Ненужный принц

9. РОЗИ

Взгляд цепляется за дворцовую охрану перед парадным входом, который отлично видно из моего крыла. Один из стражников уже что-то активно наговаривает в рацию, отчего сердце ухает в пятки.

Не вмешивайся, Рози. Это не твое дело.

И словно бы в подтверждение моих мыслей Уильям достает из внутреннего кармана пиджака серебристую флягу, дрожащей рукой откручивает крышку и делает жадный глоток. Он будто бедуин, который уже три дня без воды бредет по жаркой пустыне и вдруг находит оазис.

На меня накатывают воспоминания. Несмотря на то, что принц находится от меня далеко, я будто бы чувствую мерзкий, горький запах алкоголя. Так всегда пахло от дяди Филиппа, папиного брата. За обедом он любил несколько раз подлить себе вина из графина. И за соревнованиями по конному поло всегда следил с бокалом чего-то пузырящегося, причем явно не газировки.

Никто в семье не говорил, что у него зависимость, но запах, который постоянно его преследовал, был красноречивее любых слов.
Когда я была ребенком, дядя Филипп иногда брал меня на руки, и мне тут же хотелось вырваться из этих объятий.

Вот и сейчас, стоит мне только представить аромат, наверняка исходящий от Уильяма де Виллера, я чувствую подступающую тошноту.

Кто-то касается моего плеча, и я не сразу понимаю, что это Флоренс.

— Рози, все в порядке? Тебя долго не было, я заволновалась.

Но затем она следит за направлением моего взгляда. Туда, где принца уже хватает под руки несколько гвардейцев.

— У него… это иногда случается, — произносит девушка еле слышно в ответ на мой невысказанный вопрос.

— Часто? — уточняю я хрипло.
Не знаю, почему меня так задевает это животное состояние человека, до которого мне не должно быть никакого дела. Возможно, из-за дяди Филиппа. А возможно, по какой-то другой, совсем новой для меня причине.

Флоренс хмурится.

— В последнее время чаще, чем раньше. Только ты никому не говори, ладно? — спохватывается она. — Если узнают, что я с тобой такое обсуждала, могут и уволить.

Я не хочу обманывать эту замечательную, добрую девушку, потому что она лучше всех отнеслась ко мне во дворце. Так что просто ободряюще ей улыбаюсь.

— Не волнуйся, — заверяю ее я.

После обеда я начинаю обход общих комнат: где-то проверяю состояние букетов, где-то забираю уже начинающие увядать бутоны для сухоцветов. И когда я принимаюсь за работу в зеленой гостиной, понимаю, что в соседней комнате что-то происходит. Что-то, чего мне не следует слышать.
Я судорожно пытаюсь вспомнить расположение помещений на этом этаже, но, как назло, блокнот остался в моей комнате. Что же там? Я замираю, пытаясь прислушиваться к громкому разговору. Кажется, кабинет королевы. Точно, так и есть.

Затем я слышу голос самой Эмилии:

— Уилл, так больше нельзя!

— Позволь мне самому решать, что мне можно, а что нельзя, дорогая невестка, — доносится перевозбужденный голос в ответ.

На этаже наверняка дежурит охрана, но члены королевской семьи не любят, когда те следуют за ними по пятам или торчат под дверью. За тот недолгий срок, что я тут работаю, это я уяснить успела.

К счастью, эти двое общаются достаточно громко, чтобы я могла без особых усилий их услышать.

— Вот именно, это твоя жизнь! — продолжает настаивать королева. — Подумай, во что ты ее превратил.

— А тебя почему это заботит? Тебе и без меня есть, чем заняться. Мне сказали, у тебя всю последнюю неделю мигрень, а ты продолжаешь ездить по школам и читать детям сказки. Хочешь я расскажу тебе одну интересную сказочку, Эмилия? Про женщину, которая совала свой нос куда не следует!

— Твой брат волнуется за тебя, — раздается в ответ, — и я тоже.

— Значит, вам пора завести себе котенка и начать волноваться за него. А меня, к чертовой матери, наконец оставить в покое!

Затем следует короткая, но очень странная пауза, которая обычно не случается в подобных разговорах на повышенных тонах. Но только когда я слышу странный полувскрик-полувдох: «Эмилия!» — понимаю, что что-то случилось.

Я врываюсь в кабинет так быстро, что у находящихся внутри не остается никаких сомнений: я подслушивала. Но сейчас мне все равно.

На пушистом белом ковре лежит неподвижное тело правящей королевы. Над ней на коленях и с трясущимися руками склоняется Уильям.

— Позови на помощь! — кричит он мне, и я стартую в сторону охраны, которая, по моим предположениям, сейчас дежурит где-то у лестницы.

— Королеве плохо! Позовите врача!

Как только я понимаю, что меня услышали, сразу возвращаюсь обратно в кабинет, где принц отчаянно пытается привести Эмилию в чувства. И кажется, будто у нее уже даже дергаются веки, но она все еще не очень понимает, что происходит.

— Что случилось? — спрашиваю я, опускаясь на пол рядом с принцем.

Он едва не рыдает, но, что для меня важнее, от него действительно пахнет спиртным. Отвратительный, резкий запах.

— Она просто упала. Просто упала… — бормочет он. — С ней же все будет в порядке, Рози? Скажи мне! Скажи мне, иначе брат меня никогда не простит. Риччи не выдержит…

Я торопливо расстегиваю верхние пуговицы шелковой блузки королевы, из-за которой ей, кажется, тяжеловато дышать.

— Ваше величество, вы меня слышите? — спрашиваю я, аккуратно взяв женщину — да какую там женщину, совсем еще юную девушку! — за руку.

Ее ладонь холодная и маленькая в моей, и мне кажется, что в столь юном возрасте никто не выдержал бы такой внезапно свалившейся ответственности.

На пороге появляется запыхавшийся придворный врач — полноватый мужчина в коричневом твидовом костюме и с большим раскладным чемоданом в руках.

— Отойдите, — командует он, и я повинуюсь.

Уильям же, видимо, находится в таких растрепанных чувствах, что не слышит, поэтому мне приходится оттаскивать его силой. Этот здоровый мужчина опирается на меня, как на свою последнюю надежду, крепко обхватив за плечи. У меня пока не хватает духу сказать ему отстраниться.