Необычные рассказы

Фисташка для лунного света

Много листьев. Больше чем веток. Очень тонкие, оттенка желто - зеленых дынек которые росли в огороде. Он показал листья, но они меня взглядом уже выхватили. В глазах листьев я свободная и несносная. Присев, освободила один из них, убрав веточку. он присел рядом. Думаю он подождал пока заверну за пасмурный фарфорово - землистый неровный кружок дерева за мотыльками и предательски стащил мою тень, чтобы я этого не заметила. Впрочем, заметила прежде и потребовала.

— Отдай мою тень! Это моё и тебе нельзя! — я умею говорить твердо. Такими твердыми не грецкие. иногда кешью, фисташка — для лунного света.

Он лгал и смотрел прямо в глаза чтобы ввести в заблуждение. У лжецов глаза подвижные точно изучают циферблат или пузырьки лимонада, будто придумали наспех, случайно. может Супер - Эго надоумило?

—Тень! — произнес он как-то через передние зубы процеживая звуки.
— не стыдно?
— нет.

Здесь что прибавишь? Стыд — дар. не для всех.
— тебе что тень жалко? — спросил он.
— я её себе верну.
— и как ты это сделаешь?
— не скажу! — добавила я рассматривая хрустальную чашку. Такая чашка на ножках. ножки по - королевски немного выдаются вперёд для большей опоры. У этой чашки есть тень, а он украл мою. Укравший. Украденное.
Он изучал меня. Не как заучивают чужие стихотворения по указке, а как пишут свои. С каким-то ужасным напором. мне это не нравится.

наверно из стихотворений я обжигающих. Он не орех. Ореховая скорлупа. Скорлупа стащившая мою тень. Моей тени он не нравится да и никогда.
— Ты коллекционер или любитель? — спросила я. Он обиделся. Обиженные мужчины — всегда мальчики. Мужчины - мальчики которые крадут чью-то тень — маньяки. Быть манией хуже.

Четыре листика в книге стали ровнее. Тополиная тонкость прожилок обрела королевский вид и кремовый налёт. Сливочные страницы.

он потянулся к кофейной чашке. Обжегся. я воспользовавшись моментом ушла по ступенькам в фойе быстро, накинув куртку.
Свежий ветер с приоткрытой двери взметнул волосы и они затрепетали по сторонам. Обернувшись на фреску я остановилась разглядывая мозаичный профиль. Послышались шумные шаги. его Эго тень мою держит при себе крепко.

Рассматривала мозаичного зайца. Мощные однако у зайцев ноги! Глаза зайца расположены по бокам, чтобы контролировать опасность сразу с двух сторон, а не впереди как у людей. Люди — не зайцы.
Он не заметил фрески а я увидела маленькую шероховатость там, на фоне основного мозаичного образа. Но эта потёртость придаёт некоторую необычность. Пенка в горячем молоке. В дождь трель скворца. Блик лягушачьей лапки о дорожку водорослей.

— А как же тогда моя тень? — спросил он.
— я её не брала, — ответила я.

Дверь от ветра неожиданно захлопнулась. вздрогнула. он смотрел. ему нельзя на меня смотреть. никогда - никогда. миллионы лет.

Громкий звук напугал обе тени, и они дрожа от страха замерли вдоль стены, но тень поменьше стояла намного дальше — так, чтобы даже контуром не задеть тень другую.