Неожиданный дар для дракона

Глава 11

— Как это понимать? — спросила я Пинкуса, не веря своим глазам.

В руках я держала лист плотной желтоватой бумаги, испещренный замысловатыми печатями и витиеватым почерком. Всё бы ничего, если бы не имя владельца.

— А что не так? — невинно, с деланным недоумением поинтересовался этот… этот… У меня даже приличных слов не нашлось на него.

Он смотрел на меня круглыми удивлёнными глазами, но в уголках его губ пряталась предательская усмешка.

— Я, конечно, Вам безгранично благодарна, достопочтимый Пинкус, — начала я, стараясь говорить максимально вежливо, хотя каждый мускул требовал схватить его за бороду и хорошенько встряхнуть. — Но не могли бы Вы объяснить, почему сделали для меня именно такие документы?

— Не ценишь ты благородные и совершенно несвойственные порывы щедрости достопочтимого гнома! — возмущенно воскликнул он, прижимая короткие руки к груди, словно я нанесла ему смертельную обиду. — Я рискую своей репутацией! Связями! А ты…

Он смотрел на меня с определённым подтекстом, взывая к моей совести. Но совесть моя, между прочим, почила смертью храбрых ещё в лихие девяностые, когда совестливые в развалившемся союзе попросту не выживали.

И вот стоим мы с ним посреди лавки, уставленной магическими безделушками, и смотрим друг на друга: я — с немым требованием, он — с наигранной невинностью. Видимо поняв, что стыдно мне не становится и чувство это из меня вышибать бесполезно, он махнул рукой и устало, уже без всяких театральных эффектов, заговорил:

— Ладно-ладно, не смотри на меня так. Это, — он ткнул коротким пальцем в злополучную бумажку, — единственные документы, подходящие человеческой женщине твоего возраста и предполагаемого социального статуса, которые можно было достать быстро, тихо и не вызывая лишних вопросов.

Гном хитро прищурился, и его голос стал многозначительнее:

— В городе, милочка, усилили досмотр. Уже почти неделю, как возле всех ворот и потайных выходов дежурит стража. Не просто караул, а самые что ни на есть проверяющие. Говорят, ищут какую-то ведьму. Сам князь, слышал, заинтересован… — Он с намёком поднял бровь, давая мне понять, что прекрасно осведомлён, кто эта «ведьма».

Яснее ясного. Значит, у ушлого гнома сейчас из-за меня возможности несколько урезаны, и он действовал в рамках того, что было доступно быстро и безопасно.

Я безусловно рада и бесконечно благодарна Пинкусу за оказанную помощь. Понимаю головой, что быть безымянной бродяжкой в данной ситуации — верный путь в темницу. Но быть Ясерей Кубуб, стопятидесяти лет от роду, дочерью провинциального торговца ведьминскими настойками… Мне не очень-то и хотелось. Кстати, возраст местных жителей — тоже отдельная песня, здесь простые люди жили до трехсот лет, маги и прочие магические существа — и того больше.

Если к возрасту и происхождению у меня претензий не было, торговля зельями звучала даже забавно, — то имя! Имя! Ясеря. Чтоб его… в самом деле. Оно было настолько нелепым и неблагозвучным, что, казалось, даже бумага, на которой оно было выведено, съёжилась от стыда.

Я вздохнула, смиряясь с неизбежным. По крайней мере, теперь я была легальна. Пусть и Ясеря Кубуб.

Первый рабочий день ознаменовался для меня не только новыми, пусть и чудовищно нелепыми, документами и официальными обязанностями, но и первой попыткой применить свой странный дар на практике. После того как утренний наплыв посетителей схлынул, Пинкус таинственно подмигнул мне и жестом пригласил следовать за собой. Мы снова вошли в ту самую злополучную кладовку.

Гном, возбуждённо подпрыгивая, долго копался в огромном сундуке, стоявшем в самом тёмном левом углу, и наконец вытащил на свет божий маленькую бархатную коробочку. Внутри, на чёрном бархате, лежало изящное серебряное кольцо с камнем цвета запёкшейся крови.

— Это помолвочное кольцо, — с благоговением прошептал Пинкус, беря аккуратно, словно оно было сделанно из самого хрупкого хрусталя. — Когда-то его создал величайший эльфийский мастер-артефактор для будущей жены своего императора. Говорят, если надеть его на палец своей избраннице, камень покажет, какая жизнь с ней будет. Счастливая или… не очень. Только представь, мы сможем кому-то подарить счастливый брак! Свести сердца!

— И, конечно же, огромные деньги, вырученные за это украшение, здесь ни при чём? — не удержалась я от колкости.

— Пф-ф! — фыркнул гном, но глаза его весело блеснули. — Побочный эффект благородного дела! Ну же, попробуй оживить его!

Он осторожно вложил холодное кольцо мне в ладонь и тут же отскочил на шаг.

Я замерла в ожидании, ждала, когда перед глазами поплывут знакомые разноцветные пятна, превращающиеся в сияющие нити. Ведь в прошлые разы всё происходило именно так — меня вело, меня направляло помимо моей воли. Но прошло сначала пять, затем десять. Ладонь оставалась обычной, кольцо — просто красивым, но мёртвым куском металла и камня. Никакого тепла, никакого сияния, никакого головокружения. Абсолютно ничего.

Гном, не сводивший с меня глаз, начал недоумённо почесывать бороду.

— Знаете, уважаемый Пинкус, — наконец выдохнула я, — мне кажется, что эта моя… способность… проявляется сама по себе. Спонтанно. И, скорее всего, пока что совершенно не подчиняется моим желаниям или усилиям воли.

Я с лёгким разочарованием протянула ему кольцо обратно. Он взял его, задумчиво покрутил в своих пальцах, поднёс к глазу, будто пытаясь разглядеть малейшую искру жизни внутри камня.

— Может, ты и права, — с лёгким вздохом уступил он. — Значит, подождём, когда твой дар сам себя проявит. Всему своё время. А пока, — его тон снова стал деловым, — давай работать! — И мы вышли из кладовки обратно в лавку.

Постепенно я начала вливаться в работу. Честно говоря, мне было даже интересно. За день перебывала уйма самых разных личностей, взволнованные молодые люди, совавшие мне зажатые в потных ладонях семейные реликвии; надменные дамы, оценивающе осматривавшие выложенные в витрине безделушки; бойкие торговцы, пытавшиеся сбыть сомнительный товар. Кто-то вызывал неподдельный интерес, кто-то — лёгкое неприятие, но меня более чем устраивала эта работа.