Ненужная жена. Хозяйка кошачьего приюта

Глава 18

По дороге к моему новому дому мы с Томасом почти не разговариваем. Он несёт сумку с провизией, я мешок с кошками, осторожно придерживая его, чтобы не потревожить маленькую семью внутри.

— Она не такая уж плохая, — наконец говорит Томас, нарушая молчание. — Дарис, я имею в виду. Просто жизнь у неё тяжёлая. Муж умер три года назад, оставив пятерых детей. Сама еле концы с концами сводит.

Я молчу, не зная, что сказать. Могу ли я осуждать её, когда сама неясно как проживу следующий месяц? К тому же эта женщина, несмотря на сложное положение, всё же помогла мне. Уверена, она делает всё, что только может, чтобы защитить свою семью, но всё же… Не думаю, что кошки сильно обременили бы её.

У меня в поместье их целая стая и ничего, как-то выживают же? Осталось понять как…

— Всё равно это не оправдание для жестокости, — наконец отвечаю я. — Всегда есть другой выход.

Томас вздыхает, но не спорит.

Мы подходим к моему дому, который при дневном свете выглядит ещё более заброшенным, чем казался вчера. Трава во дворе чуть ли не выше меня, крыльцо покосилось, ставни висят на одной петле. Но солнечный свет придаёт даже этому упадку какое-то особое очарование.

— Мда, — хмыкает Томас.

Пожалуй, это самое невинное, что мог сказать плотник. Я не разбираюсь в строительстве, так что даже не представляю, насколько серьёзны мои проблемы.

Мы входим в дом. С виду тут ничего не изменилось. На полу лишь следы, которые я оставила вчера, и отпечатки множества кошачьих лап. Куда делась моя стая пока неясно. Возможно охотятся, а может отсыпаются.

— Я сначала осмотрю чердак, — говорит Томас. — Это главное. Если крыша протекает, то заниматься чем-то в доме не имеет смысла. Куда поставить?

— Давайте мне, я отнесу в комнату, — забираю у него продукты.

Главное, чтобы коты ночью не выпотрошили мои вещи.

Томас кивает и бодрым шагом направляется вглубь дома. Вид у него беззаботный, но оно и не удивительно, в конце концов, ему здесь не жить.

Я вздыхаю, ощущая тяжесть в груди. А что, если дом действительно не спасти? Куда я тогда пойду? Спрятанных украшений хватит, чтобы снять гостиницу на некоторое время, но успею ли я найти работу? Обременять детей не стану, у Лизи и без меня забот хватает. К друзьям тоже не пойду, не хочу, чтобы о моей ситуации судачил весь Лариангард. Возвращаться к мужу... нет, это невозможно.

Пока Томас поднимается по шаткой лестнице, я ставлю мешок на пол и осторожно разворачиваю кошачье семейство. Мать выпрыгивает первой, осматриваясь настороженными глазами. Мурлыкнув что-то на своём, она подходит к Тени и, понюхав её, бодает лбом, как будто они знают друг друга не первый год.

— Теперь вы в безопасности, — шепчу я, гладя кошку по голове, когда она подходит, чтобы оставить свой запах на мне тоже. — Я позабочусь о вас.

Осторожно беру мешок с котятами и поднимаюсь по скрипучей лестнице в комнату, которую мысленно уже считаю своей.

В спальне солнечный свет льётся сквозь пыльное окно, создавая почти волшебную атмосферу. Пылинки танцуют в лучах, словно крошечные феи. К моему удивлению, мои скромные пожитки остались нетронутыми — ничто не разбросано, не испорчено, не испачкано. Пушистые бандиты оказались куда порядочнее, чем я ожидала.

— Смотри, какие воспитанные у нас соседи, — говорю я кошкам, которые следуют за мной. — Сейчас устроим малышей поудобнее.

В углу спальни стоит старое кресло с потёртой обивкой, но ещё достаточно мягкое. Я вынимаю из сумки одно из тёплых платьев, которое вряд ли пригодится мне до зимы, и создаю импровизированное гнездо.

— Вот так, — говорю я, перекладывая котят в кресло. — Это теперь ваш дом.

Котята один за другим следуют за матерью, крошечные и неуклюжие. Чёрный с белым пятнышком, серый полосатый и трёхцветная миниатюрная копия мамы, они крутятся, пытаясь найти маму, пищат, ищут молоко. Та тут же укладывается на бок, хотя я не уверена, что ей есть, чем их накормить.

Наблюдаю за ними, чувствуя странное родство с этой кошачьей матерью. Мы обе оказались в чужом доме, отчаянно пытаясь выжить и защитить то, что дорого.

— Сейчас закончу с Томасом и поищу, чем тебя накормить, — обещаю я. — Ты, должно быть, очень голодна. Нужно ещё имя тебе какое-то дать, но это тоже не срочно. Тень, сможешь присмотреть за ними? — говорю я, наклоняясь и почёсывая её за ухом.

Кошка жмурит умные жёлтые глаза, прыгает на подоконник и устраивается там, словно часовой. Я улыбаюсь им и направляюсь на поиски Томаса.

Его шаги слышны над головой — по чердаку, потом по комнатам второго этажа. Я следую за звуком, поднимаясь по другой лестнице, менее скрипучей, но столь же ненадёжной.

Нахожу плотника в комнате, которая когда-то, судя по остаткам мебели, была библиотекой. Он стоит перед стеной, постукивая по ней костяшками пальцев, и на его лице такое странное выражение, что у меня внутри всё холодеет.

— Томас? — окликаю я его неуверенно. — Всё в порядке?

Он вздрагивает, очевидно, не слышавший моего приближения, и оборачивается. На его лице сменяются эмоции с такой скоростью, что я едва успеваю их зафиксировать: хмурится, затем хмыкает, потом вдруг улыбается так широко, что это выглядит почти безумно. От этого мурашки пробегают по моей спине.