Непобедимое Солнце

Глава 4. Куда исчез Принц?

Глава 4. Куда исчез Принц?
1.
Фея проснулась под утро. Впервые в своей жизни она ощущала какую–то неприятную тяжесть на сердце. Всю ночь ей снились кошмары.
Черные паукообразные существа с отвратительными жвалами и немигающими холодными насекомьими глазами лезли на нее, обхватывали отвратительными щупальцами ее тонкое тело, сосали ее кровь.
Принц стоял рядом, но пребывал в таком состоянии отрешенности, что не замечал ее. Он больше походил на манекен, а не на живого человека. Но, самое главное, – вместо глаз на лице Принца были пустые глазницы, из которых лился такой нестерпимо жгучий, такой убийственно яркий свет. Он на разные лады повторял одно и то же: «Она», «бесконечное совершенство», «совершенная красота», так что от монотонного повторения безжизненным голосом одних и тех же слов начинала болеть голова.
Жвалы и когти отвратительных существ впивались в ее тело все больнее и больнее. Они тащили Фею куда–то под землю. Она тянула руки к Принцу, а Принц смотрел куда–то мимо нее и говорил и говорил одну и ту же бессмыслицу. Наконец, Фею почти по самую шею затянули в какую–то черную нору насекомообразные существа. Она из последних сил цеплялась за верхний край норы, но сил оставалось все меньше и меньше, а лапы со все нарастающей силой тянули ее вниз. Наконец, не выдержав, Фея отпустила пальцы и полетела в самую бездну…
Фея с трудом разлепила опухшие и мокрые от слез веки и посмотрела в открытое окно. Рассвета еще не было, край горизонта только–только начинал светлеть. Ночную рубашку, равно как простыню и подушку можно было хоть выжимать. Сердце сдавила свинцовая тяжесть, дыхание никак не могло прийти в норму. Такого раньше никогда не было.
Интуиция Феи подсказывала, что произошло что–то ужасное. Ее опасения через мгновение подтвердились, когда она не увидела рядом с собой на постели Принца. Это было тем более странно, что Принц никогда, за всю их совместную жизнь, не просыпался раньше нее!
Первой же мыслью Феи была самая очевидная – Принц ушел, а точнее, сбежал! Волна тупой боли сдавила ее сердце, кровь застучала в висках, в глазах потемнело. Фея механически встала, по привычке спустилась вниз и подошла к Источнику, что бил ключом рядом с домом.
Дело в том, что каждое утро Фея вставала всегда на заре, при первых лучах утреннего солнца. Первый же еще не яркий, розовый луч пробуждал ее ото сна. Осторожно, стараясь не разбудить раньше времени Принца, который был большой охотник поспать, она вставала с постели и шла к источнику, что бил ключом недалеко от дома. Там она умывалась и пела, воздев высоко к небу свои тонкие белые ручки, гимн Брату – Рассвету. Эта волшебная песнь, которую пели все члены Сообщества, призывала силы природы помогать феям в их нелегком труде по служению Священным Принципам Порядка и Процветания Целестии.
Затем она шла на речку и купалась там. После чего, умастив тело розовым маслом, облачалось в новые одежды. Затем Фея отправлялась к ближайшему скоплению розовых облаков за волшебной пыльцой и сладкой ватой, которые составляли основную пищу для прекрасных представительниц ее расы и были источником всегда бодрого настроения, вечной молодости и цветущего здоровья. Когда же завтрак был готов, Фея будила Принца, детей и Зверят. Таков был неизменный распорядок жизни на протяжении пяти лет совместной жизни Феи и Принца.
И этот незыблемый порядок был сегодня нарушен.
В самом деле, зачем умываться, если еще нет солнечных лучей? Зачем петь гимн, если тоска, как рука мертвеца, ледяной хваткой вцепилась в сердце? Зачем готовить завтрак и будить Принца, если Принца больше нет и, возможно, уже никогда не будет? При этой мысли Фея развернулась, и, зябко поежившись от предрассветной прохлады, вернулась домой.
