Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины

Глава 22

Теперь криков стража не слышно, их заглушают другие, звучащие в прачечной. Откуда-то справа раздаётся пение, слева ругань, и вижу, как две прачки выясняют отношения, шлёпая друг друга мокрыми тряпками, пока остальные смеются. Но тут же смех смолкает, потому что в их сторону спешит какая-то женщина, намереваясь разобраться с работницами.

Пар клубится в воздухе, забирается в лёгкие, и от этого куда сложнее дышать, чем за стенами прачечной. День только начинается, но внутри уже жарко, словно в июльский полдень. Каменные стены впитывают и возвращают жар, пол скользкий от мыльной воды, а мои туфли то и дело норовят разъехаться, чтобы усадить на шпагат.

Только последний раз я могла проделать подобное лет в тринадцать, когда занималась танцами. Сейчас это дела давно минувших дней, да и тело, которое помнит растяжку, бесследно исчезло.

Терпеливо ждём пока главная прачка решит возникшую проблему, а пока наблюдаю за происходящим. У больших медных чанов, разместившихся на треногах, стоят девушки, помешивая что-то большой ложкой. Или это какая-то палка. Я не сильна в обустройстве подобных мест. Стирка для меня бывает быстрой и деликатной. Предпочитаю 40 градусов и глажку. Но здесь, увы, вместо удобных стиральных машин – женские, разъеденные тяжёлой работой руки, вместо гелей и порошков для стирки – щёлочь.

«Ашкай, что они делают?»

Нагревают бельё в щёлочи, чтобы лучше удалять загрязнения. А потом достанут и будут выбивать грязь рубелем и скалками.

«Из чего делают щёлочь?»

Лучше всего для приготовления подходит зола, полученная при сжигании древесины, особенно березы. Если соединить золу с водой и нагреть, кипятить от трёх до пяти часов – выйдет хороший щелок. Чем дольше вываривать, тем он более концентрирован. Но и без кипячения можно получить его, лишь залив золу водой на неделю. Всё дело в его эффективности. Также можно использовать золу от сжигания других лиственных пород деревьев, но березовая считается наиболее предпочтительной. Её просеивают от углей и прочего мусора, а затем уже используют.

А как же мыло?

Партиями сюда завозят мыльнянку, корни которой при взаимодействии с водой образуют пену. А ещё мыло варят на травах с жиром и золой. Используют растения, которые помогают избавиться от запаха вина и мяса – это ромашка и хвоя. Для лан - лаванда и мята, аромат весны и чего-то лёгкого. Даже картошка и горчица способны отчистить одежду, а ромашка прекрасно отбелит.

Вспоминаю, как бабушка делала порошок из конского каштана, говоря, что это натуральное средство для стирки. Около дома у неё росло три больших дерева, и в период урожая мы собирали колкие шарики, чтобы открыть их, вынимая коричневый плод, освободить от оболочки и высушить. Затем на старой советской мясорубке она перекручивала каштаны, а полученным порошок заливала водой. И, к моему удивлению, он давал пену!

- А ну за тряпки, тунеядки, - прикрикивает главная, и я вспоминаю, что слева перепалка. И снова кипит работа, а к нам, переваливаясь, как утка, спешит прачка.

- Вот, Жуда, пополнение тебе, - обращается к ней Гейла, и та критически осматривает нас, кривя лицо.

- Больно тощие, - выносит вердикт.

- Ну тогда могу их отправить туалеты чистить, - тут же соглашается наша провожатая, намереваясь уйти, и во мне рождается отвращение. Отличная работа, ничего не скажешь. Но Жуда тут же ловит локоть Гейлы, становясь куда сговорчивее.

- Да возьму я, возьму, - говорит так, словно мы к ней не работать пришли, а на кровати лежать. – Уж и сказать ничего нельзя.

Арнц покидает нас, быстро удаляясь, а я слышу первый приказ.

- Сидеть, сложа руки, некогда. Работаем быстро и хорошо.

Жуда оглядывается куда-то назад, словно выбирает, куда именно нас разместить. Не спрашивает имён, словно уверена, что это и не нужно, потому что у нас просто нет шансов выжить.

- Так, сегодня есть желающие на реку? – кричит, и разом все замирают, будто она спросила что-то ужасное. – Тогда сама назначу. Майла, Хризетта, Аолия и Эула. И вы тоже, - добавляет, глядя на нас. – А теперь туда, - тычет в сторону котлов, где прачки выбивают скалками бельё. – Берите корзины, а я позову стражей.

Дёргаю Луфу за собой, не понимая до конца, зачем нам стражи. Неужели, они будут стирать? Но ответ скрыт в другом. Как только выбираемся в подмокших платьях, потому что сперва следовало отжать большие простыни и одежду, прежде чем укладывать её в корзины, отчего те становятся невыносимо тяжёлыми, встречаемся с четырьмя стражами.

Они становятся через двух девушек, и мы под тяжестью чужого белья отправляемся по дорожке, которая внезапно оканчивается зданием. А потом ступени ведут куда-то вниз. Идти с тяжёлой корзиной невыносимо сложно, учитывая, что локти касаются стен, а ступени из камней довольно скользкие. Пару раз на меня налетает Луфа, а я падаю на идущего впереди стража. В конце концов он отнимает у меня корзину, а мы с Луфой несём её за две ручки. Здесь есть свет, и не сразу понимаю, что это небольшие кругляши, приклеены к стене. Подобие наших светильников, только в них магический исток, а не батарейки.