Ненужная жена. Хозяйка сада пустоцветов

Глава 11

Пустой дом разносит эхо моих шагов. Я медленно поднимаюсь по лестнице, ведущей на второй этаж. Каждая ступенька — новый всплеск воспоминаний. Вот здесь я упала, когда мне было шесть, и отец нёс меня наверх, нашептывая истории о храбрых принцессах. Вот тут я сидела, подслушивая разговоры взрослых на званых ужинах. А здесь мать учила меня, как правильно держать юбки, поднимаясь по лестнице, чтобы выглядеть настоящей леди.

Коридор второго этажа погружён в полумрак. Некоторые окна забиты досками, другие просто грязные, едва пропускающие свет. Я иду, как призрак, в собственном доме, прослеживая пальцами контуры стен, пытаясь вспомнить, как всё было раньше.

Дверь в мою детскую комнату приоткрыта. Сердце сжимается от предчувствия, но я должна увидеть. Должна знать.

Толкаю дверь, и она с протяжным скрипом открывается, обнажая кошмар.

— О, боги... — выдыхаю я, закрывая рот рукой.

От моей нежно-голубой комнаты, где стены были расписаны облаками и птицами, не осталось ничего. Сейчас они покрыты странными рисунками — какие-то символы, непристойные изображения, надписи, смысл которых я даже не хочу понимать. Кровать с балдахином разломана, словно кто-то прыгал на ней, пока не треснула рама. Письменный стол перевёрнут и используется как баррикада у одного из окон.

А посреди комнаты... стоит большая металлическая бочка, заполненная обгоревшими остатками того, что когда-то было книгами, одеждой, возможно, даже мебелью. Потолок над ней закопчен до черноты. Они разводили здесь костёр. В доме. В моей комнате.

Горло сжимается от подступающих слез, но я не позволяю им пролиться. Хватит на сегодня. Нет времени на слабость.

Эта комната непригодна для жизни. Здесь даже дышать тяжело — запах гари смешивается с алкоголем и чего-то ещё, чему я не хочу давать название.

Выхожу, тихо закрывая за собой дверь. Может быть, позже я смогу привести её в порядок. Может быть. Сейчас мне нужно найти место, где я могу отдохнуть, где могу переночевать.

Родительская спальня в конце коридора. Я не была там с тех пор, как уехала учиться. Даже когда вернулась после их смерти, не смогла заставить себя войти. Слишком больно.

Теперь у меня нет выбора.

Дверь в родительскую спальню тяжелая, дубовая. Открываю её, готовясь к худшему, но, к моему удивлению, эта комната пострадала меньше.

Большая кровать всё ещё стоит на месте, хотя матрас выглядит сомнительно. Шкафы, комод, туалетный столик — всё на своих местах, хоть и покрыто толстым слоем пыли. Окна грязные, но целые. И, главное, здесь нет следов костра или пьяных оргий.

Облегчение накатывает волной. По крайней мере, у меня есть крыша над головой. Место, где я могу отдохнуть.

— Здесь будет хорошо, — говорю я вслух, словно убеждая себя. — Здесь мы будем в безопасности.

Касаюсь живота инстинктивным жестом. Мой ребёнок. Он ещё так мал, всего несколько недель. Слишком рано, чтобы его было заметно, слишком рано, чтобы чувствовать его движения. Но я знаю, что он там. Мой маленький секрет, моя надежда.

Я должна быть осторожна. Не поднимать тяжести, не перенапрягаться. Но дом не станет пригодным для жизни сам по себе.

Первым делом — постель. Стягиваю старые простыни, они пахнут затхлостью и пылью. В шкафу нахожу запасной комплект — выцветший, но чистый на вид. Всё равно нужно выстирать. У меня будет новое начало, и я хочу, чтобы всё было чистым.

Спускаюсь на кухню, ищу большой таз для стирки. К счастью, он на месте, как и брусок старого мыла, почти окаменевшего от времени. Кухонная колонка всё ещё работает, хоть и с протяжным скрипом, выдавая ржавую воду, которая постепенно становится чище.

Наполняю таз, натираю мыло, замачиваю постельное белье. Работа успокаивает, даёт мыслям и рукам занятие, не позволяя паниковать. Я стираю, выжимаю, полощу, снова выжимаю, стараясь не делать резких движений и не поднимать слишком мокрую ткань целиком.

Выношу чистое, влажное белье на задний двор. Там когда-то был сад, мамина гордость — розы, лилии, жасмин. Теперь это джунгли сорняков и высокой травы. Но старая бельевая веревка всё ещё натянута между двумя столбами, и я развешиваю простыни, надеясь, что летнее солнце высушит их к вечеру.

Желудок напоминает о себе голодным урчанием. Когда я ела в последний раз? Вчера вечером пропустила из-за ужасного ужина с близняшками. Кажется, это было в другой жизни.

Направляюсь на кухню. Не надеюсь найти много. Но, к моему удивлению, в кладовой обнаруживается несколько банок консервов, мешок муки, немного круп и даже полка с неплохими специями. В погребе нахожу полдюжины яиц, кусок сыра и — о, чудо! — банку с мёдом.

Видимо, молодые люди предпочитали алкоголь и готовую еду из таверны, не утруждая себя приготовлением пищи. Их невнимательность сейчас играет мне на руку.

Кухня, в отличие от остальных комнат, выглядит почти нетронутой. Да, грязная, да, запущенная, но всё оборудование на месте. Печь, разделочный стол, посуда в шкафах.

Решаю приготовить себе обед. Ничего сложного — яичница с сыром, хлеб из тех запасов, что я нашла. Я нечасто готовила в доме Драксена — там были повара и кухарки. Но базовые навыки у меня есть.

Разжигаю печь, наслаждаясь теплом, которое она постепенно отдаёт. Разбиваю яйца на сковороду, добавляю натёртый сыр, щепотку соли. Запах готовящейся пищи наполняет кухню, и впервые за день я чувствую что-то похожее на уют.