Необыкновенные приключения флорентийки в Париже

Глава десятая, в которой Фьора принимает решение

Я имела глупость поделиться своим весьма сумасбродным планом с Леонардой, а моя разумная наставница имела достаточно мудрости, чтобы попытаться отговорить меня от новой авантюры.

— Даже не думай, Фьора. Ты так и осталась излишне легкомысленной, пылкой и верящей в справедливость. Но ты связалась с очень опасным человеком. Это не Лука Торнабуони, не безобидный Кристоф, не благородный граф де Селонже, — немного подумав, моя бывшая гувернантка добавила, — и даже не Кампобассо, из которого ты вила верёвки.

— Ну я и сейчас умею этим превосходно заниматься. Да и я не Эсмеральда. Я, может, более опасная безумица, чем он.

— Не сомневаюсь. Но лучше быть живой благонравной графиней, чем мёртвой укротительницей диких зверей.

— О нет, милая Леонарда! Благонравностью я никогда не отличалась. Разве что до встречи с Филиппом.

— Как прекрасна спокойная жизнь, — печально вздохнула Леонарда. — Неужели мы когда-то жили без выяснений отношений, бурных страстей, драк, интриг.

— Зато нам будет, что вспомнить в старости.

— Ты доживи сначала.

— И доживу, если никто не помешает.

— Вот именно, — со значением произнесла Леонарда.

Но я крепко призадумалась над её словами. Скажу, как на исповеди, я довольно быстро привязалась к Эсмеральде, сдружилась с ней и прониклась её историей по нескольким причинам. Во-первых, наши судьбы походили друг на друга. А во-вторых, я чувствовала вину за то, что мне не удалось спасти моего отца и Хатун. Но теперь я решила наверстать упущенное. Я вообще легко проникалась симпатией и антипатией к людям. Филиппа до нашего венчания я видела всего несколько раз, но этого хватило для того, чтобы навсегда вручить этому насмешливому и сдержанному рыцарю моё сердце. Я видела Эсмеральду только раз, но сделала всё возможное для её спасения. И обрела настоящую подругу. Но в словах Леонарды существовал определённый резон. Ведь во мне нуждалась не только Эсмеральда, но и мои дети, супруг, Леонарда и даже Флоран.

Немного позже я познакомилась с поэтом Гренгуаром. Клод нередко называл его пустозвоном и снова оказался прав. Он вообще зрело судил о мужчинах, а вот женщин чуждался и не доверял им. И по иронии судьбы среди всех дочерей Евы он поверил именно мне. Клод был похож на петуха, поддавшегося льстивым речам хитрой лисички. Ибо в некоторых вопросах он так и остался наивным ребёнком.

Так вот Гренгуар сказал одну интересную фразу, которую я запомнила: «Что устраивают люди, расстраивают обстоятельства». Этот поэт оказался совсем не таким, как я его представляла. Узнав его поближе, я прониклась сочувствием к бедолаге. Ведь Пьер, так звали злосчастного поэта, не отличался злобным и низким характером. Он с раннего детства привык выживать в нищете. Когда он был крошкой, его родителей жестоко убили. А потом мальчик чудом не погиб от голода. Увы, народ с большей охотой подаёт профессиональным нищим, чем умирающему от голода ребёнку. Ну а потом он встретил архидьякона, и тот занялся обучением юноши. Пьер научился выживать, поэтому не отличался храбрым характером. Да, мне легко презирать трусливого поэта, ведь я никогда не испытывала голода, унижения и страха. Он родился сыном нотариуса, но оказался на самом дне жизни. Но Гренгуар не опустился, перепробовал множество ремёсел, пока не стал литератором. Поэт обладал очень высоким мнением о своём творчестве. Мягкая Эсмеральда безропотно выслушивала его стихи, из-за чего Пьер считал её умной девушкой. А вот девушки, которые не поняли его мистерии, сразу перешли в разряд дурищ. Особенно меня развеселила фраза Пьера, что он хотел стать монахом, но так и не сумел полюбить вино. Отец Клод даже не пробовал вина, пока я не довела его окончательно. Сам виноват. Надо уметь ухаживать за девушками, а не размахивать холодным оружием и пользоваться служебным положением. Но об этом значительно позже.

Так вот, я решила сидеть тихо, как мышь в норе, до возвращения Филиппа. Но смотрим вышеназванную фразу Гренгуара. В конце июня я получила письмо от Филиппа. Мой возлюбленный супруг писал, что отдал долг памяти Марии Бургундской, но его задерживают в родном краю неотложные дела, о которых он не может сообщить в письме. Это письмо развязало мне руки. Я ощутила одновременно тоску, досаду, облегчение, тревогу и некое торжество. На данный момент я была уверена в своём любимом. Вот если бы моим супругом являлся бесподобный капитан де Шатопер, тогда я бы не сомневалась бы, дело какого рода задержало его в Бургундии. А теперь я терялась в догадках. Но то, что Филипп помнил обо мне даже среди непредвиденных трудностей, наполняло мою душу ликованием.

Жеан хоть и взялся за ум, но не утратил своего весёлого нрава, громогласности и чувства юмора. Да и выпить он любил временами. Только постепенно выпивка превратилась для школяра в отдых после напряжённого учебного дня, а не в образ жизни. Он был в восторге от красоты, непосредственности и любознательности своей юной супруги. Они оба увлекались всем, бесхитростно смеялись и жарко любились. Последнее обстоятельство скоро возымело последствия, о которых мы узнали при весьма драматичной ситуации.

Ничто в тот ясный июльский день не предвещало неприятностей. У меня даже дурного предчувствия не возникло. Жеан веселился, а заодно смешил всех окружающих. Алоиза передумала уезжать из Парижа, но развила бурную деятельность. Она сумела подкараулить Жеана и высказать ему всё, что думала о поведении старшего брата. Флёр-де-Лис напрасно успокаивала матушку и пыталась укоротить её болтливый язык. Она понимала, что дурная слава прилипнет, как смола именно к девушке, а не к её обольстителям. В общем, Алоиза оказывала дочери медвежью услугу. Уже на улочках распевали куплеты про аристократку, которая вместо того, чтобы разделить брачное ложе с офицером, стала возлюбленной колдуна.

Жалобы Алоизы не рассердили, а насмешили весельчака Жеана. Он кивал с самым серьёзным видом, чем вызвал одобрение честной вдовы:

— Да, это ужасно. Я неимоверно огорчён поведением братца Клода. Он ещё тот сердцеед. Я обещаю, что поговорю с ним. А вы замечательная мать. Надо дойти до самого Папы Римского.