Необыкновенные приключения флорентийки в Париже

Глава вторая, в которой Фьора понимает, что иногда месть принадлежит людям

Я решила не обманывать ожиданий Филиппа. Но не всё происходит так, как люди планируют. Думаю, что главные герои этой истории согласились бы с этим утверждением. Вначале я тосковала по Филиппу и ощущала в сердце некую болезненную пустоту. Увы, я всегда тяжело переносила разлуку с единственным человеком, которого любила. Вскоре мне предстоит встретиться с ним уже в Вечности. Думаю, что ему недолго осталось ждать. Но мы прожили долгую и счастливую жизнь, пусть и не умерли в один день. Но не будем о грустном, особенно, если учесть, что в той истории, которую я хочу поведать потомкам содержится слишком много печали, боли и несправедливости. Но я по мере своих сил старалась, чтобы конец этой истории стал счастливым. А удалось ли мне достигнуть конечной цели?.. Об этом вы узнаете в конце. Юность нетерпелива, а старость занудна. К тому же, по примеру мадам Алоизы, я просто обожаю вспоминать события моей молодости и юности. Но уж мне-то есть что вспомнить!

Когда кота нет, мыши пляшут. Поэтому, несмотря на свою тоску, я всё же решила воспользоваться отъездом Филиппа дабы навестить дочь. Леонарда меня отговаривала от опрометчивого шага, но даже этой доброй и разумной женщине не удавалось совладать с такой упрямицей как я. Этот визит был далеко не первым. Пусть я старалась держать посещения улицы Ломбардцев в тайне, но языки парижских сплетниц работали не хуже, чем флорентийских кумушек. Была среди них одна особа, по имени Ударда Мюнье. Эта толстая, болтливая и чувствительная женщина приходилась супругой Андри Мюнье, присяжному библиотекарю университета. Она была весьма общительной и незлобивой женщиной. Благодаря ей семейство Нарди было в курсе всех парижских сплетен. Толстуха не усматривала ничего особенного в моих визитах и даже гордилась тем, что знаменитая графиня так просто держится с ней. Это придавало доброй болтушке значимость в собственных глазах. Мне же она напоминала достойную бонну моей подруги Кьяры Альбицци, Коломбу, любящую перемывать косточки всем знакомым. Сама Ударда мечтала стать матерью, но её супруг пока не хотел детей. А вот мечта Кьяры стать матерью исполнилась в прошлом году. Я выделила подруге приданое, и она вышла за мужчину из рода Строцци. Щепетильность Кьяры долго не позволяла принять подобную милость, но в конечном итоге я, Коломба и Людовико Альбицци уговорили её принять данное благодеяние. Ведь Кьяра почти единственная не отвернулась от меня в тяжёлое время. Что значили флорины в сравнении с дружбой? Хотя в моей стране деньги играли первенствующую роль. Да и в других странах тоже. Напыщенный аристократ, Феб де Шатопер, немногим отличался от торговцев, которых так презирал. Он продавал свою свободу за деньги. В данном вопросе я не вполне беспристрастна. Всем известно, что брак является сделкой, но более эмоциональная сторона моей натуры отрицает подобные союзы. Ведь изначально Филипп женился на мне из-за приданого, хотя питал определённые чувства. Но с тех пор я отношусь с предубеждением к бракам, основанным исключительно на расчёте. Ведь брак в большинстве случаев это навсегда. А жить тебе предстоит не с золотыми монетами, обширными земельными угодьями или овечьими стадами. Да, я сама вышла замуж, скажем так, несколько поспешно. Но в моём случае дело было в любви с первого взгляда.

Многие итальянские аристократы кичились своей знатностью, но деньги убеждали их сквозь пальцы посмотреть на многие вещи. Такие люди со всем высокомерием относились к новоявленной родне, но проявляли неподдельнле уважение к деньгам. Я вижу в этом изрядную долю лицемерия. Феррарский герцог, Эрколе д’Эсте, не погнушался породниться с пресловутым семейством Борджиа. Уж больно хорошее приданое давал Родриго за дочуркой. Сто тысяч дукатов. Моё приданое составляло сто тысяч флоринов. Для сравнения, Клариче Орсини принесла в семью Медичи шесть тысяч флоринов. Не знаю, правдивы ли слухи, но Эрколе назначил невестке полунищенское содержание. Для молодой женщины, привыкшей к роскоши — это была капля в море. Герцог торговался, как последний лавочник, и отличался редкой скаредностью. Но его жадность не распространялась на людей искусства. Но это произойдёт в далёком 1502 году.

Сейчас я наслаждалась встречей с дочерью. Агнелла Нарди и её супруг были святыми людьми. Другая женщина на её месте воспротивилась бы моим визитам, но она никогда не ревновала Марию-Лоренцу, которая в те дни носила фамилию Нарди, ко мне. Очевидно, эта женщина, которая долго считалась бесплодной, понимала горе матери, вынужденной расстаться со своим ребёнком. Но она меня обрадовала новостью о том, что сама готовится стать матерью. Супруги Нарди уже не надеялись произвести на свет потомство. Но моё приподнятое настроение улетучилось, как дым, стоило только нагрянуть Ударде. Вообще я относилась вполне терпимо к этой добродушной и тучной, как откормленная корова, говорунье. Но дело на этот раз заключалось не в ней. Как многие простодушные люди, жена присяжного библиотекаря любила болтать о том о сём. Она могла начать с дороговизны жизни, а закончить жалобой на молодёжь, которая вконец обнаглела. В этот раз она возмущалась бесцеремонностью одного школяра. Начало речи гостьи я слушала с улыбкой. Некий Жеан Фролло просто не давал прохода забавной толстушке. Никто не воспринимал ухаживания этого прохвоста всерьёз, но Ударда беспокоилась, что муж начнёт её ревновать к неугомонному школяру. Я и не могла представить, что не пройдёт и недели, как мне предоставится возможность познакомиться с этом юным повесой. По-моему, Ударда возмущалась, в основном, для вида. Не могло быть и речи, чтобы верная супруга ответила на заигрывания школяра, но в глубине души почтенная матрона испытывала гордость. Ведь бесстрашный озорник годился ей в сыновья. Это возвышало её в собственных глазах и свидетельствовало о том, что красота Ударды ещё не окончательно увяла.

Потом подали обед, состоявший из грибов с базиликом, ракового супа, персиков и форели, тушёной с пряностями. Тогда ещё не миновало время поста. Я страдала отсутствием аппетита только в те моменты, когда жизнь казалась бессмысленной. Бывало, что, поссорившись с супругом, я могла несколько дней не принимать пищу. Сейчас подобные крайности и упрямство мне смешны. Что касается хозяев и гостьи, то никакие превратности судьбы не заставили бы их отказаться от доброй трапезы.