Бездумно, совершенно механически, она, словно привидение, обошла весь дом, заглянула в детскую, даже в подвал и на чердак, обошла ближайшие окрестности в робкой надежде найти Принца, но его нигде не было. Потом она, хлопнув себя по лбу со словами «Вот, глупая!», взяла свой волшебный хрустальный шар и, сформировав в голове образ Принца, послала мысленный сигнал шару: «Искать!» Шар несколько раз мигнул и погас. Он даже не попытался ничего показать Фее. А это означало одно: Принца в ее владениях не было.
И тогда Фея не выдержала. Шар выпал из ее рук и, гулко стукнувшись об пол, закатился за кровать осиротевшей супружеской спальни. Фея рухнула на постель и, уткнувшись лицом в подушку, громко зарыдала.
2.
Первым среди Зверят проснулся, как всегда, многозаботливый Котенок.
Он со Щенком и Осленком спал на самом верху, в мансарде. Хотя комната располагалась на чердаке, это была полноценная комната, довольно просторная, также обклеенная розовыми обоями, с розовыми занавесками на окнах. От остальных помещений дома Фея ее отличали стены – они были украшены картинами с изображением самих Зверят.
Вот Котенок и Щенок играют в догоняшки, вот Осленок читает детям сказку, вот все Зверята сидят в обнимку… Были и другие картинки из их совместного быта, созданные Принцем при помощи магии запоминающего кристалла.
Спали Зверята на одной большой кровати, обнявшись, как маленькие дети. Когда Фея была не замужем, они спали, как и полагается плюшевым зверькам, вместе с Феей. Но когда она вышла замуж – тут уж началась совсем другая жизнь…
Котенок проснулся от странного ощущения. Ему снилось, будто он слышит какие–то приглушенные стоны. Во сне он так и подумал: «А не привидение ли случайно у нас завелось какое?» Но когда проснулся, стоны никуда не исчезли.
«Надо пойти проверить, что происходит», – подумал про себя Котенок и бросил неодобрительный взгляд на своих спящих друзей: Осленок со Щенком такие изрядные лежебоки!
Котенок встал, одел на лапки мягкие махровые розовые тапочки, вышитые голубенькими цветочками (сам вышивал, старался), и потихоньку пошел на лестничную площадку.
Сначала он спустился в детскую на втором этаже. Нет, здесь все было в порядке. Котенок смахнул слезу умиления: малыши, крепко обнявшись, сладко спали. Оба ребенка были одеты в одинаковые белоснежные ночные рубашки с кружевами, на которых были вышиты коричневые медвежата с забавными добрыми мордашками (Котенок же вышивал, кто ж еще?!).
Между тем, стоны опять возобновились.
Тогда он спустился на первый этаж и посмотрел на настенные механические часы. «Создатель! Половина девятого! Завтрак!!!» – и Котенок схватился серенькими лапками за щечки. Ведь обычно они с Феей и Щенком начинали раскладывать завтрак в восемь, а в пол девятого уже садились за стол, а тут… Завтраком даже и не пахнет!
«Ах, я, соня – засоня, да как же я с завтраком–то… Стоп! Подожди! – сам себя оборвал Котенок. – Так ведь Фея–то нас со Щенком НЕ РАЗБУДИЛА!!! О, Создатель, да что же с ней произошло???!!!»
Котенок стремительно, как ужаленный, полетел в комнату Феи, ведь если она, ВПЕРВЫЕ ЗА ПЯТЬ ТЫСЯЧ ЛЕТ, что живет здесь, пропустила завтрак, значит, и в самом деле произошло нечто ужасное!
По пути Котенок, поднимаясь на второй этаж в противоположной части дома, даже дважды упал, потерял на ходу свои рукодельные тапочки – так он торопился узнать, что стряслось с Феей!
Но как раз перед дверью в ее спальню опять услышал тяжкий стон. «А вдруг она умирает?! Никогда себе этого не прощу!» – подумал в отчаянии Котенок и влетел без стука (что никогда себе не позволял ранее) в комнату. И чуть не упал от удивления!
На кровати лежала Фея, в ночной рубашке, с неприбранными волосами, охватив подушку двумя руками и уткнувшись в нее лицом, и даже не рыдала, а ревела как раненое животное.
