Неожиданный дар для дракона

Глава 17

— Что значит, вы не знаете?! — мой голос сорвался на крик, и я сама испугалась его резкости.

Я стояла перед главой бродячей труппы артистов, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони.

Пожилая женщина с усталым лицом лишь беспомощно развела руками.

— Мы доехали до этой остановки, разбили лагерь. Дети были с нами. А утром… утром их уже не было. Просто исчезли.

— Мадам Кубуб, — твёрдая рука схватила меня за локоть и оттащила в сторону.

Это был Шовский. Его голос звучал спокойно, но в глазах читалось напряжение.

— Успокойтесь. Это артисты. Они ничего не видели. Ваш крик ничем не поможет делу, только напугает их ещё больше.

— И что Вы мне предлагаете?! — я вырвала руку, раздражённо смерив его взглядом. Гнев и страх клокотали во мне, ища выхода. — Поехать домой и сделать вид, что всё нормально? Оставить их там, где бы они ни были?

— Нет, — он покачал головой, его взгляд стал острым. — Но и здесь мы теряем драгоценное время, которое можно потратить с пользой. В нескольких часах пути отсюда есть небольшая деревня. Там живёт одна сильная ведьма. Если дети где-то рядом, она сможет помочь их найти.

Он говорил так убеждённо, так уверенно, что мне всем сердцем захотелось ему верить. Но внутри, в самой глубине души, что-то кололо и ёкало, подгоняя меня. Мерзкий, навязчивый шёпот подсказывал, что мы уже опаздываем, что каждое мгновение промедления отдаляет нас от детей.

Но делать было нечего. Взяв себя в руки и подавив панику, я кивнула. Весь наш отряд снова тронулся в путь.

Спустя почти три часа, уже в сгущающихся сумерках, мы въехали в деревню. Ну, как деревню — это был скорее небольшой, но удивительно ухоженный городок с мощёными улочками, аккуратными домиками под черепичными крышами и уютными светильниками у ворот. Здесь пахло дымом, свежим хлебом и спокойствием, так ярко контрастирующим с моей тревогой.

Тервин ловко подозвал одного из местных мальчишек, игравших на улице. Тот, получив пару медных монет, взял на себя роль проводника, резво ведя нас по извилистым улочкам к дому той самой ведьмы.

Небольшой ухоженный домик, утопающий в зелени, стоял на самом отшибе, ближе к опушке леса. Я ожидала увидеть каноническую старуху в чёрных одеждах, сгорбленную и покрытую морщинами. Но дверь открыла молодая, поразительно красивая девушка в простом зелёном платье. Её чёрные, как смоль, волосы струились по хрупким плечам, а глаза были тёмными и бездонными.

— Здравствуй, матушка ведьма, — почтительно поклонился мальчишка.

— Здравствуй, Онирон, — её голос был мягким, обволакивающим. — Кого ты к моему порогу привёл?

— Здравствуй, Селена, — спрыгнул с коня Шовский, его тон был вежливым, но в нём сквозила лёгкая напряжённость. — Помощь твоя нужна.

Она посмотрела на него, и мне показалось, что её глаза на мгновение заволокла молочная пелена. Блестящие чёрные очи стали тусклыми и невидящими, а сама девушка слегка дрогнула, будто от внутреннего толчка.

— Здравствуй, дитя огня, — наконец произнесла она, и взгляд её снова стал ясным. — Проходи.

Мы всей толпой ринулись к калитке, но она резко взмахнула рукой.

— Только огненный… И ты, — её палец ткнул прямо в меня.

Никто не стал с ней спорить. Остальные, включая недовольную Гару, остались ждать снаружи.

Жильё ведьмы оказалось на удивление уютным. По стенам и потолку были развешаны связки ароматных трав, в очаге потрескивал огонь, а в воздухе витал странный, но успокаивающий запах — смесь сушёных цветов, кореньев и чего-то ещё, неуловимого.

— Слушаю вас, — усевшись за простой деревянный стол, проговорила она.

— Я думаю, ты и так всё знаешь, — уже не столь почтительно ответил Шовский, его губы презрительно изогнулись.

— Зря ты, дракон, на моих сестёр злобу держишь, — всё так же доброжелательно сказала она, не обращая внимания на его неприязнь. — Не мы то придумали, сам знаешь. Не нам и исправлять.

— Знаю, — сквозь зубы выдавил он. — Но я сюда не затем пришёл, чтобы вспоминать старые обиды…

— Вижу, — вздохнула она, поднимаясь. — Вещи личные давайте.

Как оказалось, я не зря в порыве паники схватила с собой все личные вещи Мирелии и Виареля. Ведьма взяла их, аккуратно отрезала по небольшому кусочку от каждой и удалилась в соседнюю комнату.

Её не было минут пять, может, больше. Когда она вернулась, в её руках был деревянный медальон круглой формы. В его сердцевину была вставлена стеклянная крышка, а под ней лежали те самые кусочки детских вещей.

— Если в нужную сторону ехать будете, он нагреваться станет. И чем ближе к цели, тем горячее. Ежели неправильно поедете — холодом от него повеет.

— А… — начал Шовский, но ведьма тут же его перебила.

— Ты сам знаешь, что не имею права о будущем говорить прямо, — строго сказала она. — Только намёками. Одно могу сказать, коли поторопитесь, сможете спасти несколько жизней. Держите путь к Проклятому лесу.

— Спасибо, — прошептала я онемевшими от страха губами и, схватив медальон, поспешила к выходу.

Уже переступая порог, я краем уха услышала тихие слова, обращённые к Шовскому.

— Не сомневайся, дракон. Правильный выбор сделал. Не поехал бы — и потерял бы самое дорогое.

Я не стала оборачиваться, но её слова отозвались в моей душе ледяным эхом. Мы вышли наружу, и я сжала в ладони деревянный медальон, чувствуя его прохладу. Теперь у нас был компас.

Сердце колотилось бешено и громко, заглушая все остальные звуки. Ко мне обращались с вопросами, но язык словно прирос к нёбу. Я не могла вымолвить ни слова, лишь молча, дрожащей рукой, показала на деревянный медальон, сжимая его в ладони.

— Дети ушли в сторону Проклятого леса, — сухо и бесстрастно проговорил за меня вышедший следом Сердрин. Его слова повисли в воздухе, вызывая тяжёлую, гнетущую тишину.

— Стой.

Я даже не заметила, когда ведьма бесшумно вышла из дома и появилась рядом. Её тонкая, но сильная рука схватила за запястье Гару, которая уже было направилась к лошади.