Неожиданный дар для дракона

Глава 8

Интерлюдия

Западный князь Дариен Хэйзерский стоял у высокого арочного окна своей личной библиотеки, и воздух вокруг него был пропитан напряжением, словно невидимая магическая энергия витала в каждом уголке. Его длинные аристократичные пальцы впивались в мраморный подоконник, оставляя тонкие трещины, которые казались живыми под его прикосновением. На запястье пульсировала брачная вязь — сложный черный узор, напоминавший переплетенные ветви ядовитого плюща, который обвивал его руку, словно живой. Каждый раз, когда Дариен терял терпение, узор вспыхивал золотистым светом, насмехаясь над его бессилием и подчеркивая его ярость.

В библиотеке, где древние фолианты стояли на полках, а магические артефакты мерцали, словно ожившие, воздух начал вибрировать от его ярости. Люстра, свисающая с потолка, дрожала, позвякивая хрустальными подвесками, как будто пыталась предупредить о надвигающейся буре. Дариен чувствовал, как его драконья сущность рвется наружу, требуя немедленных действий. Его голос, обычно уверенный и спокойный, теперь звучал как скрежет стали по старому камню.

— Усилить досмотры на всех выходах, — приказал он капитану стражи, стоявшему в почтительном поклоне у дверей. — Расставить стражу у всех негласных проходов. Проверить каждый подвал, каждую лачугу в трущобах. И если за сутки не будет результата...

Когда он повернулся, капитан почувствовал, как ледяная волна страха пробежала по его спине. Глаза Дариена светились золотисто-янтарным пламенем, зрачки сузились в вертикальные щелочки, а вокруг радужки вспыхивали крошечные искры. Это был знак того, что дракон внутри него пробуждается, готовый вырваться на свободу.

— Я начну искать её сам, — добавил князь, и капитан, бледный как полотно, снова поклонился, стараясь скрыть дрожь в коленях.

Двери библиотеки закрылись с тихим щелчком, оставив Дариена наедине с его яростью.

Он снова смотрел в окно, за которым раскинулся ночной Авар — его город, его владения, погруженные в темноту. Факелы на улицах мерцали, словно светлячки, освещая узкие улочки и мрачные переулки. В этом городе, где каждый камень знал его шаги, пряталась она. Ведьма, которая осмелилась не только ударить его, но и сбежать.

Дариену это не нравилось. Совсем не нравилось. Ему не нравилось откладывать важные переговоры с восточными кланами, которые могли изменить баланс сил на материке. Не нравилось тратить драгоценное время и ресурсы на поиски этой старой ведьмы, которую Омела в своем пророческом бреду назвала "даром". Но больше всего его раздражало то, что она смогла уйти. Сбежать из стен его собственного дворца. Это было оскорбление, вызов, брошенный лично ему.

Князь резко развернулся, его длинный плащ из кожи песчаного рурха взметнулся, задевая хрустальные бокалы на столе. В зеркале напротив мелькнуло его отражение — благородные черты лица исказила ярость, а кожа на висках начала покрываться переливающийся чешуёй, которая блестела в свете луны.

— Я найду тебя, — прошептал он, обращаясь к пустому залу. — И когда это случится, ты пожалеешь.

Где-то вдалеке пробили полночь, но Дариен не собирался спать. Не сегодня, не пока в его владениях скрывалась та, кто осмелилась бросить ему вызов. Он знал, что ему придется использовать все свои силы, чтобы найти её. И когда он это сделает, он заставит её заплатить за каждую отнятую у него минуту.

Серафима

Солнце ещё даже не думало подниматься, когда весь дом содрогнулся от мощного грохота. Я подскочила с кровати так резко, что звёзды перед глазами закружились в безумном хороводе. Сердце колотилось в горле, словно хотело выпрыгнуть наружу.

— Что за… чёрт? — хрипло прошептала я, чувствуя, как холодный страх сковывает грудь.

Дети на кровати зашевелились, сонно жмурясь. Я спрыгнула с постели и бросилась к пыльному окну.

За дверью стоял Рорых. Его массивный силуэт едва помещался на небольшом крыльце.

Пока дети протирали глаза, я лихорадочно пыталась привести себя в порядок. Натянула платье задом наперёд, пришлось переодеваться. Плеснула ледяную воду из таза себе в лицо, чувствуя, как холод бодрит и отрезвляет. Попыталась пригладить растрёпанные волосы, но безуспешно. На бегу заплела косу, которая вышла криво.

На полпути к двери я остановилась как вкопанная. Рука сама потянулась к шее, где висел странный артефакт — ошейник. Этот загадочный предмет, который вернул мне молодость, всё ещё был на месте, но я почти не ощущала его присутствия. Металл, ещё вчера казавшийся чуждым и холодным, теперь словно слился с кожей, став её продолжением.

«Как наручные часы, которые носишь годами и перестаёшь замечать их тиканье», — мелькнула мысль, но я тут же отогнала её, не время для размышлений.

Я распахнула дверь, и в лицо ударил свежий, но холодный утренний воздух. Первые лучи солнца только начали пробиваться сквозь облака, окрашивая небо в нежные розовые и золотые оттенки.

В одной руке Рорых держал огромный деревянный короб, покрытый царапинами и вмятинами, словно это был трофей, добытый в битве. В другой руке — потрёпанный сундук с металлическими инструментами, которые звенели при каждом его движении, словно рождественские колокольчики.

Город за спиной орка только просыпался. Где-то вдалеке раздавались крики уличных торговцев, разносивших свежий хлеб. Воздух был пропитан запахом дыма и пряных трав.

— Здравствуй, Рорых. Не ожидала тебя так рано, — произнесла я, стараясь скрыть раздражение от такого экстремального пробуждения за улыбкой.

Орк смущённо переступил с ноги на ногу, его огромные ботинки оставили на пороге следы грязи.

— Прости, Сера, — произнёс он, почесав затылок. — Забыл, что люди любят поспать подольше.

— Ладно, Рорых, — вздохнула я. — Что там у тебя?

Он улыбнулся, его глаза блеснули в предрассветном свете.

— Так это, окна же вставлять пришёл.

Пока Рорых колдовал над окнами, я сварила простую, но сытную кашу с сухофруктами. Аромат свежего хлеба и сладковатый запах сухофруктов наполнили кухню, создавая уютную атмосферу.