Котенок на цыпочках, бесшумно, как может только кошка, подошел к кровати Феи и погладил ее по спине:
– Хозяйка, хозяйка милая, что с тобой, тебе плохо? Может, принести чего?
Плач на миг прекратился, но потом возобновился с новой силой.
Тогда Котенок прилег рядом с хозяйкой и уютно замурчал, пытаясь согреть ее своим теплом, своей любовью и лаской, как обычно поступают все кошки, когда чувствуют, что с хозяевами что–то не так. Но и это оказалось тщетным.
Наконец, Котенок встал – и только теперь заметил, что Принца–то тоже нет!
Куда исчез Принц?
Его место на кровати пустовало, простыня и подушка были смяты, а в доме его Котенок тоже не видел. И тут до него дошло.
«Вот я голова–то садовая, ну как же я не догадался? – хлопнул себя лапкой по лбу Котенок. – Отчего же еще Фея может плакать, как не из–за Принца? Ведь и вчера был такой скандал…»
Окрыленный своей догадкой, Котенок потрогал хозяйку за плечо и спросил:
– Хозяйка, дорогая моя Фея, ты из–за Принца так убиваешься, да?
Рыдание на миг смолкло, а потом еще сильнее возобновилось.
– Все ясно, – вслух подытожил Котенок, – теперь мне все ясно. Медицина, здесь, к сожалению, бессильна… – развел лапками он и, понурив голову, пошел к выходу. Там уже в раскрытую щель заглядывали любопытные мордашки Щенка и Осленка.
Котенок вышел на лестничную площадку и, плотно прикрыв за собой дверь, прислонился к ней спиной, защищая Фею от нежеланных посетителей.
В тот же миг на него посыпался град вопросов.
– Котенок, что произошло? Фея заболела? Куда девался Принц? А завтрак–то будет?.. – И так далее и тому подобное.
Но Котенок и не думал отвечать на этот шквал вопросов, сосредоточенно глядя куда–то вдаль, терпеливо ожидая конца этого словесного обстрела. Когда же поток вопросов иссяк, Котенок решил взять всю инициативу в чрезвычайной ситуации на себя:
– Щенок, быстро, в погреб за домашними заготовками! Осленок, буди детей и умывай их! А ну, живо! Вопросы тут задаете, а дети не умыты да не кормлены! И не стыдно вам, а–а–а? Тоже мне, Зверята! – и, сложив лапки на груди, гневно сверкнул блестящими зелеными глазами. – Живо! Мя–у–у–у!!!
И Щенка, и Осленка как ветром сдуло. Авторитет Котенка был непререкаем.
3.
Фея рыдала три дня подряд. Не ела, не спала и даже на детей не могла смотреть, когда они робко входили в комнату и гладили своими пальчиками голову и плечи мамы, чтобы «пожалеть» ее. Смысл жизни был утрачен. Фея больше не могла жить одна, без Принца.
Хорошо еще, что в эти самые страшные три дня Осленок, Котенок и Щенок полностью взяли на себя заботу о детях. Они кормили их домашними заготовками, умывали, водили гулять, рассказывали сказки, стараясь по возможности держать их подальше от дома, чтобы они не слышали горького плача их мамы.
Потом Осленок сумел найти феину волшебную книгу и прочитать–таки нужные заклинания для запуска волшебной печки, которая сама стала готовить еду. Другие заклинания заставили волшебные тарелки самим накладывать ее, а волшебную одежду самой отправляться в стирку. А то бы пропали детки без мамы!
Однако обеспечить детей всем необходимым оказалось гораздо проще, чем объяснить им, почему мама плачет и не идет к ним и почему папа куда–то пропал. Пришлось Осленку приложить всю свою богатую фантазию, чтобы придумать устраивающее детские головки объяснение.
Оказалось, что мама очень серьезно заболела, а папа отправился в лес собрать целебные травы, чтобы ее вылечить и вот–вот вернется. Дети тут же загорелись желанием самим отправиться в лес, чтобы найти эти травы и вылечить маму. Пока Осленок их отвлекал от этого намерения разными уловками, вроде сказок, песен, прогулок, но с каждым разом делать это становилось все труднее и труднее.
