Неожиданный дар для дракона

Глава 19

Пока наёмники методично обыскивали тела преступников, ища выживших для допроса, а я раздавала перепуганным детям воду и еду, мир вокруг внезапно поплыл. Но на этот раз это было не несколько цветных нитей, что я видела раньше. Передо мной взорвалось настоящее буйство красок.

От стоящей стеной серой пелены тумана исходили тысячи, десятки тысяч светящихся нитей всех оттенков радуги. Они пульсировали, переплетались, образуя гипнотический, невероятно сложный узор, который тянулся только ко мне.

Я попыталась крикнуть, позвать кого-нибудь, но не смогла выдавить ни звука. Горло было сжато невидимой удавкой. Моё тело, словно марионетка, которую дёрнули за ниточки, резко развернулось и пошло к туману. Я сопротивлялась изо всех сил, мысленно упираясь, пытаясь закричать, но горло не издало ни единого звука, а ноги не слушались. Они несли меня вперёд.

Никто не обратил внимания. Все были заняты, наёмники — своей кровавой работой, дети — едой и водой. Шовский, стоявший ко мне спиной, что-то говорил Тервину.

С каждым шагом туман становился ближе, гуще. Я уже могла различить очертания искривлённых, больных деревьев, проступающих сквозь серую пелену. Воздух стал тяжёлым, сладковато-гнилостным. Страх сдавил горло ледяным кольцом. Я мысленно билась и металась, пытаясь скинуть это жуткое оцепенение, но это было бесполезно.

Вот я уже в десяти шагах от проклятой границы. Пять. Три.

Шаг. Ещё шаг.

Чем ближе я подходила, тем труднее было дышать. Я понадеялась, что потеряю сознание от нехватки воздуха — может, это остановит эту чёртову магию. Но нет. Моё тело продолжало идти, послушное чужой воле.

Шаг.

Я уже могла бы коснуться рукой клубящейся, живой стены тумана, если бы могла ею управлять.

— Мадам! — позади раздался резкий крик Сердрина. Я услышала его быстрые шаги. — Не подходите к…

Его голос оборвался на полуслове.

Я сделала последний шаг.

Сначала вокруг был лишь густой, непроглядный туман, обволакивающий всё словно влажный саван. Он забивал рот и нос, лез в глаза. Я видела лишь смутные очертания древних, скрюченных деревьев, которые возникали прямо передо мной и так же внезапно исчезали в молочной пелене.

А потом… потом меня ослепило.

Туман рассеялся в одно мгновение, словно его и не было. Яркое, летнее солнце ударило в глаза. Воздух стал чистым и пьянящим, пахнущим цветущими цветами и свежестью. Под ногами зашелестела сочная, изумрудная трава.

Но я не могла остановиться, чтобы насладиться этим неожиданным покоем. Та же невидимая сила неумолимо тянула меня вперёд, через цветущую поляну, к одиноко стоящей на ней статуе.

Это была прекрасная женщина, искусно высеченная из белейшего мрамора. Казалось, вот-вот она вздохнёт, и грудь её поднимется, а глаза оживут. Именно к ней меня и вела эта проклятая магия. Моё тело врезалось в холодный камень, и ладонь сама легла на гладкую поверхность пьедестала.

В тот же миг камень под ладонью ожил и словно запульсировал. От него потянулись светящиеся янтарно-красные линии, похожие на живые лозы. Они оплели моё запястье, поползли вверх по руке к плечу, а от него — к груди, прямо к сердцу. Там они застыли на мгновение, впитываясь в плоть.

В голове взорвался калейдоскоп чужих образов, лиц, голосов, обрывков незнакомых воспоминаний. Боль, восторг, ужас, любовь — всё смешалось в один оглушительный вихрь.

Яркий свет окутал статую, ослепляя, и я наконец погрузилась в благословенную тёмную бездну, потеряв сознание.

Дариен Хейзерский, Западный князь

Глупцом я не был. То, что сюда потянулась всякая шваль, прихватив с собой эльфийских детей, говорило лишь об одном, кто-то очень умело и грамотно чужими руками пытался добиться… чего?

Вот этого я пока не понимал. Все прекрасно знали, что эти земли прокляты. Многие пытались бороться за родных и любимых, попавших в эту ловушку, но увы — все они бесследно исчезали. И сейчас эти твари по сути обрекали детей на верную и мучительную гибель.

Я старался не расслабляться. Неизвестно, ждали ли бандиты подкрепления или ещё одни идиоты решат рискнуть ради пресловутых сокровищ Проклятого леса. Я расставил по периметру поляны несколько магических охранок — невидимых сигнальных чар, способных в случае неожиданного нападения сдержать врага хотя бы на несколько мгновений. И этим я ополовинил свой и без того скудный в этом обличье магический резерв. Треть уходила на поддержание личины Сердрина. Мне казалось, я всё учёл.

Мы приступили к осмотру трупов, ища хоть одного выжившего. Мне отчаянно нужно было знать, что творится на моей земле. И без того стало неспокойно с тех пор, как проклятые земли по решению княжеского совета присоединили к Западному княжеству.

Но тут я заметил движение на краю поляны.

Обернулся и увидел, как эта невозможная женщина заворожённо смотрит на клубящуюся стену тумана, отделяющую нас от леса. Ну, подумаешь, интересно посмотреть на это «страшное чудо» подумал я. Но потом она сделала шаг. И ещё один. Её движения были неестественно плавными, будто во сне.

— Мадам! — крикнул я, но она не обернулась, не услышала. — Не подходите к лесу!

Последнее слово она уже не услышала — её фигура растворилась в серой пелене.

Я сорвался с места, повинуясь слепому, животному инстинкту, который заглушил все доводы разума. Я даже не мог остановиться на мгновение, чтобы осмыслить происходящее — всё внутри сжалось в ледяной ком, безжалостно отсчитывая мгновения до точки невозврата.

Я влетел в белый, плотный, почти осязаемый туман. Движения сразу замедлились, будто воздух вокруг противился всему живому. Каждый шаг давался с усилием, но я упрямо шёл вперёд, повинуясь единственному ориентиру — тонкой, но неразрывной нити Брачной Вязи. Она горела на моём запястье, словно раскалённая проволока, указывая направление. Здесь, в этом месте, где действовали иные законы, сквозь чужую личину всё явственнее проступала моя истинная сущность. Я в стократ острее ощущал всё вокруг, включая эту проклятую и спасительную связь, осознавая тот факт, что моя жена всё это время была рядом.