Ненужная жена. Ненавижу любя

= 7 =

Я кивнула, больше не в силах говорить, и буквально проскользнула мимо него в сторону двери. Шагала быстро, почти бежала, не оглядываясь.

Взгляды родителей, полные ложного облегчения и удовлетворения, жгли мне спину. Лгать родителям было противно, унизительно. Каждая клеточка моего тела кричала от неприязни к самой себе.

Но они первые это начали. Они лгали мне, замалчивали о правде, строили мерзкие планы за моей спиной. Теперь это была война. И в войне все средства хороши. Особенно если на кону жизнь моего ребёнка. Я не смогу его убить. И не хочу этого делать. Я не лгала Игорю, когда говорила о том, что хочу стать мамой. Малыш ведь не виноват, что взрослые оказались такими… Да у меня нет цензурного слова, чтобы как-то их охарактеризовать.

Оказавшись на улице, я закуталась в куртку, сунула руки в карманы. Правая ладонь нащупала бумажник. Я вытащила его. Пять тысяч наличными. Ещё деньги, полученные от отца.

У меня есть карта. Моя личная дебетовая банковская карта, на которую я переводила деньги с подработок и которую пополняла, получая от мужа щедрые суммы на личные расходы. Игорь не был скупым. Он хотел, чтобы у меня всё было. Чтобы я ни в чём не нуждалась. А я не была транжирой. И теперь эти деньги были моим единственным козырем.

Я быстро нашла банкомат на соседней улице. Засунула свою карту. Запросила баланс. Цифра замерцала на экране: 112 457 рублей 18 копеек. Не астрономическая сумма, но и не пустяк.

Главное - это карта. И она оформлена на меня. Её нельзя было просто взять и заблокировать, как общий счёт или кредитку. Эти деньги - мои.

Я сняла десять тысяч. Бумажки, хрустящие и реальные, легли в кошелёк рядом с отцовскими деньгами. Теперь у меня было приличная сумма наличными. Нужно было думать, как быть дальше.

Я села на холодную лавочку у остановки, отвернувшись от ветра, и попыталась составить план. Голова была тяжёлой, мысли путались, но паника отступала, уступая место холодной ясности

Проблема номер один: крыша над головой.

К родителям я не вернусь. Возвращаться к Игорю просто немыслимо.

Проблема номер два: деньги.

Сто тысяч с копейками - это почти ни о чём. На несколько месяцев скромного существования, если повезёт с жильём. Мне нужно работать. Срочно.

Проблема номер три: учёба.

Я на третьем курсе. Очное отделение. Посещения, сессии, диплом в перспективе… Всё это рушилось. Оставалось заочное или академический отпуск. Но для этого нужны документы, справки, походы в деканат. На это сейчас нет ни времени, ни душевных сил.

Проблема номер четыре: ребёнок.

Самая главная, самая важная «проблема», которая на самом деле была не проблемой, а единственной причиной, чтобы не сломаться окончательно. Его нужно сохранить. Выносить. Родить. А для этого необходимо жильё, деньги, спокойствие и медицинское наблюдение. Всё, чего у меня сейчас не было.

Я приняла решение поехать к Игорю. В наш семейный дом. Мне нужно поговорить с мужем. Обсудить развод, если он так настаивает. А ещё я должна забрать свои вещи. Они мне нужны. Но сначала надо найти жильё. А то ведь вечер наступит очень быстро, а я окажусь на улице. Идти просто некуда.

Игорь

Дверь за женой захлопнулась с таким финальным, леденящим душу звуком, что, кажется, в стенах дома что-то треснуло. Или это что-то треснуло во мне. Звук эхом прокатился по пустому коридору, ударил в барабанные перепонки и застрял где-то в грудной клетке, превратившись в тупую, ноющую боль.

Тишина, которая воцарилась после ухода Кати, казалась ещё страшнее, наполненная запахом вчерашнего коньяка, женских духов и… предательства. Моего или её? Чёрт, уже не важно. Всё смешалось в один ядовитый клубок, который стоит в горле и мешает дышать.

Я сидел на краю кровати, опустив голову. Пальцы впивались в кожу лба, пытаясь выдавить прочь из башки картинки, которые жгли меня изнутри.

Те проклятые фото и даже пара видео. Перед глазами стоит любимая Катя, смеющаяся, запрокинувшая голову, а рядом с ней какой-то бугай. Катя, прижатая к стене кафе, а этот ублюдок Максим нависает над ней… Катя в полумраке клуба с чужими руками на своей талии. И не с одним. Разные лица. Разные мужчины. С тремя из них на фото она целовалась.

И как, мать его, я должен понимать подобное времяпровождение жены, когда я упахиваюсь по командировкам, работая на благо нашей семьи словно проклятый?

Я ведь всё делал для жены и семьи. А она… не оценила.

Семейная жизнь в центре с женой, которую я так старательно выстраивал все эти месяцы - рухнула за одну ночь. Не треснула, не покосилась, а именно рухнула, оставив после себя груду острых обломков и удушливую пыль.

И я сижу на этих обломках, в одних лишь трусах, с жуткой рожей, с похмельем, которое бледнеет по сравнению с тем, что творится в моей душе.

Я ведь знал, что Максим и Катя встречались. Но не предполагал, что после нашей свадьбы Катя будет не только с ним, но и с другими…

Я не думаю, что у неё было что-то серьёзное с теми мужиками, на которых она засветилась на фото. Но в голове не укладывается сам факт того, что Катя так спокойно позволяла им лапать себя и даже целовать. Если не нагулялась, то какого чёрта замуж выходила?