Ненужные. Мама для отказников

Глава 4

Утро началось как-то сумбурно и в спешке. Джен и Тильда ушли в деревню, чтобы сделать запасы, а я осталась дома с детьми. Нам следовало собрать вещи и подготовиться. Джен увезёт нас на своей повозке, а вернётся уже пешком, чтобы не привлекать внимания.

— Мы куда-то собираемся? — удивился Дорн, глядя на то, как я складываю постельное бельё в мешок.

— Да, нам придётся несколько дней пожить в другом месте, — отозвалась я, думая, что же нам на самом деле нужно.

— Где?

— В сторожке, в лесу.

Я устало села на кровать и посмотрела на мальчишку. Что мне ему ещё сказать? Особенно когда сама ответа не ведаю. Карты говорят… Я не могу в полной мере довериться предсказаниям карт, потому что уже давно не ребёнок, и вера в сказку сильно померкла. Но всё же…

Всё же я здесь, в другом мире, а не в больничной палате или гробу с пробитой головой.

— А я знаю, что это за сторожка, — похвастался Дорн. — Она рядом с поляной, где земляника растёт. Мы туда часто ходили летом.

— Как думаешь, там можно немного пожить? — с надеждой спросила я.

— Домик маленький, всего одна комната, — засомневался мальчишка. — А надолго?

— Нет, на несколько дней всего, — покачала я головой.

— Уместимся! — усмехнулся Дорн, махнув рукой. — Зато не холодно будет.

Я насторожилась. Неужели дети мёрзнут ночами? Я холода не почувствовала, потому что настолько вымоталась днём, что меня в принципе разбудить было бы сложно. Я даже малышку не слышала, но утром мне Тильда сказала, что сама кормила Силию, чтобы дать мне отдохнуть.

А вот дети… Дети вполне могли стучать зубами, но молча терпели, банально боясь пожаловаться.

— Тебе холодно было ночью? — намеренно спокойно спросила я, чтобы ребёнок не начал лгать и отнекиваться.

— Не так, как зимой, — Дорн фыркнул, словно холод, испытываемый ночью, совершенно ничего не значит.

— Так, у нас возникла проблема, — хмуро сказала я и встала с кровати. — Дети! Все идите сюда!

Дорн втянул голову и испуганно посмотрел на меня, явно думая, что в чём-то провинился. Хорошо, что дети прибежали быстро, иначе мне бы пришлось успокаивать мальчишку, у которого уже заблестели глаза, а дыхание стало частым – первый признак подступающих слёз.

— Дети, я хочу вам сказать кое-что важное, — начала я, обведя взглядом любопытных ребят. — Но сначала ответьте честно: замёрзли ночью?

— Носику было холодно, — бесхитростно заявила Лиса. Она, наверное, единственная, кто мог говорить всё, абсолютно не боясь последствий.

— Значит, холодно, — резюмировала я. — Но все промолчали и ни слова мне не сказали, продолжая мёрзнуть. Итак, с этого дня я ввожу правило! Важное для всех нас, чтобы мы были дружной и счастливой семьёй. Рассказывайте мне всё, поняли? Неудобные ботиночки или куртка жмёт? Говорите мне, я сделаю так, чтобы было хорошо и комфортно. Замёрзли? Скажите, и я принесу ещё одно одеяло либо дам одежду. Проголодались? Придите ко мне и скажите, что хотите кушать. Я накормлю.

Дети молча смотрели на меня. Кто-то с недоверием, кто-то с восторгом, кто-то, а именно Дорн, хлюпнул носом. Я ободряюще сжала плечо мальчишки. Чувство облегчения тоже иногда выходит слезами из-за нервного перенапряжения. Это хорошо, это правильно.

— А теперь идёмте, нам нужно ещё многое успеть. Пока я разогреваю еду, вы складываете вещи вот в этот мешок. Айрин, проконтролируй, пожалуйста. Каждому по паре сменной одежды, подушку и одеяло. Простыни я уже положила.

— А на чём мы спать будем? — спросил Дорн, справившись с эмоциями.

— Кроватей там нет, верно? — уточнила я.

— Одна, но она маленькая, только для вас, — пожал плечами мальчишка.

— Не для меня, а для Марка, — задумчиво произнесла я, гадая, как же всем там спать. Матрасы везти, что ли? Они не тяжёлые, соломенные, но всё-таки…

— Почему? — спросила Айрин.

— Что почему? — не поняв вопроса, я переспросила, отвлекаясь от размышлений.

— Почему Марк, а не вы?

Вопрос поставил в тупик, но ненадолго. Конечно! Дети привыкли, что взрослые делают что-либо в первую очередь для себя, а потом уже для них, сирот. Но я-то воспитана по-другому. Да, я понимаю, что мне нужно беречь себя больше, чем кого-либо из детей, хотя бы потому что я единственная, кто о них позаботится. Но не могу…

— Потому что Марк только пошёл на поправку, и ему ни в коем случае нельзя болеть, — объяснила я. — Но там кровать наверняка длинная, а Марк у нас маленький, так что на второй половине я положу нашу Силию. Вот кому-кому, а малышке очень вредно спать на полу. Вопросы ещё есть?

— А можно забрать Лясю? — бесхитростно спросила Лиса.

— Кого? — я растерянно посмотрела на детей. Это ещё кто? Или что?

— Сейчас! — крикнула Лиса и убежала.

Я даже опомниться не успела, как Лиса уже вернулась, неся в руках пищащий комок.

— Вот! — малышка сунула котёнка мне в руки. — Это Ляся, я её нашла в лесу. Это я её назвала! Я Лиса, а она Ляся. Правда, красиво?

— Очень, — кивнула я, разглядывая котёнка.

Что-то в нём было такое… Необычное, что ли.

Знакомое.

Тускло-рыжеватая шерсть, серо-чёрные полоски и маленькие, едва заметные кисточки на ушах.

Неужели Лиса камышового котёнка приютила? Вот те раз!

Котёнку явно нравилось, что его гладят и держат на руках, потому что громкое мурчание раздалось на всю комнату. Прелесть какая лапочка!

— Так что? Можно взять её с собой? — повторила вопрос Лиса.

— Для Ляси место мы найдём, — улыбнувшись, сказала я и передала котёнка обратно малышке. — Будет у печки спать.

Дети наконец приступили к делу, а я ушла на кухню. Мне, как никогда раньше, требовалось уединение. Подумать, решить, составить план. Не знаю почему, но именно составление плана меня успокаивает больше всего. Когда ясно, что делать в следующую минуту, час, день. На год-два я не загадываю больше – с дня гибели моих мальчиков, а сейчас и на неделю не загадаю. Кто знает, как всё сложится? Тем более, если карты говорят о моём участии в появлении разбойников.