Необычное приключение

Глава 15

— Почему на этих чёртовых Карибах стоит только напасть на какой-нибудь город, как в первой попавшейся клетке окажетесь вы? Что с вами случилось? – я даже пистолет опустил, забыл на мгновение о Паше и его поступке.

— Из-за её богохульств нас схватили и передали святой инквизиции, - из последней камеры послышался знакомый голос Томаса.

— И было ещё кое-что странное на корабле, - добавил Павел.

— А ещё она назвала инквизитора тощим ублюдком, - сказал Томас.

— Ну ладно, ладно, я переборщила! – заламывая от досады руки ответила девушка.

Рослый парень подошёл к клетке и дружелюбно протянул мне руку. Казалось он стал ещё выше, чем раньше, вот только сильно похудел.

— И теперь мы тут, ожидаем приговора, аутодафе, как они его называют, акт веры, - сказал Павел.

— Но постой, акт веры, это костёр, - задумчиво произнёс я, - значит был допрос? Судили только женщин, вы то как попали под раздачу?

— Всё было, - сказала Ольга и всхлипнула, протянув мне свои худые руки, - этот испанец сдал нас сразу же, как только наши ноги коснулись берега. А ребят прихватили за компанию.

На лице, руках и спине её остались красные полосы от плетей и ремней, волосы слиплись от запёкшейся крови. Тяжело было смотреть на такое и я невольно отвернулся. Она была одета в санбенито*

— Мне уже и место приготовили, на площади. А ты что здесь делаешь? – удивлённо спросила она.

— Я примкнул к пиратам, и мы грабим город, - нехотя сказал я.

— Вот это да, братишка совсем повзрослел, и стал настоящим мужчиной.

Павел до сих пор сидел и слушал наш разговор, а тут встал и полез обниматься. Я со злостью оттолкнул его, и наставил на него пистоль.

— Ты! Из-за тебя я такое натворил! Как ты мог предать меня?

Не находя больше слов, я сжал кулаки и со всей силы дал ему в морду. Тот закачался, и упал, сев на соломенный тюфяк, кровь бурным потоком потекла из разбитой скулы.

*Санбенито, - буквально: «святой мешок», особенный саван жёлтого цвета с красным андреевским крестом, надевавшийся на осуждённых инквизицией, на нём изображался человек, сжигаемый на костре и окружённый дьяволами.

— Мне нет прощения, брат, - он попытался встать, но обессилено упал обратно, - давай забудем всё, что было, и обнимемся.

Я в бешенстве пнул его в живот, наставил пистоль, и был готов выстрелить.

— Молодой человек, я был о вас лучшего мнения. Не знал, что вы столь кровожадны.

Этот голос заставил меня опустить пистолет и удивлённо обернуться. В самой дальней камере, скрытой в темноте подвала, сидел смуглый мужчина лет сорока пяти. Одежда была вся в грязи, и частично изорвана, но по очкам и лицу было сложно узнать в нём профессора из самолёта, но всё таки это был он.

— Это вы, но как?

— Как мне удалось выжить? Хороший вопрос. Выжил не только я, к счастью выжили вы, и ещё несколько человек. А что с самолётом?

— Рухнул и утонул в море, нас выбросило на остров.

Мужчина протёр лоб от испарины, несмотря на ночь, в темнице было довольно жарко. Я отдал связку ключей Томасу, чтобы он выпустил всех из клеток.

— Печально, но мы живы, и слава Богу вы здесь. Мы тоже очутились на острове, Борис, его жена и ребёнок, и я с Марией. Потом нас спасло проходящее судно.

— Профессор, - нетерпеливо воскликнул я, - скажите мне, как мы очутились здесь, что произошло на самом деле?

Он покачал головой, размышляя.

— Я долго думал над этим, и пришёл к выводу, что это идол.

— Идол?

— Это не просто статуэтка религиозного значения. Согласно преданиям, при определённых обстоятельствах, Бог может пожрать неугодных ему и перенести не только на существенное расстояние, но даже во времени.

— Что же это за обстоятельства, профессор?

— К сожалению, я не знаю, юноша, простите. Мифы об этом утеряны или уничтожены конкистадорами, а то что осталось, не говорит ничего об этом.

В подвал дружно ввалились одноногий с Книппелем, зрачки их бешено бегали. На одноногом была надета испанская кираса, видимо снял с кого-то.

— Русский! – что есть силы взревел он, - тебя к капитану, срочно! Мы уходим в лес, искать твоё золото!

— Прости, но планы изменились, сейчас я намерен вызволить этих людей из плена и уйти подальше от этой бойни.

— Да кто тебя спрашивал, - ещё громче закричал он, и схватил меня за шиворот, - знал же, что тебя сразу надо было пристрелить, и что капитан с тобой возится, видимо хочет сделать своим мателотом*! – сказал он, и громко захохотал.

Я попытался вырваться, но он держал меня мёртвой хваткой. Тогда мне на помощь пришла шпага, что есть силы я рубанул ею по кирасе, но удар не нанёс ему никакого вреда, а только звякнул о бронированную грудину. Тот от неожиданности даже перестал орать, и с недоумением посмотрел на меня. Но испуг прошел быстро, пират зарычал, как лев, выхватил свою саблю и бросился в атаку. Книппель тоже не отставал, и двинулся на меня с оружием наперевес.

— Ой, да что я с вами церемонюсь, - насмешливо сказал я, выхватил пистоль и выстрелил чуть ли не в упор одноногому в грудь.

Он разразился громогласным хохотом.

— Каналья, никакой пистоль не пробьёт эту броню!

Но тонкая струйка крови говорила об обратном, мои свинцовые пули, отлитые на корабле с учётом современных баллистических измерений оказались гораздо сильнее шариков, и пробили кирасу насквозь.

Он сделал шаг вперёд, посмотрел на меня со злобой, потом прикрыл рукой рану, и с удвоенной яростью бросился в атаку.

Наши сабли звенели в подвальном сумраке, пленники уже освободились из клеток, кто разбежался, а ребята сгруппировались рядом со мной, пытаясь обороняться кто чем может: факелом, обломком табурета и железными кандалами.

— Томас, в мешке должно быть оружие, в одном из домов мы взяли неплохой боезапас! – крикнул я, отбиваясь от наступающих пиратов.

Книппель выхватил пистоль, и выстрелил в нашу сторону, за что получил нагоняй от одноногого. Пуля прошла в нескольких сантиметрах от Пашиной груди, слегка оцарапав руку.