Необыкновенные приключения флорентийки в Париже

Глава пятая, в которой говорится о призраках

Даже тогда я понимала, что мой поступок трудно назвать благоразумным. Но я снова позволила гневу управлять мною. Флоран присоединился к мольбам Леонарды, а Жеан… Жеан был занят более интересными делами. Леонарда осудила и его опрометчивость.

— Как дитя малое. Уж теперь-то он знает, на что способен его брат, но не отказал себе в удовольствии провести ночь с этой девушкой.

— Неужели ты думаешь, что…

— От сумасшедшего можно ожидать всё, что угодно. Нам ли не знать. Ты сама посуди, если этот мужчина бросил брата, чтобы убить соперника и хотел сбежать с Эсмеральдой, не думая о последствиях и о судьбе Жеана, то как он отреагирует на известие, что Жеан увёл у него Эсмеральду буквально из-под носа?

— Да. В этот раз он не скажет «Аминь», — грустно подтвердил Флоран.

— Он вообще может наш дом поджечь, — делилась своими мрачными предложениями Леонарда.

— В первый раз, что ли? — подбоченилась я.

— Ах, как прав был граф де Селонже, когда выражал свои надежды на то, что всё будет благополучно. Напророчил.

Но переубедить меня было невозможно. Я не могла погасить пламя мщения в груди. Верный Флоран всё же вызвался меня сопровождать. Я приобрела бубен у старьёвщика, одолжила белое полотняное платье у служанки, распустила длинные чёрные волосы по плечам. Нашлась в нашем доме и верёвка, которой я обвила свою тонкую шейку. Флоран шёл позади меня и вёл на верёвке недовольную Джали. Коза упиралась и заметно поколебалась в былой симпатии к садовнику. Хотя бодаться животное не стало. Джали отличалась куда большей практичностью, чем Эсмеральда. Ссориться с садовником было не в её интересах. Где ещё она найдёт такую кормушку, как наш сад? Была уже ночь. Редкие гуляки не обращали на нас внимания. Стражи тоже не было видно. Вот мы и подошли к лачуге на мосту Сен-Мишель. Для полного сходства с приговорённой я разулась. Флоран укоризненно покачал головой. Я ощутила охотничий азарт. Я хотела было постучать бубном в дверь, но тут я заметила свет в окне на нижнем этаже. Я заглянула в окно и увидела бедную комнату. Благонравные парижане ложатся спать, а у милой старушенции Фалурдель только начинается самое веселье. Похоже, находятся дураки, которых не страшит дурная слава этой жалкой лачуги. Я разглядела три фигуры. Похоже, на этот раз я нашла лучше, чем искала. Я не зря пришла сюда. Аптекари ещё не изобрели лекарства от глупости. Оно бы и мне не помешало. Там сидел мой старый знакомец, капитан Феб де Шатопер. Лицо у него было красное от возлияний и раздосадованное от жизненных неурядиц. Он целовал хохочущую потаскушку, обладающую весьма пышными формами и шевелюрой такого же цвета, какой был у покойной Симонетты Веспуччи. Я узнала эту девку. Именно она сегодня с такой злостью посмотрела на Жеана. Интересно, на что она надеялась? А на что надеялась Эсмеральда? Но рыжеволосая красавица быстро утешилась в объятиях капитана де Шатопера. Можно сказать, что они с Жеаном обменялись возлюбленными. Только Феб не собирался жениться на бывшей любовнице Жеана. Хотя это было бы презабавно. Рядом с ними сидела некрасивая старушка. Очевидно, Фебу нужны свидетели его любовных утех. Когда он женится на Флёр-де-Лис, наверное, мадам Алоиза будет третьей в их спальне. Будет открывать глаза Фебу на прелести его законной супруги. Представив эту сцену, я оглушительно расхохоталась, отчего высокий прохожий в чёрном плаще, стоящий чуть поодаль, вскрикнул, сотворил крестное знамение и отступил всего на один шаг. Но мне было не до него. Я прислушивалась к жалобам Феба на невесту, которую сегодня он рассчитывал лишить невинности, но она приревновала его к Эсмеральде. Феб говорил:

— Как-то нехорошо с Симиляр получилось. Я даже сам себе противен. Так ещё и Флёр-де-Лис устроила настоящую истерику. Хорошо хоть её глупая мамаша не в курсе.

Ага! Всё же есть у тебя проблески совести, счастливый женишок. Эх, привести бы сюда Алоизу и Флёр-де-Лис. Но аристократок сюда ничем не заманишь. Особенно в ночное время. Я не в счёт, конечно. Поглядела бы Флёр-де-Лис, чем занимается её жених. А эта дурочка думала, что дело в Эсмеральде. Разумеется, не в Фебе. Он выше подозрений, как жена Юлия Цезаря. Была бы Флёр-де-Лис немного поумнее, разорвала помолвку. Хотя я не являюсь примером в данном вопросе. Я многое прощала Филиппу. Просто за Эсмеральду обидно. Тут я стукнула бубном в окно и запела, стараясь придать голосу замогильное звучание. Эту песенку любил исполнять подвыпивший Жеан. Тогда этот напев показался мне отвратительным. Но для этой проделки лучшего нельзя и желать, как говорит тот же школяр.

— Грев, лай, Грев, урчи!

Прялка, пряди! Кудель, сучись!

Ты, прялка, кудель для петли предназначь!

Свистит в ожиданье верёвки палач.

Феб обернулся и заорал благим матом. Девица смеялась. Она знала, что Жеан спас Эсмеральду, но как и все обитатели Двора Чудес, ценила хорошую шутку и не торопилась рассеивать заблуждение любовничка. Старуха выразила намерение бежать за стражей, но Феб ударил её. Ещё и ещё раз. Её седая голова моталась из стороны в сторону.

— Заткнись, старая карга. Только этого нам не доставало. Хочешь, чтобы обо мне весь Париж судачил?

— Что нам делать? Я не хочу умирать, — запричитала старая сводня.

Ну ещё бы! Клод вот тоже не хочет умирать. Он мог свести счёты с жизнью, но предпочёл убить чужими руками любимую девушку. И как убить! Повешение более мучительная смерть, чем быстродействующий яд или удар кинжала. Но он отказал Эсмеральде и в этой малости. Откажу и я в ней злодеям. Я буду убивать их медленно и изощрённо, по капле высасывая жизнь. Моя месть уже началась. Я набрала побольше воздуха в лёгкие и снова запела. Параллельно я плясала, то жонглируя верёвкой, то вертя бубен на кончиках тонких пальцев. Мне было далеко до Эсмеральды, но я многое схватывала на лету.

— Грев, лай, Грев, урчи!

Хороша верёвка из крепкой пеньки!

Засевай не зерном — коноплёй, мужики,

От Исси до Ванвра свои поля,

Поделом чтобы вору мука была.