В самом деле, когда папа не пришел на второй, а потом и на третий день – это даже детям показалось подозрительным. Так что на исходе третьего дня дети устроили такой концерт, что Зверятам стало, наконец, ясно: если и дальше ничего не предпринимать, то они либо сами заревут от горя вместе со всеми, либо Фея умрет от истощения. Ведь она уже три дня ничего не ела и даже не пила.
Первым не выдержал Щенок – самый бойкий и шустрый из всей их веселой компании. Когда дети отказались обедать и навзрыд заревели за столом, требуя к себе маму и папу, его терпение лопнуло:
– Вы как хотите, др–р–р–рузья, но с меня хватит, а–ав! Я больше этого терпеть не намерен! Наша Хозяйка, от которой мы не видели ничего, кроме добра, трое суток не ест и не пьет и того и гляди вообще умрет. Наш Хозяин, который тоже всегда был добр к нам, куда–то испарился. Их дети тоже скоро помрут от разлуки с родителями. А мы пр–р–р–р–и этом совершенно ничего не делаем, а–ав! – гневно пролаял Щенок.
– Не знаю как вы, и–а! – обиженно произнес Осленок, – а я–то как раз делаю все возможное! Кто нашел заклинания для печки, посуды и белья? Кто рассказывал сказки детишкам? Кто их катал на своей спинке?
– Ну и какой результат? Дети в истер–р–р–рике и есть не хотят, а–ав! – парировал Щенок.
Осленок аж покраснел от возмущения и собирался было уже что–то гневно ответить, как Котенок примирительно замахал на обоих лапками:
– Мя–у! Прекратите, дурачки! Время ли сейчас спорить и ругаться? Давайте немедленно соберем «Чрезвычайный Тайный Совет Всех Зверят»! Согласны?
– Какой такой Чрезвычайный Тайный Совет? – в один голос недоуменно произнесли Щенок и Осленок.
– Да–да, именно «Чрезвычайный Тайный Совет всех Зверят»! – важно произнес Котенок, любивший всякие такие пышные названия. – А возглавит его неизменный Председатель Совета – Премудрый Котенок!
Идея с Чрезвычайным Тайным Советом, к которому причастны только и исключительно Зверята, так понравилась Щенку и Осленку, что они тут же перестали спорить. Они даже не обратили внимания на то, что этот выскочка Котенок так ловко присвоил себе полномочия Председателя Совета.
– А где и когда соберется «Чрезвычайный Тайный Совет всех Зверят», и–а–а? – не в силах скрыть свое любопытство проговорил Осленок.
– Здесь и сейчас, немедленно! Ибо Совет – чрезвычайный и дело, выносимое на его рассмотрение, не требует отлагательств, м–я–у! – важно проговорил Котенок. – Прошу за стол, господа тайные советники, нам предстоит нелегкое заседание!
С этими словами он сделал приглашающий жест и первый, без зазрения совести, уселся на месте за столом, где обычно сидела Фея. Ведь теперь он по праву был самым главным в доме!
Осленок же и Щенок сели по левую и правую стороны от него. Причем вид всех троих был таким важным, что никак не вязалось с их добродушными, забавными игрушечными мордашками, так что даже дети перестали плакать и удивленно уставились на чудесно преобразившихся Зверят.
Невесть откуда у Котенка в пушистых лапках появился серебряный колокольчик. Он трижды в него прозвонил и, предварительно кашлянув в серенький кулачок, подчеркнуто торжественным голосом объявил:
– С позволения всех собравшихся, объявляю первое заседание Чрезвычайного Тайного Совета всех Зверят открытым! Повестка дня включает в себя решение следующих вопросов: 1) выяснить, куда пропал Принц? 2) как нам привести в чувство нашу Хозяйку? 3) разное.
– А что такое «разное», а–ав? – недоуменно спросил Щенок.
– Ну–у–у–у… – замялся на мгновение Котенок, – дойдем – увидим. Просто на всех важных заседаниях, на которых мне доводилось бывать – а их было, прямо–таки, немало на моем веку – всегда было «разное», а чем наше заседание хуже?
