Неожиданный дар для дракона

Глава 28

Клинок, вернувшийся ко мне, леденил пальцы. Я резко провёл им по ладони, и алая, живая кровь заструилась по коже, падая тяжёлыми каплями в окружающую нас пустоту. Каждая капля исчезала во тьме с лёгким шипением, словно раскалённое железо опускают в воду.

— Я обращаюсь к Тьме Первородной! — мой голос прозвучал громко и чётко, нарушая звенящую тишину. — Да будет она свидетельницей и покровительницей! Пусть поразит она меня на месте, если я не в своём праве!

Воздух сгустился, давление возросло до невыносимого. Но прежде чем я успел произнести следующую фразу, невидимая сила сдавила грудь, вышибая воздух.

— А ну прекрати! — голос Лиаи прозвучал прямо в сознании, обжигая холодным огнём. Её магия, тягучая и плотная, окутала меня, запечатывая рану на ладони. — Я дала обещание сберечь твою жизнь, но кровавый ритуал в моей обители высосет тебя до последней капли. Хочешь видеть жену? Хорошо.

Она взмахнула рукой, и мир снова перевернулся. Тьма отступила, сменившись неестественно ярким, поддельным солнечным светом. Я стоял перед аккуратным двухэтажным домом, утопающим в буйстве идеальных, слишком ярких цветов. Всё здесь дышало искусственностью, словно картина, написанная талантливым, но безумным художником.

Дверь была не заперта. Войдя внутрь, я замер на пороге. В гостиной, у большого камина, сидела Серафима. Она откинулась на спинку дивана и залпом пила эльфийское вино прямо из горлышка бутылки. От этого зрелища что-то болезненно сжалось внутри.

— Это кощунство, — прозвучал мой голос, заставляя её вздрогнуть. — «Лунную росу» столетия выдерживали в пещерах под Саарскими водопадами. Пить её так — всё равно что резать шёлк тупым тесаком.

Она поперхнулась, и пьяные брызги вина окрасили её платье. Медленно, неверующе обернувшись, она уставилась на меня широко раскрытыми глазами.
— Ну вот, допилась до белочки, — прошептала она, снова зажмурившись. Потом резко открыла глаза, словно надеясь, что я исчезну. — А ну сгинь! Уходи!

— Ещё ни одна женщина не говорила мне таких слов, — я сделал шаг вперёд, и пол скрипнул под сапогом. — И уж тем более я не ожидал услышать их от собственной жены.

Она отшатнулась, но я был быстрее. В два шага преодолел расстояние между нами и подхватил её на руки. Она панически вцепилась пальцами в мой камзол.

— Она не сможет покинуть это место, — в дверном проёме, словно сгустившаяся тень, возникла Лиая. Её фигура загородила выход, а сама комната словно сжалась, стены стали ближе. — Таков был уговор.

Я не сводил с Темнейшей взгляда, чувствуя, как Серафима замирает в моих руках.
— Что ты хочешь взамен? Назови свою цену.

Бездонные чёрные глаза Лиаи сверкнули холодным любопытством. Она медленно приблизилась, и воздух застыл.
— А что ты предложишь, дитя огня? — она склонила голову набок. — Что может быть равноценно душе, добровольно отдавшейся во мрак?.. А если я скажу — твою жизнь?

Тишина повисла тяжёлым, плотным покрывалом. Я посмотрел на Серафиму, державшуюся за меня так, будто я был её единственным якорем в бушующем море. И в тот миг я понял, что никакая сила в мирах — ни свет, ни тьма — не заставит меня снова отпустить её.

Фима

В висках мягко пульсировала лёгкая дурманящая волна, а тело было невесомым, почти неосязаемым. С того момента, как я осталась одна в этом искусственном раю, прошло не больше часа. Я допивала эльфийское вино, наслаждаясь его сладковатой горечью, когда знакомый низкий голос пронзил тишину. Дариен оказался не порождением тоски или хмельного забытья, а живым, реальным и таким тёплым. Я прижалась щекой к его груди, ощущая под тонкой тканью рубаши ровный, уверенный стук сердца. В его объятиях было так правильно, так безопасно, словно я наконец-то нашла укрытие после долгой бури.

— Она не сможет покинуть это место, — прозвучал ледяной голос Лиаи, разрушая миг покоя.

Мышцы Дариена напряглись, стали твёрдыми, как сталь.
— Что ты хочешь взамен на её свободу? — его вопрос прозвучал вызовом, брошенным в самую бездну.

— А если скажу, что твою жизнь? — слова Темнейшей повисли в воздухе, сладкие и ядовитые.

Холодная волна прокатилась по моей спине.
— Я скажу, что не согласна, — я подняла голову, заставляя себя встретиться с бездонным взглядом Лиаи. Голос мой дрогнул, но в нём слышалась сталь. Мне не нужны были такие жертвы. Взваливать на себя отвественность за чужую жизнь? Нет уж, увольте. Я уже сделала свой выбор.

— Это мне решать, Фима, — спокойно, но не допуская возражений, произнёс Дариен. В его тоне сквозила та самая властность, что всегда заставляла меня внутренне съёживаться.

— Поставь меня, — потребовала я, и, едва ноги обрели опору, отступила от него, разрывая этот обманчивый круг безопасности. — Не тебе, Дариен. Не тебе. Я сама приняла решение остаться здесь. Мне не нужна твоя жертва, купленная такой ценой.

— Что ж, так тому и быть, — его лицо стало каменной маской, бесстрастной и холодной. Но глаза… глаза пылали. В них бушевал огонь, словно в горне кузнеца, где раскаляют докрасна сталь.

И снова я осталась одна. Воздух сомкнулся за его спиной, и в доме воцарилась гробовая тишина. Я всё сделала правильно, неустанно твердила я себе. Жизнь здесь, пусть в одиночестве, пусть в золотой клетке, лучше, чем осознание, что где-то там, в реальном мире, перестало биться сердце этого прекрасного, могучего дракона. Я своё уже пожила, мне жалеть не о чем. Мне даже выпал шанс — на старости лет очутиться в сказке. Пусть и пугающей, но оттого не менее прекрасной. Возможно, сложись всё иначе… возможно, я бы смогла полюбить его. Но жизнь, увы, не терпит сослагательных наклонений.

Первый день в пустом и прекрасном месте растянулся в вечность. Ощущение было странно знакомым, будто я вернулась в свою прошлую жизнь — в тот пустой, безмолвный дом, где я засыпала под вой ветра за окном. Но здесь я отвыкла от одиночества. Здесь всегда кто-то был рядом: дети, наёмники, ведьмы, он… И теперь тишина давила на уши, звенела в висках. Промаявшись несколько часов наедине с предательскими мыслями, я наконец провалилась в беспокойный, короткий сон.