Ненужная жена. Ненавижу любя

= 13 =

Я стояла у двери, прислушиваясь к шагам, и пыталась унять дрожь в коленях. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, дыхание никак не восстанавливалось.

Я замерла. Сердце пропустило очередной удар, а потом забилось с утроенной силой. Я прильнула к глазку, пытаясь разглядеть полицейского. Сзади него увидела второго мужчину, и узнала его. Сердце рухнуло в пятки.

Павел Ровин.

Зам мэра. Человек, которого отец прочил мне в мужья ещё до того, как я встретила Игоря. Тот самый «хороший вариант», от которого я тогда сбежала. Которому меня хотят вручить сейчас, как подарок.

Высокий, холёный, в дорогом пальто и идеальной укладкой. Ему сорок пять лет. Для меня слишком стар. Он стоял на лестничной клетке с таким видом, будто приехал инспектировать свои владения.

Сжимая телефон в руке, я увидела ещё один звонок. От мужа. Поразительно! Игорь вспомнил обо мне?

Разговаривать с ним сейчас нет времени. Поэтому я просто написала ему сообщение с адресом, где сейчас нахожусь. И попросила приехать. Срочно. Не думаю, что он приедет. Ему ведь плевать на меня.

Мне пришлось открыть двери. Проблемы с полицией мне не нужны. Дверь распахнулась, и полицейский шагнул в коридор, едва не сбив меня с ног.

- Гражданка Соболева? - спросил он, окидывая меня быстрым взглядом, - с вами всё в порядке? На вас поступила ориентировка от родственников.

Я попятилась, вжимаясь спиной в стену.

- Я же всё объяснила родственникам! Я совершеннолетняя. Со мной всё в порядке!

Полицейский не ответил. Он крикнул в открытую дверь:

- Проходите! - и сам шагнул обратно на лестницу, оставляя меня одну в коридоре.

А на пороге появились они.

Отец - с торжествующим, победным видом, будто уже выиграл какую-то важную битву. И Павел Ровин - с той самой сладкой, приторной улыбкой, от которой у меня всегда мурашки бежали по коже. Не от восхищения, а от отвращения.

Мужчины вошли в коридор. Отец бесцеремонно оглядел прихожую, хмыкнул, увидев мои дешёвые кроссовки и старенькую куртку.

- Ну и халупу ты себе выбрала, дочка, - сказал он с пренебрежением.

Павел, напротив, смотрел на меня. Жадно, раздевающе. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, опустился ниже, к груди, к животу, скрытому свободной кофтой.

Меня передёрнуло от этого похотливого взгляда. Как будто меня уже оценили, примерили, решили, что я подхожу. Внутри всё сжалось от страха и злости.

- Что вы здесь делаете? - спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало, - как вы меня нашли?

Отец усмехнулся, кивнул на Павла.

- Паша помог. У него связи в полиции, сама знаешь. Мы с твоей мамой с ног сбились, так переживая о тебе. А Паша за час всё решил. Тебя по банковским операциям вычислили, когда ты деньги снимала. Ну и телефон, само собой.

Телефон. Конечно. Идиотка, надо было выключить его сразу или симку выбросить. Но кто же знал, что они подключат такие ресурсы?

- Зачем? - спросила я, глядя отцу в глаза, - зачем вы ищете меня? Я же ясно сказала: я хочу побыть одна. Я не желаю с вами общаться.

Отец поморщился, будто я сказала какую-то глупость.

- Катя, прекрати истерику. Мы с мамой волнуемся. Более суток от тебя ни звонка, ни весточки. Трубки блокируешь, от людей прячешься. Ты понимаешь, что мы с ума сходим?

- Волнуетесь? - я не сдержала горького смешка, - вы волнуетесь? Папа, ты мне в лицо сказал, что я должна избавиться от ребёнка. Ты предлагал мне сделать аборт, как будто это поход к стоматологу. И после этого ты смеешь говорить, что волнуешься обо мне?

Отец побагровел, открыл рот, чтобы возразить, но его опередил Павел.

- Катенька, ну зачем же так грубо? - его голос был мягким, вкрадчивым, маслянистым. Он сделал шаг ко мне, и я инстинктивно отступила глубже в коридор, - твой папа действительно переживает. Мы все переживаем. Ты оказалась в сложной ситуации и это нормально - искать поддержки у близких.

Он говорил со мной, как с ребёнком, как с больной, которая не понимает, что для неё хорошо, а что - плохо. От этого тона меня затошнило физически.

Мне страшно. Я никогда прежде не думала, что буду бояться отца. Папа никогда не отличался высокими моральными принципами, но он не обижал меня. Не один раз пытался раскрутить бизнес и прогорал.

Он всегда хотел жить хорошо, но именно это у него и не получалось. Нашу семью нельзя назвать зажиточной. И теперь, когда папины амбиции, хоть частично, могут осуществиться за счёт денег Ровина, папа не отступится.

Папа купил себе машину. Дорогую. Кроме того, у него остались ещё два миллиона, которые он снова вложит в бизнес. Уверена, что прогорит в который раз. Хотя… в этот раз ему может помочь Ровин.

Мне тошно делается от мысли, что папа решил обложить себя с двух сторон богатыми зятьями. Ровин - с одной стороны. Мой муж - с другой. Только вот Игорь никогда не женится на моей сестре. Он её не любит.

Впрочем, этого дурака могут и облапошить.