Осленок и Щенок после этих слов с нескрываемым уважением и завистью посмотрели на Котенка – везет же некоторым! Действительно, когда Фею вызывали на заседания Верховного Совета Сообщества, где она имела право присутствовать как Хранительница Предела, Прекрасная Фея всегда в качестве своего сопровождающего почему–то брала именно Котенка. По этому случаю ему подобало облачаться в белый камзол, штанишки, ботфорты и, к пущей зависти других Зверят, белые перчатки и шапочку. Почему Фея так поступала, никому точно не было известно. Однако это давало основание Котенку считать, что это связано с его исключительными интеллектуальными способностями, а другие Зверята ничего возразить на это не могли. На этих заседаниях Котенок, как правило, засыпал на коленках Хозяйки. Однако это не мешало ему запоминать всякие такие «заседательские штуки», типа «разное», «повестка дня», «заслушивали и постановили» и т.д. и т.п. А потом выдавать себя перед Зверятами за «посвященного в особо секретные тайны» правительства фей.
Объяснение, полученное из такого авторитетного источника как Котенок, всех устроило и заседание продолжилось.
– А разве первый и второй вопрос – это не одно и то же, и–а? – сумничал грамотей Осленок. – Ведь если мы найдем Принца, то и Фея перестанет так плакать. Разве не так?
– А если мы его не найдем? Мя–у! Что тогда прикажете делать? – огрызнулся Котенок, которому стало досадно, что Осленок пытается оспорить у него первенство на придуманном им Тайном Совете.
– Найдем, а–ав! – вставил свое слово Щенок. – У меня такой нюх, что я найду даже блоху на теле у слона, если мне дадут ее перед этим обнюхать!
Щенку было досадно, что все лавры достаются другим и ему тоже хотелось внести свой решающий вклад в заседание «Чрезвычайного Тайного Совета всех Зверят», а потому он был рад возможности вставить свое веское слово.
– Это дело, и–а! – согласился Осленок. – У нас есть вещи Принца и Щенок действительно легко может взять его след. Только вот есть одно маленькое «но», – деловито поднял лапку Осленок. – Когда я приводил детишек к Фее в спальню, я обратил внимание, что вся одежда Принца так и осталась в шкафу и даже его ботфорты я видел стоящими у порога. Как будто бы он не ушел, и–и–а, а просто растворился в воздухе! Разве наш Щенок может взять след того, кто растворился в воздухе, и–а?
Котенок и Щенок озадаченно переглянулись. Какого бы мнения не был о своих «собачьих» талантах Щенок, но взять след призрака – это было уж слишком…
Но тут Котенка осенило. Он хлопнул лапкой себя по лбу и тут же вскочил из–за стола.
– М–я–у–у! В самом деле, друзья, а зачем нам искать, куда пропал Принц? – Осленок и Щенок недоуменно посмотрели на Котенка. – Давайте лучше ответим на вопрос, почему он пропал? Ведь Фея–то убивается, что он ее бросил! А если мы докажем, что что–то плохое с ним случилось в лесу – ведь до того, как он ушел собирать лечебные травы, с ним все было в порядке! – то Фея перестанет плакать и сама найдет Принца. Ведь она такая могущественная и мудрая – куда нам до нее, м–я–у–у!
Осленок и Щенок одобрительно закивали своими мохнатыми длинноухими головками.
– Итак, м–я–у, – уже спокойным и деловым тоном продолжил Котенок, снова садясь на свое место. – Я, как наделенный полномочиями Председателя Чрезвычайного Тайного Совета всех Зверят, объявляю от имени Совета предписать Щенку взять след Принца, которым оный пошел третьего дня назад в лес. Котенку же, именуемому далее в протоколе как «Председатель», – проконтролировать исполнение данного Советом поручения, – с этими словами Котенок хлопнул опять–таки невесть откуда взявшимся у него молоточком о крышку стола. – Объявляю заседание Совета закрытым, мя–у!
– А как же…и–а–а… как же… «разное»? – робко вставил Осленок, который немного обиделся, что ему не досталось никакого важного поручения.
– А «разное» состоит в том, что ты, Осленок, останешься здесь следить за детишками и за Феей, понятно? – важно ответил Котенок.
