Неоновый демон

Глава 1

Тик. Тик. Тик.

Тик. Тик.

Звуки утекающей жизни.

Тик.

Ти…

— Дэниэль?

Она моргнула и перевела взгляд на миссис Мур. Психиатр замерла в кресле, закинув ногу на ногу, вцепилась в ручку, занесенную над блокнотом и смотрела на нее в упор поверх узких лимонных долек своих очков. Двигалась только покачивающая нога с острым серебристым каблуком — как будто гипнотизирующая кобра.

— Дэниэль, если вы просто будете молчать, мы не сможем двигаться дальше. Я вижу, что вы опять ушли в воспоминания. Вернитесь, пожалуйста, сюда.

Дэниэль снова моргнула. Большим пальцем ковырнула заусенец. Вспышка боли заставила ее ощутить текущий момент. Однако ей все еще нечего было сказать. А что тут скажешь? Что вообще можно изменить словами? Ничего. Слова. Совершенно ничего. Не. Могут. Изменить.

Глаза обожгло.

Дэниэль закрыла их и вгрызлась в нижнюю губу. Жжение от оторванного лоскута приятно согрело.

— Вы снова кусаете губу. Это помогает удержаться здесь? Или вы хотите наказать себя?

Наказать? Разве можно как-то возместить болью то, что она совершила? Разве это наказание? Им стоило как-то по-другому наказать ее. По-настоящему. К чему эти бесконечные вопросы? Вопросы, вопросы, вопросы. Одни сплошные вопросы. Разве ответы могут что-то изменить?

— Дэниэль, вы снова уходите в себя. Посмотрите на меня, пожалуйста.

Она нехотя распахнула веки и уставилась на серебряную кобру. Влево, вправо. Влево, вправо. Влево…

— Что вы видите, когда закрываете глаза?

Заброшенный автосервис. Темный коридор, лишь раскачивающаяся, мигающая лампа. Дерганные тени, плящушие на стенах. Из проржавевшей трубы капает вода. В оглушительной тишине, наполненной лишь хриплым звуком собственного дыхания, отдающего в заложенные уши, этот звук затапливает пространство волной. Едва различимое эхо их шагов. Они приближаются к основному помещению. Под ботинками что-то скрипит — то ли камешки, то ли разбросанные гвозди. Пахнет застарелым, горьким маслом.

— Дэниэль?

Голос миссис Мур донесся как будто из-под толщи соленой воды.

Сжатый кулак — «замри». Хэнк выглянул, «срезая пирог» — высунулся на долю секунды, чтобы оценить сектор за углом; вернулся в укрытие. Кольцо из пальцев — «чисто». Два пальца вниз — «готовься». Она кивает.

— Дэниэль, что вы видите сейчас? Поделитесь со мной.

Ее сектор. Перевернутый верстак, автомобильные домкраты, висящие цепи, полуразобранная машина. Чисто.

— Я смогу помочь только, если вы будете говорить…

Не показывать весь силуэт, двигаться по дуге, минимально обнажая оружие; держать доборный сектор; голосом не комментировать угрозы, только короткие команды. Они идут вдоль стен, рыщут в темноте, точно гончие, не врываясь лоб в лоб в потенциальный огневой коридор.

За машиной что-то дергается. Звенит металл. За моторным отсеком что-то блестит. Отражение? Ствол? Она не уверена. Пальцы дрожат. Это голова в балаклаве? Тряпка? Стрелять? Рано?

— Дэниэль.

Серебряный зрачок переводит взгляд на них. Нажми! Жми сейчас! ЖМИ! Пальцы онемели. СТРЕЛЯЙ ЖЕ! СЕЙЧАС! Вспышка. Громкий хлопок. Хэнк дергается, будто его бьет током, и валится в лужу. Щекой прямо в синеватый блеск бензиновой пленки. Он смотрит на нее. Нет. Нет, нет, нет.

— Дэниэль! — голос врача стал резче. — Смотрите на меня.

Она выстрелила? Она же выстрелила? Кровь. Запах крови, смешанной с бензином. Красные ладони. Бензин бывает красным? Хэнк, Хэнк, посмотри на меня. Хэнк?! Его рука в ее руке. Уже холодная. Глаза смотрят, но не видят.

— Дэниэль, вернитесь. Сейчас. Здесь нет опасности. Это прошлое.

Она распахнула глаза. Пульс грохочет в висках. Когда она снова успел их закрыть? Это она всхлипнула? Вкус металла на губах и языке. Пряный, теплый. Горло першит от запаха бензина.

— Дышите, Дэниэль. Раз, два, три — задержка. Это прошлое. Выдыхаем. Вы в безопасности. Прошлое осталось в прошлом.

Разве? В ее памяти Хэнк все еще падал. Раз за разом, снова и снова. И каждый раз она не стреляла, сколько бы ни кричала туда из настоящего.

— Раз, два, три — задержка.

Горло снова запершило. Запах бензина раздирает его, словно полосует когтями. Она закашлялась. Ее грозило погрести под дюнами воспоминаний, сорванных песчаной бурей паники. Комната потеряла устойчивость, завертелась и стала закручиваться в воронку, словно готовясь утечь в водосток. Дэниэль вскочила, покачнулась и рванула к выходу. Трясущимися руками повернула ключ в замочной скважине, сбежала по ступенькам и вырвалась на улицу, придерживаясь за грудь — паника раздувалась там, как воздушный шарик. Сердце колотилось с таким рвением, что ей казалось, будто ее стошнит прямо здесь. В голове грохотала кровь. Дыхание хрипело где-то в горле, в ушах, за глазами.

Ее серый Чероки мигал на солнечном свету, как спасительный маяк. Дэниэль едва попала в замок, распахнула дверь и завалилась внутрь. Захлопнула створку, отчего в груди взорвался воздушный шар — и Дэниэль разрыдалась. Слезы обожгли щеки.

Запах крови, смешанной с бензином. Красные ладони. Бензин бывает красным?

— Хэнк, Хэнк, посмотри на меня. Хэнк?! Диспетчер, 10-33, офицер ранен! — Голос срывается, она плачет, глотает слезы. Этого не может быть! — Требуется 10-71! Диспетчер?! 10-33, 10-71!

Она изо всех сил давит на рану. Только бы остановилась! Хэнк хрипит, замедленно моргает. Нет, нет, нет! Где этот чертов диспетчер? Рация трещит.

— Принято. Офицер ранен. Скорая и подкрепление направлены. Держите позицию, если возможно. Сообщите о состоянии нападавшего.

— Подозреваемый вооружен… еще активен… я… — В голове гудит, она слышит только кровь, что стучит в висках и свист собственного дыхания, стрекот рации.

— Понял. Подкрепление будет через две минуты. Офицер, оставайтесь под укрытием.