть на меня, - Катя, я подаю на развод. Сегодня же.

Мир рухнул. Просто раскололся на миллиард острых осколков, и каждый впивался в кожу, в сердце, в душу.

Развод! Игорь сказал «развод». Глядя на меня, стоящую над снимком нашего ребёнка, в то время, как в нашей супружеской постели лежала другая женщина. Моя родная сестра.

- Игорь…, - я попыталась сделать шаг к нему, но ноги не слушались, - я твоя жена. Я ношу твоего ребёнка. Мы…

- Такая жена, как ты, мне не нужна! - он закричал внезапно, и от этого крика я вздрогнула всем телом, - убирайся прочь! С этим своим ублюдком в животе! Потому что я не позволю повесить на себя чужого ребёнка! Иди к отцу своего дитяти, пусть он его и воспитывает!

Я неверяще смотрела на любимого мужчину. Слово «ублюдок» повисло в воздухе, отравляя всё вокруг своим ядом.

Я невольно согнулась, схватившись за живот. Мне так больно, что я почти физически ощущаю эту боль.

Каждое слово мужа било, как ножом. Резало, кромсало, убивало. Я смотрела на Игоря, не понимая.

Чужой ребёнок? Ублюдок? Отец?

До чего же ещё он способен договориться? Или… сделать? Не ударит ведь…

- Что… что ты сказал? - пролепетала я. Может быть, мне послышалось?

- Ты глухая? - Игорь приблизился, и теперь от него пахло не только перегаром, но и каким-то безумием, - я не собираюсь растить чужого ребёнка! Иди к его отцу! К твоему Максимке, например! Или к кому ты там ещё шлялась, пока я в командировках пропадал!

- Ты… что? - прошептала я, - это же твой ребёнок… наш… я никогда не изменяла тебе.

Он лишь скривился.

Слова мужа меня просто убивали.

Чужим ребёнком? Максим? Шлялась?