– Ур–р–р–а–а–а! – закричал Осленок, подпрыгнув на месте. – И мне Совет поручил важное дело, и–а!
4.
Сказано – сделано. Осленок, сам робкий, в общем–то, по характеру, с удовольствием остался дома следить за домашними делами. В душе он был рад уклониться от участия в Опасном Приключении (о чем непрестанно с восторгом твердили Котенок и Щенок, как будто бы они отправлялись не в лес, а на войну). Но ему было совестно в этом признаться.
А Котенок и Щенок между тем собрались в путь–дорогу.
Щенку не составило большого труда отыскать след Принца, предварительно тщательно обнюхав его ботфорты и куртку. Для пущей важности он даже встал на четвереньки, чтобы больше походить на «настоящую» собаку. Ведь известно, что все Зверята всегда ходили на задних лапках, поскольку это были не обычные, а волшебные животные.
Долго шли Котенок и Щенок по старому следу Принца. Щенок приложил немало усилий, чтобы улавливать малейшие струйки запаха на траве, камнях и песке. Но собака есть собака, даже если она и сделана из плюша. Скоро друзья вышли на ту самую поляну, где Принц повстречал когда–то злополучного карлика. Котенок и Щенок, как и положено Зверятам, двигались бесшумно, а потому их появление оказалось совершенно неожиданным – для карлика.
Проклятый обманщик как ни в чем не бывало сидел у корней дуба, где была вырыта его нора, и занимался своим излюбленным делом – перебирал драгоценные камешки из своего мешочка. Карлик имел весьма довольный вид и вполголоса мурлыкал себе под нос странные слова: «Мерзкий, гадкий человечиш–ш–ш–шка, хотел похитить мои камуш–ш–ш–шки, обрезал мою замечательную бороду, лишил меня почти всех моих сил, но теперь получил по заслугам, ха–ха! Непобедимое Солнце никого и никогда не выпускает из своих жарких загребущих ручек! Пусть теперь попляшет, пусть помучается, пусть за все, что мне сделал поплатиться, гнус–с–с–сный человечек!»
Так, на разные лады переиначивая слова, бормотал он, не отрывая жадного похотливого взгляда своих маленьких черных глазок от драгоценных камней, перебирая их по очереди и складывая обратно в мешочек, а потом опять доставая и опять складывая.
Шустрый Котенок сразу все понял: речь идет именно об их хозяине. К тому же, как сообщил Щенок, и след его прерывался именно здесь. И в голове у Котенка созрел дерзкий план.
Скрываясь в высокой траве, Котенок и Щенок, с разных сторон обойдя поляну, подкрались к ничего не подозревающему карлику поближе и одновременно бросились на него. Но не тут–то было!
Хотя карлика они и впрямь застали врасплох, но этот проныра был так ловок, так хитер и сообразителен, что, извиваясь угрем, сумел ускользать даже от острых коготков Котенка и Щенка. Ему уже почти удалось освободиться от их цепких объятий и добраться до входа в подземный тоннель, как Щенок вдруг вспомнил заветное заклинание Принца, которое он неоднократно слышал во время совместных прогулок в лесу.
«Брат–дуб, помоги задержать этого обманщика, во имя Хозяйки этого леса!» И в тот же миг крепкие корни и суковатые ветви старого дерева оплели карлика со всех сторон так, что он не мог и шевельнутся. Тогда довольные Котенок и Щенок, дав ему пару раз по шее, взялись за обстоятельный допрос с пристрастием.
Карлик держался до последнего, упорно отрицая свое знакомство с Принцем. Глядя на Зверят «честными» глазами, он пытался убедить их, что и имя его он слышит впервые. Возможно, упрямый карлик мог бы выдержать даже пытки, хотя Зверята никогда бы на это и не пошли. Но тут вдруг Котенку пришла в голову гениальная мысль:
– Мя–у–у! Слушай, ты, коротышка несчастный, облезлая твоя борода! Вот смотри, что мы с тобой сделаем: оставим тебя здесь греться на солнышке, а твои дурацкие камушки заберем и продадим их феям – они уж дадут за них будь здоров! А денежки мы со Щенком, – тут Котенок быстро подмигнул Щенку, – раздадим маленьким детишкам, чтобы они целый год подряд катались на аттракционах, сосали леденцы, ели мороженое и ходили бесплатно на детские представления. Представь теперь, сколько добра принесут эти твои жалкие камушки, которые у тебя только даром пропадают!
