Ненужная жена. Ненавижу любя

= 14 =

- Я не просила вашей поддержки, - отрезала я, глядя куда-то в стену мимо Ровина.

- Катя! - рявкнул отец, теряя терпение, - хватит! Собирай вещи, поехали домой. Довольно уже валять дурака, люди из-за тебя рабочий день прерывают.

- Нет, - произнесла я лишь одно тихое, но твёрдое слово.

Отец явно опешил. Павел чуть приподнял бровь, с интересом наблюдая за нами.

- Что значит «нет»? - отец шагнул ко мне, нависая своей массивной фигурой, - ты поедешь домой. Немедленно. Я не позволю своей дочери ютиться в этой... лачуге, как какому-то бомжу.

- Нам известно, что ты подала на развод. Рад, что ты приняла верное решение, - сказал Павел.

Мне хочется его грубо послать. Но я сдерживаюсь.

- Я никому ничего не должна, - сказала я, глядя ему прямо в глаза. Внутри всё дрожало, но я заставила себя не отводить взгляд, - я совершеннолетняя. Я подала на развод. Мне морально плохо, и я хочу побыть одна. Это моё право. Имею я право побыть одна после того, как муж выгнал меня из дома, а родители предложили убить моего ребёнка? Не желаю никого видеть.

Отец дёрнулся, будто я дала ему пощёчину. На его лице мелькнуло что-то похожее на стыд, но тут же исчезло, сменившись привычной властностью.

- Ты должна побыть дома, - отчеканил он, - с матерью. Чтобы мы за тобой присматривали. Ты сейчас не в себе, не понимаешь, что делаешь.

- Я как раз понимаю. Всё. Впервые за последние дни - понимаю абсолютно всё. Я словно прозрела. И больше не питаю иллюзий.

- Тебе нужно в больницу, Катя, - зашипел отец, - ты мне обещала.

- Выйди из этого дома, - знаю, что зря так говорю. За дверью стоит мужчина в форме. И вряд ли я смогу перечить полицейскому. Впрочем, чтобы применять ко мне какие-то санкции у него должны быть законные основании. Ровин, видимо, подстраховался и на этот счёт.

Павел снова вмешался, положив руку отцу на плечо, словно успокаивая разбушевавшегося пса.

- Юрий Михайлович, позвольте мне, - сказал он мягко и снова обратился ко мне, делая ещё один шаг. Теперь он стоял почти вплотную, и мне пришлось задрать голову, чтобы видеть его лицо, - Катенька, я понимаю твои чувства. Честно. То, что сделал твой муж... это так подло. И твоё решение развестись с ним - абсолютно верное. Игорь никогда тебя не любил по-настоящему, поверь моему опыту.Он говорил это с такой уверенностью, будто знал Игоря сто лет. Хотя видел его пару раз на каких-то официальных мероприятиях.

- Откуда вам знать? - спросила я, чувствуя, как страх понемногу отступает, уступая место злости.

- Я знаю людей, - улыбнулся Павел, - и знаю, что настоящая любовь так не поступает. А ты, - его пальцы прикоснулись к моей щеке, - ты заслуживаете настоящей любви. Заботы. Внимания.

Его похотливый взгляд снова скользнул по моей фигуре, и я поняла, какую именно «заботу» он имеет в виду. Меня передёрнуло.

- Мне не нужна ваша забота, - сказала я как можно холоднее.

- Катя, не груби, - одёрнул меня отец, - Павел тебе и правда помочь хочет. От чистого сердца. Он даже квартиру предлагает, чтобы ты могла прийти в себя. В нормальных условиях, а не в этой… конуре, - он обвёл рукой узкую прихожую, и его жест был красноречивее любых слов.

Павел кивнул, довольно улыбаясь.

- Да, Катенька. Если ты не хочешь возвращаться к родителям, я могу предложить тебе отдельную квартиру. В центре, хороший район, свежий ремонт. Поживёшь там, сколько нужно, придёшь в себя, подумаешь о будущем. Тебе сейчас покой нужен, а где его взять в такой обстановке?

Я посмотрела на него. На его холёное лицо, на дорогое пальто, на идеально подстриженные ногти. И вдруг поняла с кристальной ясностью: это ловушка. Квартира от Павла Ровина - это совсем не благотворительность. Это плата. За что-то, что он потом захочет получить. Зависимость, которую он сможет использовать против меня.

- Спасибо, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал вежливо, но твёрдо, - но я откажусь. Меня устраивает это жильё. Оно безопасное, тихое, и меня здесь никто не найдёт…, - я запнулась, понимая абсурдность последней фразы. Меня уже заносит на поворотах, - ну, кроме вас, конечно.

Павел чуть прищурился, оценивая мой отказ. Его улыбка не дрогнула, но в глазах мелькнуло что-то холодное, расчётливое.

- Катенька, подумай. Здесь же нет никаких достойных условий. А тебе нужно беречь себя. Кроме того, твой папа сказал, что ты должна отправиться в больницу.

Упоминание о больнице в его устах прозвучало особенно мерзко. Как будто он уже считает всё решённым. Да как они так могут? Я же не вещь и не их личная рабыня.

- Я хорошо подумала. Спасибо, не надо.

- Катя, ты с ума сошла! Павел тебе такие условия предлагает, а ты.., - рявкнул отец, не сдержавшись.

- Оставьте меня одну! - выкрикнула я, потеряв терпение. Мой голос дрогнул от накопившейся истерики, - думаете, я такая дура и ничего не понимаю? Хватит этой лицемерной вежливости. Тошнит от двуличности. Я не буду наложницей Ровина, понятно? Не для того я от одного козла ушла, чтобы к другому в постель прыгать!

Повисла мёртвая тишина.

Лицо Павла дёрнулось. Улыбка исчезла, сменившись маской ледяного спокойствия. В его глазах я прочла всё: злость, унижение, угрозу. Этого человека давно никто не смел так оскорблять. И уж точно не двадцатилетняя девчонка в дешёвом халате.