Ненужная жена. Хозяйка лавки сладостей

Глава 22

Совру, если скажу, что не боюсь, но мёрзнуть ночью в пустом холодном доме совсем не хочется, поэтому я «молодым кабанчиком» бегу к самой кромке леса, где принимаюсь собирать веточки и сухую кору для розжига. Радуюсь, что прихватила с собой длинную верёвку, которой можно всё это перевязать.

Я далеко не дурочка и прекрасно понимаю, что дрова в том виде, в котором они мне нужны, в лесу сами не родятся, и никто мне их там из брёвен не наколет. Поэтому ищу хворост потолще и посуше и, когда его набирается приличная вязанка, взваливаю её на спину.

Осматриваюсь и понимаю, что всё-таки ушла довольно далеко от края и надо бы пошевеливаться, если хочу вернуться домой до того, как на лес опустится тьма-тьмущая. Осветительных фонарей тут не предусмотрено, земля, устланная перегнившей прошлогодней листвой, тёмная. Не разобрать куда можно безопасно ступить, а куда нет.

Только заношу ногу чтобы, наконец, зашагать по направлению к лавке, как моя ноша перевешивает и начинает тянуть меня назад.

Кажется, вопль, слышно на весь лес. Не знаю, чудо это или нет, но заваливаюсь я аккурат на вязанку и лежу теперь будто черепаха, которую перевернуло на спину, размахивая руками и ногами, ведь встать, будучи привязанной к целой куче хвороста мне не удаётся.

― Вот же идиотка, ― шлёпаю себя ладонью по лбу. ― Надо же просто ослабить верёвку и…

И тут прямо возле моего уха слышится утробное рычание, а щёку обдаёт горячим влажным дыханием.

Что я там говорила о том, что не могла подняться? Забудьте!

Руки сами выскакивают из удерживающей меня верёвки, подпрыгиваю и что есть духу бросаюсь бежать прочь. Куда? Неважно. Лишь бы подальше от чудища, которое пришло меня сожрать.

― Ма-а-а-а-ма! ― воплю во всё горло, несясь по кочкам и лихо перепрыгивая через бурелом.

И создаётся ощущение, что за мной никто не бежит, потому что, если бы чудовище таких размеров увязалось следом, я бы это точно слышала. Но кроме эха моих воплей не слышно ничего. Даже пения птиц. Да, ветки трещат, но и те только под моими ногами.

Запыхавшись, наконец останавливаюсь, оперевшись рукой на крепкий ствол дерева. Дышу так, будто лёгкие того и гляди разорвёт. Кислорода не хватает. Паника затуманила мозг.

― Набегалась? ― слышу очень знакомый голос совсем рядом, перестаю оглядываться и смотрю прямо перед собой. ― Надо же, как разгорячилась. Зарумянилась вся. Даже в темноте видно, как щёки алеют. Что-то в постели ты до такой степени не старалась, жёнушка.

― Ардэн? ― понимаю, что всё это время опиралась не на ствол дерева, а на крепкую грудь супруга Айрис.

Откуда он тут взялся?

― Т-т-там чудище! Огромное! Чуть меня не сожрало! ― в запале начинаю объяснять я. ― Я от него… убегала, а тут ты… и вот…

Только теперь замечаю, что глаза у мужа какие-то необычные, и охаю, понимая, что зрачки у него не круглые как у нормального человека, продольные вертикальные, как у…

― Ящер, ― шепчу еле слышно на выдохе.

— Верно. Чудище. Огромное и очень голодное, — Ардэн усмехается, облизывая губы. Его голос стал глубже, грубее, в нём появились рычащие нотки. — Идём к лавке. Иначе сожрал бы тебя прямо здесь, но я же не зверь. По крайней мере, наполовину.

Он склоняется ко мне, шумно втягивая воздух носом. Так это был он? Становится страшно. Каждый раз, когда этот мужчина — или то, что скрывается под его обликом — так близко, меня бросает в дрожь.

— Не стой столбом, — его голос звучит как приказ, властно и твёрдо. — Наказать бы тебя за то, что потащилась ночью в лес одна, но сейчас есть дело поважнее.

Тон, которым он это говорит, не оставляет сомнений: у нас действительно срочная задача. Общая. И мне лучше подчиниться, иначе быть беде.

Злюсь на себя за пугливость, за то, что оставила собранный хворост где-то там, позади, сжимаю кулаки, но всё же иду вслед за Ардэном, который… как-то странно шагает. Будто прихрамывает.

― С тобой всё в порядке? ― решаюсь, наконец, спросить, когда мы выходим из леса и на горизонте уже видна «Лакомка».

— Нет! — его рык заставляет меня вздрогнуть. Он пошатывается, и я бросаюсь к нему, подставляя плечо для опоры. Но он настолько тяжёл, что мне едва удаётся удержать его.

— Ох! — вырывается у меня, когда его вес всей тяжестью обрушивается на меня.

Это, кажется, приводит его в чувство. Он делает несколько глубоких вдохов, трясёт головой, прогоняя морок.

— Чем тебе помочь? — спрашиваю я, замечая, как он выглядит: будто его пыльным мешком ударили по голове.

— Я голоден, Айрис, — его голос звучит тихо, но в нём слышится что-то пугающее. — Идём.

Он сам на себя не похож. В его речи появились рычащие нотки, словно со мной говорит не он, а что-то тёмное, что скрывается внутри.

— Да на тебе лица нет, а ты всё о еде, — бормочу я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Идём в лавку, я блинчиков напекла. Осталось немного.

Ардэн кивает, но его шаги по-прежнему неуверены. Я иду рядом, чувствуя, как его рука сжимает моё плечо — нежно, но с такой силой, что становится ясно, если он захочет, то сожмёт кулак и, скорее всего, раскрошит мои кости.