Лицо карлика, доселе злобное и неприступное, побелело как мел, губы предательски задрожали.
Еще бы! Мало того, что драгоценные камни у него заберут, их еще и потратят на всякую чепуху – не на рытье новой шахты и закупку оборудования, а на каких–то городских оборванцев и шалопаев!
– Вы не посмеете! – сдавленно зашипел карлик. – Они заколдованы!
– Феи снимут все чары, – невозмутимо глядя на кончики своих коготков, сказал Котенок.
– Есть законы, я буду жаловаться!
– Сколько угодно, но сначала тебе придется каким–то образом отсюда выбраться, – с деланным безразличием ответил Котенок. – Брат–дуб, ты позаботишься об этом? – Толстые суковатые ветви столетнего дуба, увешанные тяжелой темно–зеленой листвой, качнулись в ответ. Лицо карлика побелело еще сильнее, а Котенок непринужденно взял бархатный мешочек с драгоценностями и, повернувшись к Щенку, как бы между делом сказал: – Ну, что, Щенок, пойдем что ли? Надо еще успеть, м–я–у, к сегодняшней ярмарке у Зеленых Холмов.
И с этими словами Котенок и Щенок отправились было в обратную дорогу, но стоило им сделать всего несколько шагов, как карлик сломался.
– Ой–ой–ой–ой–ой, дорогие мои Зверятки, не уходите, умоляю! Все–все расскажу, только не продавайте мои камушки, умоляя–я–я–ю–ю–ю–ю!!! – И бедный карлик заплакал навзрыд. – Пожалейте бедного старого человечка, пожалейте его голодных деток!
Котенок и Щенок, чьи плюшевые сердца сжались от жалости, вернулись обратно и карлик рассказал им все. А рассказывать ему было что...
5.
Принц пришел в себя.
Последнее, что он помнил, – это странное золотое существо в шлеме и огромный золотой дракон. Потом вдруг ему стало очень и очень больно, он потерял сознание и очнулся уже здесь, в Золотом Чертоге. Так Принц про себя назвал это место, потому что оно и в самом деле было все сделано из золота: стены – из золотого кирпича, окна – облицованы золотыми пластинами, пол – из натертых до блеска золотых плит. Все здесь сверкало и сияло золотым светом, от которого нестерпимо болели глаза.
И в самом деле, из глаз Принца потекли слезы – то ли от света, то ли от тоски, ведь только сейчас он вновь почувствовал себя прежним, до того, как посмотрел в это проклятое зеркало.
Стоп! А зеркало–то куда пропало!? Принц помнил, что положил его в карман куртки. Он внимательно осмотрел себя и заметил, что на нем нет его прежней одежды. Вместо нее – золотистая шелковая туника до колен, скрепленная на поясе ремнем, покрытым золотыми пластинами. Скреплялся ремень золотой бляхой в виде лица–солнца, у которого вместо глаз были вставлены два больших изумруда. На ногах – позолоченные сандалии. Вместо шляпы на голове – диадема из золота с крупным изумрудом в центре, на лбу. На плечах его красовался щегольской золотистый короткий плащ до пояса. Одежда была роскошной, под стать королю, хотя и самые могущественные из гордых владык королевств Содружества не носили ничего подобного.
Несмотря на все окружавшее его со всех сторон золотое великолепие, сердце Принца сдавила нестерпимая тоска. Он почувствовал себя здесь особенно одиноким и потерянным без Феи. Разом к нему вернулись воспоминания о произошедшем вчера, и это только усилило боль в его душе.
«Бедная, дорогая, любимая моя Фея! – в отчаянии подумал Принц. – Что же я натворил? Как я мог поступить так жестоко?!»
Он вспомнил ее искаженное от ревности и обиды лицо, он вспомнил и ее слезы, и ее трогательное желание привлечь его внимание такими милыми женскими фокусами. Он вспомнил все это, и от боли и стыда ему захотелось закричать и заплакать.
