Неожиданный дар для дракона

Глава 26

Несколько дней в лагере стояла странная, зыбкая тишина, больше похожая на затишье перед бурей. Пострадавшие понемногу шли на поправку, и я проводила дни, помогая Рисциле, не переставая удивляться и восхищаться её мужеством. Дариен как-то вскользь объяснил, что она отдала часть собственной жизни, чтобы Верховная ведьма выжила. Сама же Маррида по-прежнему не приходила в себя, и её молчаливая, бледная фигура вызывала скрытое, но ощутимое волнение в рядах ведьм.

Я редко видела Дариена. Он всё время куда-то уходил и возвращался глубокой ночью — усталый, замкнутый, погружённый в свои мысли. А я старалась быть постоянно занятой, чтобы хоть как-то отвлечься от гложущей тоски по детям. Мысли о Гaрe, Мирелии и Виареле, которые должны были уже вернуться в город, захваченный врагом, терзали меня невыносимой тревогой.

В один из таких дней я решила ненадолго уйти в лес, в надежде найти в его тишине хоть каплю умиротворения. Воздух был свеж и прозрачен, солнечные лучи пробивались сквозь густую листву, рисуя на земле причудливые узоры. И вдруг... Сквозь щебет птиц и шелест листьев пробился пронзительный, истошный детский плач. От этого звука у меня замерло сердце, сжавшись в ледяной ком. Инстинкт сработал раньше разума — я ринулась на звук сломя голову.

Чем дальше я бежала, тем реже становились деревья. Вскоре я выбежала на широкую, залитую солнцем поляну. И в центре её, на краю, одиноко стояла небольшая плетёная корзинка. Из неё и доносился тот самый душераздирающий плач. Сердце ёкнуло от жалости и тревоги.
«Кто мог оставить младенца одного в лесу?»

Я подошла ближе и заглянула внутрь. В корзинке лежал малыш, который, увидев меня, резко замолк. Его большие, ясные глаза уставились на меня с интересом.
— Тихо, маленький, — прошептала я, наклоняясь. — Кто же тебя здесь оставил, такого крошку?

И в этот момент глаза ребёнка заволокла абсолютная тьма. Эта была живая, пульсирующая субстанция, которая, словно жидкий дым, стала вытекать из глазниц, окутывая его личико. Зрелище было настолько противоестественным и пугающим, что я инстинктивно зажмурилась, надеясь, что это галлюцинация, порождённая усталостью.

Но когда я снова открыла глаза, мир вокруг изменился. Я стояла не на солнечной поляне, а на знакомой, леденящей душу опушке. Передо мной вздымалась стена проклятого эльфийского леса, только теперь туман был цвета вороного крыла, и сквозь него, словно ядовитые змеи, пробивались и гасли жёлтые прожилки молний.

— Здравствуй, Дар, — раздался позади меня низкий, глубокий женский голос.

Я вздрогнула и резко обернулась. В нескольких шагах от меня стояла женщина. Она была пугающе красива. Её волосы цвета ночи, словно живые тени, струились до самого пола, а глаза... глаза были полностью чёрными, включая белки. Её тонкое, полупрозрачное платье из чёрной дымки ничего не скрывало, а лишь подчёркивало совершенные, холодные формы. Она была босой и стояла на траве с таким видом, будто это её законное владение. Она смотрела на меня без единой эмоции — ни интереса, ни злобы, — и от этого невыразимого безразличия по спине побежали мурашки, а дыхание перехватило от первобытного страха.

— Вы кто? — хрипло выдохнула я.

Её губы тронула холодная, безжизненная улыбка.
— Я — Лиая. Мать Первородной Тьмы.

Я не успела не то что спросить, а даже подумать, зачем она меня сюда притащила. Тьма, что струилась по её телу, словно обретя сознание, ринулась ко мне. Чёрные, неосязаемые щупальца окутали с головой, затянули в плотный, душный кокон и с силой дёрнули в сторону леса. Казалось, сердце вот-вот разорвётся в груди от ужаса, но прежде чем паника достигла пика, всё закончилось.

Тьма рассеялась так же внезапно, как и накрыла. Я оказалась перед двухэтажным уютным домиком, точь-в-точь таким, о каком можно мечтать. Вокруг него буйствовал шикарный сад, а среди роскошных цветов на деревянных качелях качалась девушка. Её лицо показалось мне смутно знакомым, будто я видела её в старой книге или на потускневшем портрете.

— Я уже говорила тебе, Лиая. Нет, — с лёгким раздражением произнесла она, но, повернув голову и увидев меня, замерла с выражением искреннего удивления. — Ой. А ты кто?

Решив, что хуже уже не будет, я подошла ближе.
— Девушка, а я где? — спросила я, озираясь по сторонам.

— В Эльфийском лесу, — ответила она, снова отворачиваясь к своим цветам. В её голосе прозвучала выцветшая тоска. — Именно о таком доме я когда-то мечтала, представляя нашу с Ниреем жизнь...

И тут во мне что-то сорвалось. Всё моё терпение, копившееся неделями, лопнуло. Я плюхнулась на мягкую траву, сжимая кулаки, чтобы сдержать злость, которая волной накатила на меня.

Надоело!

Сначала меня притащили в этот чёртов мир, подарили наглому дракону аки вещь, потом втянули в разборки, не спросив, а теперь в качестве вишенки на торте неизвестно куда закинули. В Эльфийский лес, чтоб его!

— За что Лиая тебя ко мне отправила? — спросила девушка, грациозно присев рядом.

— Откуда мне знать? — нервно бросила я. — Я просто шла по лесу, услышала плач, а оказалась здесь!

— Темнейшая никогда и ничего не делает просто так, — задумчиво произнесла она спустя несколько минут молчания. Потом её настроение резко переменилось. — Хочешь эльфийского вина?

Предложение прозвучало так буднично, словно она предлагала чаю. Что ж, в моей ситуации грех отказываться.
— А давай, — согласилась я, поднимаясь и следуя за ней к дому.

Внутри дом был так же прекрасен, как и снаружи. Казалось, он весь был соткан из солнечного света: большие панорамные окна, светлые стены, воздушные ткани. Мы устроились на огромном мягком диване в гостиной на первом этаже.

— Меня Фима зовут, — представилась я, когда она разлила золотистое вино по хрустальным бокалам.

— Эсфит, — ответила она.

— Слушай, а как отсюда выбраться? — спросила я, сделав первый глоток. Напиток оказался сладким и обманчиво лёгким.

— Никак, — печально ответила Эсфит. — Это моя плата за свободу. А тебя может вытащить только Темнейшая.