Ненужный принц

8. РОЗИ

Засранец. Вот же засранец!

Я так зла, что не могу здраво мыслить. Руки на автомате раскладывают вещи на полке в шкафу.

Потребовать с меня секс в обмен на молчание… Это было низко даже для такого мерзавца, как он!

Признаюсь, в какой-то момент я немного — самую малость — романтизировала образ этого бэд-боя у себя в голове. Он казался мне беспечным, но вполне безобидным и даже немного крутым. Я время от времени снимала младшего де Виллера во время пробежки на городской набережной. Тогда он не выглядел избалованным маленьким принцем и даже мило улыбался тыкающим в его сторону детям, которых родители торопливо били по рукам.

Принц для народа. Ага, как же.

Лицемер. Бабник.

Я со всей злостью закрываю дверцу, вовремя не убрав палец.

— Да твою ж кавалерию! — не выдерживаю я и засовываю ушибленный палец в рот, совсем как ребенок.

На крики прибегает Флоренс, уже в пижаме, и с большими глазами принимается причитать:

— Рози, все в порядке? Ты увидела мышь, да? Или крысу? Таракана? Миссис Рохас уверяла меня, что в замке точно нет тараканов!

— Все в порядке. — Я отчаянно трясу рукой в воздухе, будто это волшебным образом избавит меня от боли. — Просто палец прищемила. Не знаешь случайно, где можно взять лед?

— Пойдем на кухню. Замира, конечно, может наорать, что мы трогали ее холодильник, но у нее режим. Она уже час как дрыхнет. Поверь мне, я ее даже через стенку слышу. А если мы попытаемся ее разбудить, то завтра получим яичницу со скорлупой. И это будет не случайность.

Хихикнув, мы идем по коридору, освещая себе путь настоящим допотопным фонариком, потому что верхний свет в нашем крыле выключается ровно в девять, как бы намекая, что пора разбредаться по своим норкам. В нормальной жизни мы использовали бы фонарик в телефоне, но мой смартфон сейчас лежит где-то в сейфе и одиноко грустит.

На кухне тоже оказывается темно, но здесь это можно исправить. Флоренс быстро нащупывает выключатель, и помещение озаряется ярким светом. С непривычки щурюсь.

— Тяжелый день? — спрашивает девушка, копаясь в морозилке.
В отличие от холодильника у нас в общежитии, здесь морозильник представляет из себя отдельную кладовую, где хранится все: от овощей и ягод до мяса и грибов.

— Типа того, — признаюсь я и понимаю, что так оно и есть.

Еще утром я сидела в офисе и надеялась спокойно отстучать свою смену на клавиатуре, а потом весь вечер смотреть сериалы и гладить господина Пушистика. Надеюсь, Елена не забудет, что ему надо класть двойную порцию тунца, иначе он вообще не притронется к миске.

— У всех так поначалу. Я в свой первый день случайно отрезала бутоны вместо шипов с синей розы. — Флоренс издает смешок. — Так перенервничала.

Она протягивает мне пакет с замороженным горошком.

— Вот, будет лучше, чем просто кусочек льда. Замира, похоже, держит его только в кубиках для коктейлей.

— Спасибо.

Я прикладываю пакет к пострадавшим пальцам и тут же чувствую облегчение.

— А ты как сюда попала? — спрашиваю я, чтобы чем-то занять тишину и отвлечь себя от невеселых мыслей.

— К нам в колледж как-то пришла миссис Рохас, — с энтузиазмом рассказывает Флоренс, привалившись к двери морозильной камеры. — Она сказала, что самого талантливого студента могут взять стажером в королевский сад! Я тогда всю ночь не спала, думала, как мне себя проявить. Я и так всегда училась на отлично, но этого было недостаточно, чтобы попасть на службу к самому королю. С тех пор каждый день, каждое занятие превратились в соревнование. Наши композиции оценивали с особой тщательностью, наши знания по ботанике должны были быть идеальны. Но победила я не благодаря этому.

— Благодаря чему же? — заинтересовалась я.

— Финальным этапом было сочинение. И я написала, что мечтаю проработать в королевском саду всю жизнь.

— И это правда?

— Конечно! — возмущается Флоренс. — А потом я хочу выйти замуж, родить ребенка и чтобы он тоже всю жизнь проработал в королевском саду. И чтобы у нас получилась целая садовая династия.

Я улыбаюсь.

— Я бы тоже взяла тебя на работу, если бы прочитала такое сочинение.

— А то! — подмигивает мне девушка. — Давай, пойдем обратно в комнаты, а то скоро миссис Рохас начнет обход. Поверь, ты не хочешь ей попасться. Горошек можешь оставить себе. Уверена, Замира не будет возражать.

В последнем я не очень уверена, но спорить не решаюсь, и мы отправляемся обратно по темному коридору.

Уже лежа в кровати, почему-то очень похожей на ту, что была у меня в приюте, я думаю о том, что слишком рано отчаялась. И даже если я не добуду для Элеоноры такой жирный эксклюзив, как она рассчитывает, жизнь на этом не закончится.

В конце концов, я всегда смогу стать настоящей флористкой.

*

Всю следующую неделю я не видела Уильяма во дворце. Сначала я подумала, что мне очень повезло и он действительно решил оставить меня в покое. Но потом одна из горничных за завтраком обмолвилась, что принц уехал выступать на какую-то конференцию по бездомным животным. Я знала, что де Виллер нередко посещал местные приюты и был там на хорошем счету. Знала, потому что в моем портфолио, в частности, есть снимки, где особа королевских кровей чистит полы от собачьего дерьма. Можно сказать, жемчужина моей коллекции. Даже лучше, чем те, где особенно видны его кубики пресса.

Но в какой-то момент я перестала понимать, где заканчивается публичный образ принца и начинается его истинная сущность. Действительно ли его волновали брошенные животные или это просто была его очередная обязанность?

И в то же время мне казалось, что с животными Уильям чувствует себя более расслабленно, чем с людьми. Его конь Лютик — чернильно-черный крупный жеребец — и правда обожает своего хозяина. В юности они вместе выиграли немало соревнований, но потом де Виллер бросил профессиональный спорт. Все на свете вгоняло его в скуку.

Сначала я обрадовалась отсутствию своего главного врага, но затем быстро поняла: этот убогий — мой единственный шанс выполнить редакционное задание.