Неожиданный дар для дракона

Глава 22

Дариен Хейзерский, Западный князь

Первые лучи солнца ласкали её кожу, и я не мог оторвать глаз. Она двигалась среди пробуждающейся природы с тихой грацией, и каждое движение отдавалось во мне довольством. Эта ночь… Она была не просто страстью. Это было признание. Признание плоти и крови, которое кричало громче любых клятв. Я чувствовал, как вязь на моём запястье пульсирует в такт её дыханию, сплетая нас ещё теснее.

— Фима, — хрипло позвал я, когда она стала одеваться.

— Нам пора идти, — бросила она, не оборачиваясь.

Желание ночи сменилось холодом в груди. Я вскочил и последовал за ней. Когда я схватил её за руку, она вздрогнула, но не стала оборачиваться.

— Постой. Я сделал что-то не так? Обидел тебя? — Голос сорвался, выдавая мою напряжение.

— Нет. Ты был великолепен. — Её пальцы коснулись моей щеки, и на мгновение мир обрёл равновесие. Но затем пришёл удар. — Но не стоит усугублять, Рин. Это просто близость, ни к чему тебя не обязывающая. Нам было хорошо. Очень хорошо. Но больше это не повторится.

Просто близость. Её спокойный голос и такие неправильные слова всё больше раздували чёрный огонь внутри меня. Вся ярость, которую я сдерживал все эти недели поисков, страх потерять её, неоспоримая уверенность, что она моя — всё это вырвалось наружу.

— Ты ошибаешься, — сказал хрипло и холодно.

Она попыталась отступить, возводя между нами формальности.

— Отпустите, Шовский. Вы делаете мне больно.

Шовский. Эта маска вдруг стала невыносимо тесной. Она пыталась убежать. Снова.

— О, Темнейшая… Это выше моих сил, — прошипел я, прижимая её к себе так, что ещё немного усилий, и я бы мог сломать ей кости, но всё это пронеслось на краю сознания.

Я заглянул в её глаза, ища хоть каплю того тепла, что было ночью, но увидел лишь отстранённость. И тогда я сорвался.

— Ты моя. И я не желаю больше слышать от тебя подобные слова. Что значит «ни к чему не обязывает»? Быть может, ты часто это говоришь мужчинам? Поэтому так легко относишься к тому, что случилось между нами ночью?

Гнев ослепил меня. Я видел, как её рука взметнулась, позволяя ударить, пощёчина обожгла не щеку, а мое сердце. Это не было больно. Было унизительно. Унизительно, что она посмела. Унизительно, что женщина, ставшая моей женой, позволила себе то, что никто и никогда не позволял.

— Я не Ваша! Никогда не была и не буду!

Её слова стали последней каплей. Драконья сущность рванулась на свободу. Я почувствовал, как по лицу поползла чешуя, а голос превратился в рык.

— Моя!

Обострившимся зрением я заметил движение сбоку. Лерион. Его свистящий шёпот, обращённый к ней, добил меня. Он смел приближаться? Смел думать, что может её спасти? От меня?!

— Себя спаси, — резко повернув голову в сторону наёмника, прошипел. — Уйди, Лерион. Ради Темнейшей. И не смей приближаться к моей женщине.

И тогда она сделала это. Она попыталась вырваться. Этот жест отторжения, окончательный и бесповоротный, переполнил чашу. Защита, что скрывала мою истинную сущность, разлетелась. Я видел, как её глаза расширились от ужаса, когда перед ней предстал не Сердрин Шовский, а настоящий я.

В следующее мгновение инстинкт взял верх. Земля ушла из-под ног, кожа стала бронёй, а крылья рассекли воздух. Я подхватил её, аккуратно держа хрупкое тело. Не было мыслей, только древняя, первобытная уверенность: она моя. И на этот раз я не позволю ей убежать.

Впервые за долгие годы самообладание изменило мне. И всё из-за чего? Из-за вздорной, непредсказуемой женщины, которая осмелилась заявить, что страсть, поглотившая нас этой ночью, ничего не значит. Подумать только — моя собственная жена, сказала мне эти слова!

Конечно, я планировал всё объяснить мягко, подготовив её, открывшись постепенно. Но её роковой ошибкой стало обращение за помощью к другому мужчине. Что ж… Возможно, так даже лучше. Слишком долго я прятался за маской Сердрина, пора возвращаться к своим обязанностям. К своей истинной сущности.

Полёт и пронзительный ветер немного остудили пылающий в груди огонь ярости. Женщина в моих лапах не кричала, как в первый раз, она застыла в немом оцепенении.

Меньше чем за час я добрался до замка, опустившись на посадочную площадку южной башни.

— Наконец-то! — облегчённо выдохнул Сердрин, выходя из тени. Его лицо светилось искренней радостью, пока я возвращался в человеческую форму. — Я уж думал, меня здесь найдут и прикончат как самозванца.

— Надеюсь, никто не видел, как заклинание развеялось? — отрывисто спросил я, придерживая пошатывающуюся жену.

— Нет, я как только почувствовал ослабление связи, сразу же сюда ретировался. Знал, что ты прилетишь. А это… — Его взгляд скользнул на Фиму, которая стояла, ошеломлённо глядя на него.

В её глазах читался шок и полное непонимание. Она смотрела на моего друга так, будто видела призрака.

— Сердрин, уйди, — глухо прорычал я, едва сдерживая новый прилив гнева при виде того, как она разглядывает другого мужчину. Инстинкт требовал устранить любого возможного соперника.

К счастью, друг был понятливым. Он кивнул и без лишних слов быстро скрылся за колонной. Я же, не говоря ни слова, подхватил Фиму на руки — она не сопротивлялась, будто всё ещё не могла прийти в себя, и спустившись с башни понёс её вглубь замка, по знакомым коридорам, ведущим в мои личные покои. Каждый шаг по холодному каменному полу отдавался эхом в полной тишине. Я наслаждался её близостью, её теплом, даже если оно было порождено лишь шоком.

— Располагайся, — сказал я, опуская её на огромную кровать с балдахином в центре моих покоев. Шёлковые покрывала мягко прогнулись под её весом. — Я пришлю слуг. Извини, мне нужно ненадолго отлучиться.

Она не ответила, лишь смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Решив, что сейчас лучше дать ей время прийти в себя и обдумать новое положение вещей, я развернулся и вышел. У дверей, ведущих в моё крыло, стояла стража.