Необратимые последствия

Глава 5

Было уже за полдень, когда Тора снова вернулась в атриум. Все утро она посвятила тщательному изучению дома, обошла все уголки, проверила все входы и выходы, тайные лазейки, через которые внутрь дома мог проникнуть враг. Войдя в зал, девушка удовлетворенно кивнула: вчерашнее изгнание некромантов пошло помещению на пользу. Слуги отмыли все дочиста, так что стали видны красивые мозаики на полу и картины на стенах. Солнце приветливо золотило воду в бассейне, перед которым стояла прекрасная статуя Венеры. Тора припомнила, что вчера на нее был накинут чей-то плащ.

Любуясь атриумом, валькирия намечала план действий на сегодня. В первую очередь необходимо было еще раз лично переговорить с сенатором, однако учитывая его состояние, быстро это могло и не получиться. Поэтому разговор Тора отложила. Следующим важным моментом была установка следящих устройств на ограду, входы и все найденные лазейки в доме. Чтобы не проник никто, ни возможные убийцы, ни плакальщицы. Вспомнив о женщинах, Тора поморщилась, но в то же время не удержалась от доволной ухмылки при воспоминании, как она, воспользовавшись тем, что сенатор спрятался в свое спальне, разогнала к троллям все это сборище рыдающих за деньги теток.

Некоторые женщины попытались слабо возмутиться, однако валькирия коротко и ясно рассказала им, как при помощи телекинеза можно пережать сонную артерию или свернуть шею, даже не подходя к жертве или сделать еще массу неприятных вещей. После этого Тора обвела взглядом притихших плакальщиц и безукоризненно вежливо рекомендовала больше не соглашаться работать на сенатора Гавиуса и непременно передать это прочим представительницам профессии. Те, кто посмелее, пытался возмутиться и даже пригрозить обращением к властям, на что Тора только нехорошо улыбнулась, пристально изучая выступивших плакальщиц. После ее улыбки все возражения затихли, и женщины заторопились к выходу.

Тора прикидывала, не отдохнуть ли ей несколько минут - или все же сразу приступить к делам, как со стороны личных покоев послышались шаркающие шаги. Полог отодвинулся, и в атриум ввалился хозяин дома. Он по-прежнему был бос, и на нем были те же самые одежды, что и вчера, из чего Тора сделала неприятное открытие, что сенатор, скорее всего не переодевался уже давно.

- Где они? - своим грубым лающим хриплым голосом просипел Маркус, вперив мутные глаза в валькирию. Трудно было понять, пьян ли он или испытывает приступ похмелья.

- Доброе утро, сенатор Гавиус, - Тора умело спрятала насмешку. - Ваши слуги заняты своими делами, убирают поместье, приводят все в порядок. За последние недели все изрядно, как бы это выразиться, пришло в негодность.

- Слуги? - Маркус искренне изумился. - А что, остался кто-то еще, кроме Гелиодора?

- У ворот сидит Исидор, - охотно ответила Тора. - Кухарка Аийя готовит, и Гелиодор сказал, что еще несколько человек осталось, но я их не видела, имен назвать не могу.

Маркус закатил глаза, но не стал комментировать неповиновение Гелиодора.

- Плакальщицы, - пояснил он. - Где они? Я имел в виду их.

- Они ушли, поскольку уже выполнили свои обязанности, - ответила валькирия, настороженно поглядывая на Маркуса и явно ожидая недовольства.

- Верните их, - спокойно скомандовал он. - Мне решать, выполнили они их или нет.

- Думаю, они вам не нужны, - так же спокойно ответила Тора.

Маркус повернул голову и пристально посмотрел на валькирию. Тора поняла, что алкоголь давно выветрился из головы сенатора.

- Мне неинтересно, что вы думаете, - тихо и грозно сказал он, и в его голосе вдруг прорезались чистые стальные ноты. - Мне нужны эти женщины. Немедленно.

Тора сложила руки на груди и вдруг стала похожа на одну из тех скандинавских воительниц древности, о которых сочиняли саги и посвящали поэмы.

- Они вам не нужны, - повторила она. - И вы это прекрасно понимаете. И поступать иначе - значит заниматься самообманом. Я не знала доминуса Целсуса, но то, что я о нем слышала, подтверждает, что он был бы не то, что недоволен вашим поведением, но крайне им разочарован!

- Вот именно, что вы его не знали! - воскликнул Маркус с внезапным гневом и неизбывной горечью. - Как можете вы давать мне советы? Как вы смеете говорить, что он был бы мной разочарован? Кто вы такая, чтобы указывать мне, что я должен чувствовать и как поступать?

- Я может и никто, - отрезала Тора, - но вот вы явно лжете самому себе и отчаянно упиваетесь жалостью к себе. Ваш учитель был бы против этого! Я его не знала, но вы-то знали. Прочистите свою голову и просто представьте, что бы он вам сказал, если бы увидел вас такого! Да на его месте мне было бы просто стыдно и за вас, и за себя, что не смогла привить вам чувство собственного достоинства!

Маркус издал саркастический и презрительный смешок:

- Мой учитель, в отличие от вас, - заявил он, - был не чужд не только стоицизма, но и милосердия. А еще он обладал чувством такта и знал, что, когда и кому надо говорить!

Резким движением руки он откинул полог и скрылся в кабинете.

- То же мне нашли няньку, - проворчала Тора, вспомнив письмо риг-ярла Эриксона и испытав чувство неловкости.

Она фыркнула, вздохнула и, отвернувшись, пошла к выходу из атриума, решив занять себя делом. Валькирия велела Гелиодору сообщать ей обо всем, что попросит или задумает сделать Маркус, а затем принялась вешать защитные амулеты и заговаривать поместье от незваных гостей. Она работала без перерыва весь день и закончила лишь к вечеру, но могла при этом быть довольной собой. Теперь уж точно никто не смог бы проникнуть в дом без ее ведома.

Поняв, что страшно устала, Тора отправилась на кухню, где ей встретились Гелиодор и Аийя.

- Добрый вечер, - поздоровалась девушка. - Сенатор Гавиус появлялся?

- Нет, но… - Гелиодор, помедлив, продолжил. - Он посылал за плакальщицами. Они отказались прийти. Хозяин хмыкнул и ничего не сказал, когда я сообщил ему об этом, только попросил согреть ему ванную. Обычно после ванной он любит отдыхать в саду у пруда, так что, если вы его ищете, он должен быть там.