Необыкновенные приключения флорентийки в Париже

Глава шестая, в которой семья де Селонже окончательно прощается с покоем

Я упускаю упрёки Леонарды, довольство Жеана и пылающие щёчки Эсмеральды. Мне было уже не до этого. Я разрабатывала новые коварные планы. К осуществлению первого я приступила почти моментально. Заодно представился повод снова навестить дочку, ибо в последнее время я немного забросила детей со всеми этими страстями. Весёлая история, ничего не скажешь. Позже Леонарда втирала в моё тело ту же самую мазь.

— Охота вам было связываться с сумасшедшим.

— Но это было так весело.

— Ещё веселее было бы, если он вас зарезал. Опыт имеется.

— Но не профессионализм. Жертва ещё вчера была счастлива, весела и довольна жизнью. Да простит меня Мадонна, но я почти жалею, что Феб выжил. Так бы у меня было меньше хлопот.

— Думаю, что брат Жеана разделяет ваше мнение, — сухо заметила Леонарда.

Я пошла к Агнелле и попросила на следующий день под каким-то предлогом зазвать Ударду Мюнье. Сплетница — настоящее приобретение для интриганки. Ударда оказалась весьма информированной особой. Эта женщина была очень сентиментальна и просто обожала любовные истории со счастливым концом. До этого она относилась к юной цыганке с самым настоящим предубеждением. Но теперь её воображением завладела история юноши, спасшего красавицу от казни.

— Вот уж не думала, что Жеан такой добрый и великодушный. Он спас от смерти несчастную девицу. Честно говоря, понять эту цыганку можно. Ведь этот капитан такой развратный. Он у моей родственницы младшую сестру соблазнил и бросил. А та потом от отчаяния бросилась в колодец. А уж сколько девушек умерло, пытаясь вытравить ребёнка, отцом которого мог стать Феб. Я думала, что и Жеан такой же, но рада, что ошиблась. Это какая любовь должна быть, чтобы вырвать девушку из когтей смерти. Я слышала, графиня, что вы приютили эту молодую пару. Мне бы так хотелось знать подробности, — сплетница смотрела почти умоляюще. И я удовлетворила её любопытство. Я повелала подробности, да такие, что грузное тело госпожи Мюнье чуть не приземлилось на пол.

— Это так неожиданно. А вы уверены, графиня, в том, что это правда?

— Как в завтрашнем дне.

— Несчастная девушка. Возможно, это похищенная дочь какого-то аристократа. Я бы так не смогла, — честно призналась Ударда. — Жить-то всем хочется.

Разумеется, я поведала не все подробности. В моём рассказе Жеан предстал благородным влюблённым, а Клод — похотливым и лицемерным святошей. Каким бы ни был брат Жеана, я не желала обнажать его душевные излияния перед сплетницами. А вот поступки — иное дело. Разумеется, благородная сплетница осудила и коварного Феба.

— Только заклинаю вас, Ударда, никому ни слова.

Ударда кивнула, но её глаза подозрительно заблестели. Вскоре весть об этом облетела весь Париж. Андре Мюнье пытался урезонить языкастую супругу, но та не послушалась. Как же не распространять такую роскошную сплетню? Это было выше её сил.

Но это была крошечная капелька в безбрежном море моей мести. Я была совершенно уверена, что Клод обращает не больше внимания на сплетни, чем осёл — на Евангелие.

Жеан всё же ходил к брату, чтобы выяснить отношения. Он долбился в дверь, десятки раз называл себя, но Клод вначале не отвечал. Потом всё же снизошёл до ответа. Сказал, что занят. Понятно, чем занят. Ждёт Эсмеральду, чтобы поговорить и провести рукой по шейке, на которую его страниями набросили петлю.

Квазимодо меня несколько разочаровал. Услышав эту историю, он обвинил во всём Феба. Кого же ещё. Не приёмного же папашу. Если бы Франческо Бельтрами влюбился бы, например, в Кьяру, уговорил бы меня похитить подругу, а потом меня бы выставили к позорному столбу за его злодеяние, то я не была бы столь лояльной к родителю. Хотя бы я ни за какие ричарелли не согласилась бы участвовать в злодеянии. Но в рассказах Квазимодо Клод представал самым любящим и заботливым, хоть и неимоверно строгим родителем. С одной стороны, звонаря понять было можно. Клод не побоялся пойти против общественного мнения, спас брошенного ребёнка от костра. Воспитывал, учил грамоте, дал любимую работу, защищал от преследователей. Думаю, что Клод по-своему любил приёмыша. Но это не помешало ему подставить Квазимодо. Но не так легко отказаться от былых привязанностей. Разумеется, не могло быть речи, чтобы Квазимодо свидетельствовал против приёмного отца. Хотя даже если бы он согласился, то шансы были бы невелики. Что значит слово звонаря против опровержения архидьякона? Да и глухоту Квазимодо не стоит сбрасывать со счётов.

Две недели прошли относительно спокойно. Жеан был похож на кота, наевшегося сливок, а Эсмеральда всё реже плакала и вспоминала о Фебе. Эти дети смотрелись прекрасной парой. Я никогда не видела таких лёгких, игривых и задорных отношений. Жеан постоянно смешил юную супругу, а заодно и весь наш дом. Филипп был просто в восторге от новых постояльцев. Про своё детство Жеан не рассказывал, чтобы не вызывать дурных воспоминаний у Эсмеральды. Она же щебетала, как птичка, повествуя о своих скитаниях. Как я улыбалась, слушая их весёлые перепалки, наблюдая за тягой молодых людей друг к другу. Они могли целоваться и ласкаться прямо в галереях нашего особняка. А уж что творилось по ночам! Слушая звуки их бурных любовных игр, я всё больше тосковала по Филиппу. Хорошо ещё, что наш дом находится далеко от собора Парижской Богоматери. Такими темпами скоро Клод будет нянчить первого племянника. Говорят, что он любит детей. Но думаю, что он будет не очень рад приращению своего семейства.

Но даже Золотой век не может продолжаться вечно. Перепуганные слуги сообщили мне, что архидьякон Жозасский собственной персоной явился в наш особняк и потребовал (!) встречи с женой брата. Подобная наглость ошеломила даже меня. Ну ладно!

Эсмеральда испуганно прижималась к Жеану, который изо всех сил храбрился, хотя ему было не по себе. Я чувствовала себя рощей, которая должна принять огонь местного дракона на себя. Я нацепила на лицо самую лучезарную улыбку.

— Чем я могу быть вам полезна? — приветливо прожурчала я.