Ненужный принц

11. РОЗИ

Утром я позвонила мадам Кюри и сообщила, что приеду. Она, конечно, обрадовалась, но все же поинтересовалась, есть ли какая-то более конкретная причина моего визита. От этой женщины я никогда ничего не скрывала, поэтому сказала, что есть.

Оставалось проснуться в половину пятого, не используя пятьдесят будильников и не потревожив никого из прислуги. Миссис Рохас поначалу не хотела отпускать меня, когда узнала, что я поеду в компании Уильяма. Но мне как-то удалось ее уболтать.

— Просто у него есть машина, а мне очень надо в Нантанн, — молила я. — Кстати, а вы любите наннтанские пирожные? Я могу вам целую коробку привезти! Нет, две, чтобы всем хватило.

Не знаю, благодаря пирожным ли или моему ораторскому таланту (у меня есть подозрения, но не стану их озвучивать), но ровно в половину шестого я уже ждала принца у подъездной дорожки. Волосы скрыла шелковым платком, чтобы не смущать бывшую наставницу резкой сменой имиджа. Голубая блузка, пиджак с позолоченными пуговицами, юбка-карандаш — этому образу не хватает только солнцезащитных очков, чтобы окончательно стать похожей на эдакую диву из старого кино.

Завидев меня, Уильям окидывает оценивающим взглядом, но никак мой внешний вид не комментирует. Он широко зевает и делает глоток из двухлитровой бутылки… к счастью, воды.

Выглядит он не фонтан, но сильно лучше, чем я ожидала от мужчины, который вчера мог с трудом связать несколько слов.

— Как ее величество? — спрашиваю я, пристегивая ремень на водительском сидении.

Я не разбираюсь в машинах, но эта явно очень дорогая: кожаная обивка, миллион кнопочек на панели, запах, как будто авто только что из салона. Мой отец, несмотря на свой статус, водил нечто более древнее.

Сглатываю.

— Эмилия беременна, — выдает Уильям и снова делает глоток из бутылки, — но ты, похоже, и так об этом знала.

— Боишься, что появится наследник, и про тебя все окончательно забудут?

Это всего лишь подкол, но принц неожиданно мрачнеет. Я поворачиваюсь всем телом, чтобы посмотреть на него, но он буравит воздух перед собой.

— Правда, что ли? — удивляюсь я.

— Поехали, — отрезает он, и я послушно нажимаю на кнопку.

И вообще, разве можно доверять машине, целиком набитой кнопками? Даже ключи никуда не вставишь.

Первый час мы едем практически молча, и меня напрягает эта гнетущая тишина. Я привыкла, что вокруг всегда шумно: сначала приют, потом женское общежитие. И сейчас мне кажется, что что-то не так, раз Уильям уже сорок минут и слова мне не говорит.

— Расскажи про конференцию, — прошу я, когда тишина становится совсем невыносимой.

Принц, похоже, где-то в своих мыслях.

— Что?

— Говорю, конференция. Ну, куда ты едешь. В смысле, что там будет и почему ты едешь без охраны.

Надо сказать, по моему журналистскому опыту, Ричард до коронации тоже любил щеголять по городу в гордом одиночестве. Но Уильям… такое ощущение, что ему вообще все равно на свою безопасность.

— Я буду представлять инициативу по ведению зоореестра, — с неохотой произносит Уильям.

Дальше следует тишина. Терпение у меня ангельское, тут спорить не буду.

— И что за реестр? — улыбаюсь я сквозь сжатые губы.

Он не хочет со мной разговаривать. Я уже поняла.

Уильям вздыхает и поворачивается к окну, но все же отвечает:

— Мы планируем вести базу по всей Наваррии, где будет зафиксирована история каждого человека: какие животные у него были, где он их приобретал, сдавал ли кого в приют и так далее. А так как чипирование у нас в стране обязательно, записи будут вноситься в реестр без ведома владельца. Выбросил собаку на улицу — получи запись в дневничок.

— Неплохо. — И меня правда впечатляют его слова. — Таким образом ты хочешь ограничить продажу животных безответственным хозяевам?

Принц кивает.

— Но все сложнее, чем кажется. Компьютер — все еще компьютер. Люди будут находить способы, будут приобретать животных за границей. Недостаточно просто ввести такую систему в отдельно взятой стране.

— Однако это уже отличный первый шаг, — пытаюсь подбодрить его я.

Уильям тяжело выдыхает. После вчерашнего веселья голова, наверное, болит адски.

— А тебе зачем в Нантанн? — неожиданно спрашивает он.

— Я там выросла, — как можно веселее поясняю я. — Приют для девочек мадам Кюри. Ты, наверное, о таком не слышал никогда.

— Почему, я там бывал. Эмилию очень волнуют детские приюты — она постоянно меня с собой таскает. Как ты там оказалась?

Вопрос не для того, чтобы разрядить атмосферу или заполнить тишину. Я чувствую, что ему и правда интересно.

— Мои родители погибли у меня на глазах, когда мне было двенадцать. — Голос хриплый, словно чужой.

Я перестраиваюсь в другой ряд и смаргиваю несуществующую слезу.

— Что случилось? — продолжает задавать вопросы Уильям.

Краем глаза замечаю, что теперь его корпус развернут в мою сторону, но я делаю вид, что мне очень нужно следить за дорогой. (Мне и правда очень нужно следить за дорогой. Соблюдайте правила дорожного движения, дети.)

— На мой день рождения я уговорила отца поехать в этот торговый центр с самым большим игрушечным магазином. Я очень хотела медведя. Знаешь, у него была такая соломенная шляпка и черная жилеточка с пуговками. Я целый год мечтала о том, что родители мне его купят. И вот они наконец согласились.

— У вас не было денег? — спрашивает принц.

Я усмехаюсь.

— Нет, почему, у нашей семьи было достаточно денег. Но меня воспитывали так, чтобы я выросла нормальным человеком и к тридцати годам не стала равнодушна ко всем земным удовольствиям.

— Засчитано. — Уильям, конечно, понимает, что речь про него.

— И конечно, нам на встречу выехал пьяный водитель грузовика. Он до сих пор сидит в тюрьме. А я чудом выжила. Ни царапинки. — Я зачем-то показываю ему правую руку и тут же кладу ее обратно на руль.

— И ты не боишься водить?

Я пожимаю плечами.