Неоля в плену Востока, или Личный библиотекарь Сулеймана

Глава 5. Спать положите вы меня

Мужчина поднялся и принялся расхаживать по покоям, заложив руки за спину. Затем остановился и посмотрел на сидящую на полу Олю сверху вниз. Девушка была ни жива ни мертва от страха. Лицо султана вдруг смягчилось и посветлело. Сулейман склонился и поднял Олю на руки. Сердце девушки замерло, когда повелитель мягко опустил её на ложе. Он осмотрел лодыжку Оли и сказал:

— Может, стоит позвать лекаря?

Надо же, какой заботливый!

— Не стоит беспокоиться, повелитель. Я думаю, к утру заживёт.

Сулейман улыбнулся. Он придвинул столик с яствами и предложил Оле отведать фрукты, орехи и сладости. Чего-то в этом наборе не хватало. Ну конечно! Ни одного персика или абрикоса — ещё не сезон. Вздохнув, Оля разделила с султаном его вечернюю трапезу. Говорили о погоде, о надвигающейся грозе и удивительном пении соловья, ласкающем слух. Из открытого окна ветер доносил печальные звуки скрипки. Оля вдруг вспомнила своё детство. Как мама брала её с собой на работу в музыкальную школу. Как пронзительно и убийственно звучала скрипка из соседнего кабинета, когда там пытали инструмент первоклассники. Оля же мечтала заниматься бальными танцами, но эти уроки оказались неподъёмными для матери-одиночки, и выбор был сделан в пользу бесплатного музыкального образования. А именно домры, на которой играла мать Оли. Инструмент был всегда под рукой. Учитель тоже. Казалось бы, всё складывалось как нельзя лучше. За одним исключением. Домру Оля ненавидела. Но "Калинку" играть всё же научилась. А куда деваться?

Музыка смолкла. Блюдо на столике почти опустело, и надо бы переходить к главному. К тому, для чего нежная Алие-хатун и была отправлена к султану. Но… Оля в теле юной наложницы всеми фибрами души сопротивлялась. Ну не нравились ей восточные мужчины. Что уж тут поделать? Не изображать же сейчас боль в животе. Хотя после сегодняшнего отравления не мешало бы обратиться к профессионалу. Но не средневековому, конечно. А пройти полную диагностику на современном аппарате, сдать анализы.

Задумавшись, девушка не сразу поняла, что Сулейман протягивает ей… саз — музыкальный инструмент грушевидной формы с грифом и струнами. Оля нервно сглотнула. Нет, он, конечно, очень отдалённо напоминает домру, но… когда это было?

— Услади же слух твоего повелителя пением, прекрасная Алие-хатун, — в глазах султана читался неподдельный интерес.

Нет, "Калинку" Оля ещё, может быть, и вспомнит, но петь… В последний раз она пела прошлой осенью на дне рождения Светки. Отмечали в караоке, и Оле вдруг захотелось исполнить "Угонщицу". Попросили больше не петь. Но да ладно! Подёргав за струны, девушка поняла, что инструмент вполне держит строй. Султан опустился в кресло и выжидательно смотрел на неё. Оля закрыла глаза, позволив своим пальцам и слуху совершить невозможное — вспомнить мелодию. Её даже можно было узнать, несмотря на то, что несколько нот неизменно звучали фальшиво.

— Под сосною под зеленою спать положите вы меня, — начала несмело Оля, понимая, что вряд ли сейчас услаждает слух султана.

Как бы не казнил он её к утру. Уж лучше то самое…

— Никогда раньше не слышал эту мелодию, — признался Сулейман, вызвав своим спокойствием вздох облегчения у Оли.

— Русская народная, — пискнула девушка. — Меня мама научила.

Султан по-доброму улыбнулся. Он перебрался на ложе и лёг, попросив Алие-хатун сыграть что-нибудь мелодичное. Оля ещё какое-то время поперебирала струны, настраиваясь на минорный лад, и не нашла ничего лучше, чем сыграть арпеджио. Саз звучал так заунывно, что она не заметила, как, привалившись на подушки, уснула под мирный храп султана.

Сулейман разбудил её сам. С удивлением девушка обнаружила себя укрытой одеялом.

— Прошу разделить со мной завтрак, прекрасная Алие, — улыбнулся султан. — Так хорошо я отдохнул нынешней ночью под твою игру. Обязательно приходи и сегодня, — он протянул руку, помогая подняться. — Как нога? Позвать лекаря?

— Всё хорошо, повелитель. Ваша забота излечила меня, — девушка поклонилась, опустив глаза в пол.

Султан поднял её голову за подбородок.

— Не бойся смотреть на меня, Алие-хатун. Твой взгляд, как чистое небо над Истанбулом, как воды Босфора поутру.

Оля почувствовала, что её щеки залились румянцем. Сулейман пригласил девушку к столу. На завтрак принесли сыр, мясо, яйца и овощи. А в древности неплохо кормили!

Сулейман сам проводил Олю до дверей. Снаружи уже ждали. Бледная встревоженная Айла и евнух.

— Чего так долго? Госпожа места себе не находит, — шикнула служанка и, подхватив Олю под локоть, потащила прочь от покоев повелителя.

Евнух еле поспевал за девушками. Остановились только у двери в комнату Махидевран.

— На вопросы отвечай чётко. А лучше вообще молчи, — дала последнее напутствие Айла и постучала.

Открыла сама госпожа. На ней лица не было. Мешки под глазами, бледная кожа. Будто всю ночь не спала.

— Я глаз не могла сомкнуть, — призналась Махидевран. — Почему так долго?

Она грубо затолкала Олю в комнату и закрыла дверь прямо перед носом Айлы, а на молоденьких служанок шикнула так, что те юркнули в смежную комнату и не высовывали носа. Будто их и вовсе не было.

— Рассказывай, — приказала хасеки.

— Повелитель пригласил меня разделить с ним завтрак, — призналась Оля.

— Ты провела с ним ночь, а говоришь лишь о завтраке? — глаза Махидевран недобро сверкнули.

— Да ничего особенного. Я подвернула лодыжку и не смогла танцевать.

— Чем же ты тогда так удивила повелителя? — Махидевран больно схватила Олю за лицо, и она подумала, что эта госпожа не лучше Хюррем.

Жизнь в гареме будет несладкой и весьма опасной.

— Я играла на сазе. Султан уснул…

Госпожа с силой оттолкнула Олю от себя и принялась нервно ходить по комнате.

— Ладно. Аллах услышал мои молитвы, — наконец сказала она. — Переоденься и жди в соседней комнате. Айла позовёт тебя, когда придёт торговец тканями.

Подлетев к смежной комнатке, Махидевран распахнула дверь. Оля увидела испуганных девушек.