Ненужный принц

17. РОЗИ

— В смысле, уходишь? — Элеонора смотрит на меня спокойно, но выжидающе.

Я зажимаю в кулаках длинные рукава рубашки. Моей обычной рубашки — не той, что входит в форму прислуги в королевском дворце. Удивительно, как всего за считанные недели я успела привыкнуть к более коротким, жестким манжетам.

— Я отказываюсь от задания, — наконец выдавливаю я.

Язык отказывается мне повиноваться.

Все видели, как я сегодня зашла в кабинет шефа. Ничего не спрашивали, только молча провожали сочувственными взглядами.

— Почему? — так же коротко, как и прежде, спрашивает Элеонора.

Она не из тех, кто злится или кричит. Но тишина порой пугает еще больше.

— Меня раскрыли.

— И что ты сделала?

С чего бы начать?

— Думаю, они были готовы к тому, что человек, которого наняли по рекомендации главного редактора городской газеты окажется шпионкой.

Элеонора полуоборачивается к окну и задумчиво смотрит куда-то вдаль. Трудно сказать, о чем она сейчас думает. В конце концов, я только что обвинила ее в провале своего задания, хотя на самом деле только сейчас понимаю, что была обречена с самого начала.

Наконец начальница будто просыпается, едва заметно дергает плечами и сухо улыбается.

— Но ты ведь успела что-то узнать?

Она знает меня как облупленную.

— Нет, ничего.

— Не ври мне, Рози. Ты работаешь у меня столько лет, я прекрасно умею распознавать твою ложь.

— Ничего, — повторяю я и сглатываю. — Почти.

В глазах Элеоноры загораются опасные огонечки.

— Почти?

— Так, ерунда.

— Рози Смит, — она мягко стучит ладонью по столу.

— Я увольняюсь, — говорю я уже в третий раз за последние двадцать минут, но меня как будто не слышат.

— Я не давала своего разрешения, — чопорно заявляет Элеонора.

Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Понимаете, о таких вещах обычно не спрашивают. О них уведомляют.

Начальница не верит моей наглости. Она наклоняется вперед и смотрит на меня взглядом хищника, готового вот-вот наброситься на свою жертву.

— Я взяла тебя буквально с улицы, — шипит она, и каждое слово эхом отдается в мозгу. — Обучила всему. Разрешала писать о том, что тебе самой интересно.

Да уж, а вот здесь она права, однако лучше бы я составляла гороскоп на последней странице.

— Все так. Но я провалила задание и заодно немного переосмыслила свою карьеру.

У Элеоноры из ушей едва не валит дым.

— Ты должна мне. За проваленное задание, — уточняет она, и я вижу, что она едва сдерживает себя, чтобы не взорваться.

— Возможно, — соглашаюсь я.

Рука начальницы тянется к открытой пачке сигарет, лежащей на краю стеклянного стола. Обычно она не курит в помещении, но сейчас, похоже, не совсем себя контролирует.

В воздухе растекается запах горького дыма.

— Сдай статью до конца недели. Нет, — одергивает она себя. — До завтра. Тогда разойдемся по-хорошему. Если ты действительно хочешь уйти и это не какая-то временная дурость.

И так я оказываюсь у себя в комнате. Несмотря на холодный воздух поздней осени, приходится открыть окно: так давно здесь не проветривали. Голые неотгрунтованные стены резко контрастируют с утонченными обоями, которыми была оклеена моя комната во дворце.

Боже, как же легко привыкнуть к роскоши и забыть, чему ты принадлежишь на самом деле.

Я раздраженно захлопываю крышку ноутбука и встаю со стула. Мне жарко, пусть температура за окном градусов пять, не больше. Краем глаза замечаю приоткрытую дверцу шкафа.

Внутри — мои немногочисленные наряды. Две юбки — серая и черная, брюки в полоску, три рубашки, простое платье, которое подойдет и на выход, и на каждый день. За единственным кардиганом примостилась вешалка с совершенно чужеродным этой комнате и моей жизни предметом.

Какое-то время я просто смотрю на пиджак Уильяма.

Он сделан из другой ткани: плотной, но мягкой. Каждая пуговица, каждая строчка кричит о том, что это одежда настоящего богача. Двубортный пиджак в мелкую коричневую клетку украшают рельефные золотые пуговицы с изображением герба Наваррии.

Как же давно уже была эта королевская свадьба, как будто в прошлой жизни! А ведь это всего лишь был сентябрь.

— К тебе можно? — В дверь просовывается голова Елены, моей соседки и лучшей подруги одновременно.

В руках у нее две дымящиеся чашки чая. Я приветственно улыбаюсь, торопливо закрывая дверцу шкафа с моим личным скелетом.

— Елена. — Я висну у подруги на шее, а она расставляет руки с чашками в сторону, чтобы ненароком меня не ошпарить.

— Солнце мое. — Она смотрит на меня с искренней заботой. — Ты выглядишь так, будто у тебя горячка.

Я машу рукой в сторону закрытого ноутбука.

— Мне надо сдать статью, иначе Элеонора откусит мне голову. И не даст уволиться.

Последнее производит на Елену неизгладимое впечатление.

— Господи, Рози, ты вышла из этого места другим человеком.

Я принимаю у нее из рук согревающий напиток и сажусь на краешек кровати. Елена же пристраивается на мой рабочий стул.

— Расскажи мне все, — просит она. — Ты видела своего дядю?

— К счастью, до этого не дошло. — Я морщусь, вспоминая о том, что Уилл зачем-то хотел эту самую встречу организовать. — Нет, все правда в порядке, Елена. Просто я больше не хочу этим заниматься.

— Только не говори, что не хочешь быть флористкой, — журит она меня.

— Нет, хотя знаешь, флористика — это все равно больше твое. Ты была отличным наставником, но я никогда не мечтала об этой профессии.

— А о чем же ты мечтала?

Я смотрю в голубые как летнее небо глаза подруги, которые так резко контрастируют с ее иссиня-черными волосами.

— Ты же знаешь, у меня была цель. Суд. Восстановление справедливости. Отомстить дяде. Работа здесь воспринималась лишь как способ заработать денег. Не знаю, чем хотела бы заниматься на самом деле. Мне нравилось учиться в университете. Возможно, преподавать…