Неожиданный поворот!

Глава 1

Обследования позади, тактика лечения определена – сегодня операция. Тупая, изматывающая боль, словно клещами, вновь вцепилась в левый бок. Вика знала: сейчас она разрастётся, поглотит всё вокруг, пока не останется ничего, кроме всепоглощающей агонии. «Скорей бы уже… месяц этого нескончаемого ада выпил все соки, больше не могу сопротивляться», – подумала она, увидев медсестру в дверях палаты.

– Климова, на выход.

Она послушно двинулась за ней по бесконечному больничному коридору, в конце которого, в операционной, её ждал хирург, Николай Александрович Гуров.

– Проходи, Виктория, располагайся, – он ещё раз пробежался глазами по её истории болезни, задержался на результатах последних анализов. Были нюансы, заставлявшие насторожиться, но он был уверен: удаление селезёнки пройдет успешно.

– Имя-то какое у тебя – победное! «Виктория» – значит «победа»! Он склонился над ней в ожидании анестезиолога.

– Боишься? – участливо спросил Николай Александрович, глядя в её глаза.

– Боюсь, – призналась Вика. – Очень боюсь.

– И я боюсь, честное слово, – с улыбкой ответил он, всматриваясь в её бледное лицо. Увидев его искренность, она слабо улыбнулась в ответ.

– Вика, считаем от пяти в обратном порядке, – услышала она ровный голос анестезиолога. – Пять, четыре, три… – дальше она не успела ничего произнести: непроглядная тьма сомкнулась над ней.

Виктория парила в объятиях нежнейшей перины, словно пушинка в облаке. Тело невесомо, мысли кристально чисты. "Как заново рождённая", – промелькнуло в сознании. Веки дрогнули, и небесно-голубые глаза, словно весеннее небо, устремились к резному потолку.

– Черт возьми! Где я? Это явно небольничная палата, – паника, словно змея, заползла под кожу, сковывая сердце ледяным ужасом.

Внезапно дверь бесшумно распахнулась, и в комнату не вошла, а скорее вплыла, дородная женщина в длинном, землистого оттенка платье с глухими рукавами. Белый передник завершал образ, навевая ассоциации с горничными из помещичьих романов. Как Вика любила Пушкина! "Метель", "Барышня-крестьянка"… Непревзойдённый гений, умевший вдохнуть жизнь в ушедшую эпоху.

Женщина неторопливо обвела взглядом комнату, что-то бормоча себе под нос. Вика, затаив дыхание, наблюдала за ней сквозь полуприкрытые ресницы, боясь нарушить звенящую тишину. Здоровая, кровь с молоком, с серыми, проницательными глазами под тонкими дугами бровей, чуть вздернутым носиком. Лишь узкие, плотно сжатые губы диссонировали с общим впечатлением.

Повернув голову, женщина встретилась взглядом с Викторией и тут же прижала руку к груди:

– Графинюшка, Виктория Александровна! Радость-то какая, очнулись! Мы уж и не чаяли, после такого-то удара, – причитала она, заботливо поправляя подушку.

– Э-э… после какого удара? – растерянно пробормотала Вика.

– Да как же, графинюшка, неужто запамятовали? Родители ваши, Александр Ярославович и матушка Дарина Ростиславовна, под обвал в Драконьих горах попали. Никому спастись не удалось.

– А вы… вы кто?

– Я нянюшка ваша, Глафира Ивановна Стрелкова. Неужели позабыли? – Она пристально вгляделась в лицо девушки. – Может, лекаря позвать? Он вчера был, да только ничего не прописал. А нам не только на микстуры, на визит-то денег едва хватает.

Фраза прозвучала словно приговор, обрывая поток невысказанных вопросов.

– Виктория Александровна, прикажете подать чего-нибудь к столу? – спросила она, не сводя с неё изучающего взгляда.

– Нет, спасибо. Я бы хотела отдохнуть. Голова раскалывается.

Глафира церемонно поклонилась и, так же тихо, исчезла за дверью.

"Что это? Игры разума после наркоза? Мне это совсем не нравится", – пронеслось в голове у Вики. Она приподнялась с постели, и тут же пол поплыл под ногами. Зажмурившись, сделала несколько глубоких вдохов. Стало немного легче. Собрав остатки сил, она, словно канатоходец, двинулась к трельяжу, видневшемуся неподалёку от двери, возможно, ведущей в ванную комнату.

Из зеркала на неё смотрела она сама… но в гипертрофированном варианте. Словно кто-то выкрутил настройки яркости на максимум. На овальном лице горели миндалевидные очи ослепительной синевы, обрамлённые густыми, бархатистыми ресницами. На высоком лбу, словно нарисованные тонким пером, выгибались изящные линии бровей. Аккуратный, чуть вздернутый носик придавал облику кокетливое очарование. А из-за пухлых, чувственных губ проглядывали ровные жемчужины зубов.

Вика изо всех сил ущипнула себя за руку и от резкой боли подскочила на месте. На коже вспыхнуло багровое пятно, грозясь превратиться в синяк. Но не боль волновала её сейчас больше всего. Она осознала, что попала в параллельную реальность, в тело своего двойника из другого мира. "А что с моим телом? Я умерла? Или мы поменялись местами?" Неожиданность произошедшего парализовала волю. Хотелось то ли истерически хохотать над причудами судьбы, то ли выть от вселенского одиночества в этом чужом мире.

– Так, спокойно, раз уж я здесь, надо приспосабливаться, – пробормотала она вслух. – Что я знаю? Да ничего, кроме имён этих, ненастоящих, погибших родителей. Начнём с другого. Я – графиня! Неплохой социальный статус. Но слова няни о нехватке денег на лекарства… значит ещё и нищая графиня. Что в итоге? Во-первых, дома меня никто не ждёт. Мои родители погибли в автокатастрофе три года назад, и звали их совсем по-другому. Во-вторых, у меня высшее образование дизайнера. Вот, собственно, и всё. Приплыли!

Размышления о своём незавидном положении утомили её, и Вика, добравшись до кровати, прилегла и неожиданно провалилась в сон. Видимо, тело её предшественницы ещё не до конца оправилось от потрясения.

Проснулась уже за полночь. Мучила жажда и зверский голод. Поворочавшись в постели и так и не сумев заснуть, она решила спуститься вниз, на кухню, в поисках хотя бы куска хлеба. Накинув на плечи халат, Вика вышла в коридор и оглянулась. Кругом царил полумрак. Лишь слабый луч света выхватывал из темноты небольшой пятачок пространства. Решив, что именно там может находиться лестница, она осторожно двинулась в ту сторону. Дойдя до светлого круга, она увидела крутую лестницу, чьи ступени терялись в непроглядной тьме.