Необратимые последствия

Глава 3

Несмотря на необычайное воодушевление и невероятный всплеск патриотизма, царившие в среде галльской знати, повседневная жизнь Лютеции, пожалуй, почти не изменилась, если не считать вывешенных всюду красных полотнищ с изображением орла и лошади, да черных - в знак скорби по сенатору Целсусу, которого, как поговаривали, должны были вскоре обожествить.

Все так же улицы были запружены людьми и экипажами, в парках прогуливались разряженные дамы со своими кавалерами, торговки на площадях продавали масло, рыбу и овощи, а кофейни были полны посетителями, горячо обсуждавшими последние новости. Погода стояла чудесная: лето полностью вступило в свои права, но действительно знойные дни уже прошли. Солнечные блики играли на волнах Секваны, бросая игривые отблески на всех, кто спешил по своим делам по ее широкой набережной, и от этого, казалось, на лицах прохожих сами собой появлялись беззаботные улыбки. В самом деле, к чему грустить раньше времени, ведь война так далеко, а врагом и не пахнет!

Среди улыбающихся прохожих выделялась хмурая высокая девушка с небольшим вещмешком за плечами, целеустремленно шагавшая по набережной. На нее косились и провожали взглядами, поскольку она в отличие от множества галльских домин была одета в мужскую одежду военного покроя. Впрочем горожане быстро понимали, что перед ними одна сольгардских военных, которые (вот же странные люди!) принимали в армию не только мужчин, но и женщин. Для Галлии это было в диковинку, а потому на проходившую валькирию поглядывал каждый прохожий. Кто-то с неодобрением смотрел на ее одежду, кто-то наоборот с интересом оглядывал стройную фигуру девушки и ее миловидное лицо. Хотя сейчас ее лицо выглядело рассерженным и недовольным.

Тора бросила еще один взгляд на карту, убедилась, что идет правильно, и остановилась. Красоты Лютеции ее не радовали. Все шло наперекосяк с момента, когда они с отрядом ступили на эту землю. Сперва в городе к ним пристали какие-то местные бродяги. Валькириям пришлось буквально за руку себя держать, чтобы не устроить побоище в дружественной стране. Когда они ждали представителей Альянса, им не удалось зайти в трактир. Сопровождающие, краснея и бледнея, пояснял, что женщинам туда вход закрыт. Уже тогда Тора решила, что эта варварская Галлия ей абсолютно не нравится. Окончательно девушку вывел из себя Сенат. Эти государственные мужи рассматривали валькирий как дрессированных обезьянок, которые поступали в их распоряжение.

- Только мне хочется… - пробормотала Тора себе под нос, когда они стояли в зале Сената, и каждая из валькирия направлялась к своему подопечному.

- Не только, - едва разжимая губы, ответила ее напарница Хильда. - Я бы вон тому толстому с удовольствием рожу бы расквасила. Он же сейчас слюной истечет.

Тора скривилась.

- А хуже всего то, что с них ни волоска упасть не должно. А жаль, - она смерила презрительным взглядом тучного сенатора, который действительно смотрел на валькирий как на подарок.

- Тора Фрейдагсон! - раздался голос их командира. - Выйти из строя!

Тора сделала шаг вперед и замерла, гордо вздернув подбородок.

- Под вашу охрану переходит сенатор Маркус Гавиус.

Тора обвела взглядом толпу стариков в смешных белых тогах, похожих на простыни - точно дети решили поиграть в привидения. Но толпа не шелохнулась. Кто-то заухмылялся, кто-то потупил глаза.

- Сенатор Маркус Гавиус, - настойчиво и громко повторил командир.

- Его нет! - отозвался звучный низкий голос.

Тора повернула голову и увидела юношу со светлыми волосами и крупным орлиным носом. О, так в этом сенате сидят не только старики?

- Сенатор Гавиус не считает важным явиться для такой незначительной процедуры как назначение личной охраны? - язвительно спросил командир.

Те, кто ухмылялся, издали противные ехидные смешки. Юноша сдвинул брови.

- Он не может явиться в Сенат. Он в трауре по моему отцу, учеником которого он был! - ответил он строго.

Тора приподняла бровь, но промолчала. В Сольгарде не был принят такой длительный траур, разве только среди самых близких. Но в любом случае это было личным делом каждого, и викинги с почтением относились и к смерти, и к тем, кто скорбел по ушедшим. Но почему тогда эти сенаторы так ухмыляются?

- Вот как… - командир справился с замешательством. - Примите мои соболезнования, сенатор Целсус. В таком случае вы не были бы так любезны отметить на карте рядовой Фрейдагсон расположение дома сенатора Гавиуса?

- Конечно, буду рад помочь, - кивнул юноша и слабо улыбнулся Торе - по-дружески и открыто.

Она неуверенно наклонила голову в знак признательности.

- Благодарю вас, сенатор Целсус, - ответила девушка и достала свою карманную карту, на которой подошедший юноша обвел в кружок поднесенным пером поместье Маркуса Гавиуса.

- Рядовая Фрейдагсон, вам придется дождаться окончания назначений, после чего один из адъютантов вас проводит, - сказал командир.

- Прошу разрешения отправиться в дом сенатора Гавиуса без сопровождения и не дожидаясь окончания процедуры, - четко сказала Тора, поняв, что это может быть ее шансом побыстрее сбежать, да и лучше познакомиться с этим неуловимым сенатором без лишних свидетелей, раз он в таком трауре, что даже в Сенат прийти не может.

- Ну… - командир явно не хотел затягивать процедуру, вступая в бессмысленные споры. - Что ж, на местности вы всегда прекрасно ориентировались. Хорошо, ступайте.

Тора прижала правый кулак к груди, отдавая честь командиру, и, дождавшись разрешающего кивка, повернулась и направилась к выходу.

Поместье сенатора Гавиуса находилось довольно далеко от здания Сената, однако Тора решила идти пешком. Ей хотелось немного подумать и заодно посмотреть город. И заодно попытаться немного успокоиться. К сенатору нужно было прийти спокойной и сосредоточенной, а не полыхающей от праведного гнева на этих дикарей, да и на самого сенатора заодно. Впрочем не стоит винить сенатора Гавиуса, если он действительно так страдает. Ей удалось немного взять эмоции под контроль, однако все же недовольство осталось, и к дому Маркуса Гавиуса она подошла все такой же недовольной и явно желающей кого-нибудь избить. Жаль некого было.