Необыкновенные приключения флорентийки в Париже

Глава двенадцатая, в которой говорится о козах, трактирах и вывесках

Леонарда бросила на меня обескураженный взгляд и укоризненно покачала седой головой. Выражение её доброго морщинистого лица было таким красноречивым. Думаю, что ей хотелось сказать что-то вроде: «А я говорила, что это затея добром не кончится». Вслух же старая дева сухо спросила:

— Ну как всё прошло?

— Лучше, чем могло бы быть, но хуже, чем мечталось, — так же кратко ответила я.

— Понятно.

Жеан не отличался даже зачатками деликатности. Он сразу обратил внимание на мои искусанные и припухшие губы:

— Неужели вас покусали эти милые котятки? Ай-яй-яй. Хотя думаю, что ваш муж не поверил бы подобным объяснениям.

Эсмеральда дёрнула мужа за рукав, призвывая к молчанию. Тот поймал тонкую смуглую ручку и запечатлел на ней страстный поцелуй. Охальник поднимался всё выше, не стесняясь посторонних. Но мои слова заставили пылкого весельчака прервать любовные игры.

— Это сделал бывший хозяин этих котяток.

— Вот это новость! Однако, братец Клод в последнее время стал таким баловником. Он позорит наш род.

Котята стали всеобщими любимчиками. Да и как было не любить этих чёрных сорванцов! Им повезло, что они попали в любящие руки. Кошкам в наш век выжить тяжелее, чем людям. Несколько пушистых озорников по ночам забирались в мою кровать, и начинали исполнять нежные песни. Эсмеральда не торопилась их дрессировать. Она уже осознала, какой промах совершила с Джали. Но я считаю, что танцы на Соборной площади, учёная коза и прочие фокусы Эсмеральды были только предлогами. Будь она аристократкой, Клод всё равно нашёл бы, за что зацепиться. Я с улыбкой ответила:

— Странный он какой-то! Мы с ним так мило беседовали, и тут ни с того ни сего накинулся и стал целовать и обнимать.

— А о чём вы говорили? — усмехнулся Жеан.

— Об античных авторах. Может, он так хотел выразить восхищение моей начитанностью, — усмехнулась я.

На этом разговор закончился. А вскоре я узнала, что мой список сократился на ещё одного человека. Феб закрутил роман с хорошенькой и достаточно юной трактирщицей. Новая любовница предоставила ему доступ не только к своим прелестям, но и отдала кошелёк в полное распоряжение благородного кавалера. Но пожилой трактирщик, прознав об измене, зарубил соперника топором. Чему быть — того не миновать. Феб, что называется, доигрался. Вначале я не хотела сообщать Эсмеральде об этой новой трагедии. Я ещё помнила, какую боль испытала при известии о мнимой смерти Филиппа, но Леонарда не была согласна со мной.

— Все беды от недомолвок, — сурово сказала старая дева. — Неужели вы думаете, что брат Жеана упустит возможность сообщить этой бедной девочке дурные вести о своём сопернике?

— Неужели ты думаешь, что он снова заявится сюда?

— Я совершенно уверена в этом, — со значением произнесла Леонарда. — Лучше она узнает от нас, чем от него.

Мы ожидали более бурного проявления чувств, но меня просто сразило это тихое горе.

— Я так и не поговорила с ним. Не узнала, что…

В глазах девушки стояли непролитые слёзы, которые так и не покатились по её побледневшим щекам. В ближайшие дни Эсмеральда казалась несчастной, подавленной и такой печальной, что даже моё сердце сжималось. Ведь я имела все основания думать, что молодая женщина уже разочаровалась в Фебе и прониклась нежными чувствами к законному супругу. Леонарда придерживалась другого мнения.

— Вспомните, ваши чувства к Джулиано Медичи. Меня при этом не было. Но разве вы не страдали, узнав, вернее даже став свидетельницей его трагической гибели? А ведь к тому времени в вашем сердце воцарился Филипп. Ведь первая любовь всегда занимает хотя бы крошечную частичку сердца человека.

— Как говорит брат Жеана, это другое. Джулиано не подавал мне надежды и не сделал ничего плохого.

Тогда я возблагодарила Бога за дар Клода. Всё же подрастающие котята и маленькая белая козочка не давали Эсмеральде удариться в полное отчаяние. Жеан решил развлечь грустную супругу на свой лад. Он привёл в дом чёрную козу, которая уже успела стать матерью и могла давать молоко для пушистых проказников. Леонарда упёрла руки в тощие бока.

— Это как называется? Палец протянешь — руку по самое плечо откусит. А ну веди её в хлев. У нас приличный дом, а не скотный двор.

— Отчего такая несправедливость? — смеялся школяр. — Где есть место одной козе, там можно поселить и другую.

— А лучше целое стадо. Да! И свиней не забудь прихватить, а также куриц, коров, овец.

— Я вам объясняю, дама Леонарда.

— Я не знатная дама, — усмехнулась моя бывшая гувернантка.

— Ну хорошо, дамуазель Леонарда. Поймите меня правильно. Кто же виноват, что братец Клод абсолютно ничего не понимает в жизни? Это каким надо быть умником, чтобы вообразить, что коты, живущие в одной комнате, не продолжат свой род? Природа есть природа. Да и люди тоже хотят любить. Мог бы разлучить влюблённых. Например, отдал бы старого кота Квазимодо, а то ему не с кем поговорить. Если бы я был богат, то купил бы попугая для братца Клода. Ему тоже не с кем поговорить. Брат у меня чистый младенец. Голова лысая, кричит по любому поводу и никаких доводов не понимает. Но зачем нам говорить о нём? Этих котят надо поить молоком. А Джали ещё не встретила свою пару. Я хотел было сосватать ей кавалера. Но молоко нужно уже сейчас. Поэтому я купил подружку для Джали, забаву для нас и кормилицу для котят. Это чудесное животное я приобрёл у своей кормилицы. Добрая мельничиха так обрадовалась моему исправлению, что продала козу практически за бесценок.

Эта речь насмешила не только нас, но и слуг. Даже замкнутый Флоран слегка улыбнулся. Котятам пришлось по вкусу козье молоко, а Джали наставила рожки с уже потускневшей позолотой на нежданную соперницу. Филипп пришёл в восторг от козьего поединка. Каждая из них обладала определёнными преимуществами. Джали была умна и гордилась своей учёностью, но не могла накормить голодающих котят. Леонарда продолжала ворчать, но уже без зла:

— Ну мы, наверное, нищие, которые погибают от голода. У нас, разумеется, денег на молоко нет.