Неожиданный дар для дракона

Глава 16

Дариен Хейзерский, Западный Князь

Никому из моих подчинённых не удалось найти беглянку. Я чувствовал её в городе — эта проклятая Вязь тянулась между нами, как тугая струна, — но отчего-то больше не мог отследить её точное местоположение. Она словно растворилась, и это подогревало мою ярость. Как она, немощная старуха, смогла так ловко скрыться?

Но в конце концов я взял себя в руки. Буря в душе усмирилась, уступив место ледяной, расчётливой злости. Покинуть дворец и оставить всё на самотёк, я не мог — слишком многое стояло на кону. Предстоящий визит делегации Восточного Князя требовал моего неусыпного внимания. Каждое неверное движение могло обернуться политическим кризисом. Но выход я нашёл.

— Вы хотели меня видеть, Сиятельный? — в дверях кабинета возникла знакомая фигура и склонилась в низком, почтительном поклоне.

— Сердрин, прекрати, — поморщился я. Уж кого-кого, а его — своего давнего и самого верного друга, связанного со мной нерушимой магической клятвой, — видеть преклонённым я не желал.

Он выпрямился, и на его лице появилась привычная лёгкая усмешка. Он подошёл и, не дожидаясь приглашения, опустился в кресло напротив моего стола.

— Зачем ты меня вызвал? — недовольно спросил он, развалившись с показной небрежностью. — Мало того что всех моих подчинённых на уши поднял, толком не объяснив зачем, так ещё и меня оторвал от весьма… деликатных дел.

Я видел, что его задела моя секретность. Но я боялся сорваться, слишком уж сильно бушевали во мне эмоции после побега этого «подарочка» Омелы. Я не спешил заговаривать, налил нам обоим по бокалу выдержанного красного вина. Сердрин взял свой, подождал, пока я сделаю первый глоток, и лишь потом отпил сам. Мы молча сидели в тишине моего кабинета, погружённые в свои мысли.

— У меня к тебе есть просьба, — наконец начал я, отставляя бокал. — Личного характера.

Он поднял бровь, ожидая продолжения. И я рассказал. Всё. О сделке с Омелой. О том, что она прислала вместо обещанного какую-то старую ведьму. О Брачной Вязи, что намертво приковала меня к ней. О её побеге. О том, что я не могу её найти, но чувствую, что она здесь.

После того как я озвучил свою просьбу, Сердрин молчал так долго, что я уже начал думать, не оглох ли он. А потом он разрядился такой тирадой отборных, заковыристых ругательств, что я, признаться, на мгновение впал в ступор. Он матерился на пяти языках, включая древний драконий, что говорило о степени его недовольства.

— Ты хоть понимаешь, что именно ты предлагаешь? — наконец выдохнул он, его лицо было мрачным. — И к чему это может привести, если, не приведи духи, об этом узнает кто-то ещё? Это же безумие, Дариен!

— Ты ведь и сам понимаешь, что сейчас у меня другого выхода нет, — ответил я тихо, но твёрдо. Холодный разум уже всё взвесил. Риски были чудовищными, но альтернатива — позволить этому позору продолжаться — была неприемлема.

Сердрин замер, его взгляд стал тяжёлым, оценивающим. Он видел всё то же, что и я. Наконец он резко выдохнул, откинувшись на спинку кресла.

— Понимаю, — произнёс он с безрадостной покорностью. — Конечно, понимаю. Что ж, друг... Я согласен.

А спустя несколько дней всё уже было готово. Я отдавал себе отчёт во всех рисках. Если бы не нерушимая магическая клятва верности, связывающая меня с Сердрином, я бы никогда не решился на этот отчаянный шаг. Но тянуть больше не было ни сил, ни возможности. Каждый день промедления незаметно, но неумолимо укреплял мою связь с этой ведьмой, грозя стать поистине нерушимой, если всё так и продолжится.

Ритуал был подготовлен в полнейшей тайне. Опасный и невероятно рискованный. Мы спустились в подвал родового особняка Сердрина, где на каменном полу был начертан сложнейший круг из рун, светившихся тусклым багровым светом. Воздух гудел от сконцентрированной магии, пахло озоном и жжёной костью.

Сердрин стоял в центре круга, его лицо было сосредоточенным и бледным. Низким, монотонным речитативом он читал заклинание, его голос звучал чужим, многоголосым эхом. На последних, ключевых словах я должен был встать в круг рядом с ним.

— Энвериас! — пронёсся его голос, обретая металлическую силу.

Я сделал шаг вперёд, пересекая границу светящихся линий.

И тут же моё тело скрутило такой болью, будто его выворачивали наизнанку, ломали кости и рвали плоть. Я сжал зубы до хруста, изо всех сил стараясь не закричать, удерживая сознание. Даже мой первый оборот в юности был менее мучительным, чем это. Мир померк, сузившись до всепоглощающей агонии.

Когда вспыхнувшие с ослепительной силой магические знаки наконец погасли и боль отступила, я осознал себя лежащим на холодном камне. Я вскинул руку — не свою, а более тонкую, с длинными пальцами и знакомым перстнем с фамильным гербом Шовских — и с облегчением убедился, что всё прошло как надо.

Ритуал обмена внешностью считался одним из самых сложных и опасных, доступных лишь величайшим мастерам. Но, несмотря на все мои сомнения, Сердрин смог его провести. Теперь он, стоя надо мной, с нескрываемым интересом разглядывал меня. Признаться, это было странное чувство — видеть, как на тебя смотришь ты сам.

Он размял плечи, поведя ими, привыкая к новым, более широким габаритам. Я был выше и массивнее своего друга, и моё тело явно было ему непривычно. Мне же, напротив, казалось, будто меня засунули в тесный, на два размера меньше, костюм.

Как бы ни был хорош этот отчаянный план, у меня был в запасе всего месяц, от силы чуть больше, чтобы найти беглянку. После этого заклинание перестанет действовать, и я верну себе свой истинный облик. Но иного пути я просто не видел. Мне была необходима эта ведьма, но и политику нельзя было посылать к фырсовой матери.

Никто не должен был узнать о моём уязвимом положении. Случись что с женщиной, носящей мою Брачную Вязь, удар по мне будет сокрушительным — и не только магическим. А эти бесплодные поиски уже начали вызывать ненужные вопросы и настороженные взгляды при дворе. Теперь же охота начиналась по-настоящему.