Чтобы хоть как–то отвлечься от мрачных мыслей и чувств и заодно понять, что же с ним происходит, Принц стал внимательно изучать то место, где он оказался.
Он стоял посередине огромной залы.
Но если сначала Принц был так ослеплен обилием в ней золота, что ничего другого не увидел, то теперь, когда его глаза немного привыкли к яркому свету, ему удалось многое заметить.
Он заметил, что зала была не столько широкой, сколько длинной. По обеим сторонам возвышались изящные, инкрустированные самоцветами, золотые колонны. У колонн стояло множество золотых статуй – одни мужские фигуры и ни одной женской! Все эти фигуры были сплошь воины: мужественного вида, в сплошных золотых латах и шлемах, с длинными копьями в руках и широкими мечами на поясе. Они чем–то напоминали оловянных солдатиков, которые были в детстве у каждого, наверное, мальчишки Содружества. Только «солдатики» эти были размером в человеческий рост и выполнены с большим искусством. Лица выглядели так мастерски натурально, что от их грозного и воинственного вида Принцу стало даже как–то не по себе. Казалось, это были не статуи, а настоящие воины, только на мгновение застывшие на месте. Но стоит только забить в барабаны, затрубить в трубы, как они тут же оживут и продолжат привычное для них дело – рубить, колоть, убивать…
В конце залы на солнцевидном пьедестале возвышался высокий золотой трон. Посреди круглых чашеобразных бассейнов били несколько фонтанов, извергавших из себя, однако, не воду, а какую–то золотистую жидкость. Задрав голову вверх, Принц увидел золотые перила: зала, видимо, имела второй этаж. На перилах висели красочные гобелены, на которых были изображены разнообразные пейзажи, сплетенные из разноцветных, очень ярких нитей, которые объединяла одна общая тема – золотое Солнце. Почему–то везде Солнце имело лицо с пустыми глазницами, из которых струился солнечный свет. Чудные, в общем, были гобелены…
Вдруг совершенно внезапно в голове Принца прозвучал какой–то мелодичный и красивый женский Голос, в котором, однако, отчетливо различались неприятные металлические нотки:
– Тебе нравится Мое скромное жилище, не правда ли? Оно может стать твоим. И оно будет твоим, если ты захочешь…
– Кто ты? – спросил Принц, недоуменно глядя на пустой трон.
– Я? Я–то кто? Смешной. Это ты должен спросить себя, кто ты! – прозвучал высокомерный ответ. – Ты – пресмыкающийся в зловонной куче навоза трупный червь, которого случайно вытащили из этой кучи наружу и который чудом увидел солнечный свет. Ну, а Я? Я – Само Совершенство. Я – Непобедимое Солнце, чью красоту ничто не способно затмить. Я – Солнце, над которым не властна никакая тьма. Я – Сама Вечность, Само Могущество, Сама Красота. Ничто не может встать на моем пути. Я все сожгу, все расплавлю своим золотым взглядом и превращу в Самое Себя. Я – это Всепожирающий Пламень Любви, над которым не властно ни время, ни пространство…
– …А покороче нельзя? – попробовал пошутить Принц, но тут же понял, что этого как раз делать и не стоило. В тот же миг он ощутил такое невыносимое жжение в груди и глазах, что упал на колени, закрывая ладонями пылающее лицо.
– Молчи, трупный червь, и радуйся, что тебе дали возможность созерцать то, чего ты недостоин, и благодари Меня, что ты все еще жив, а не стал, как они! – Тут лицо Принца повернула в сторону какая–то невидимая сила и он посмотрел на те самые статуи, которые стояли по обеим сторонам залы Золотого Чертога. – Никто из них не удостоился твоей участи – остаться живым, но Я в любой момент могу передумать и сжечь твое сердце и разум, а потом превратить тебя в бездушного голема, – прозвучал в сознании Принца красивый, звучный, мелодичный, но такой бессердечный и высокомерный голос.
Все существо Принца объял ужас.
Из подаренных его любимой Феей книг он прекрасно знал, что феи пользовались услугами големов – искусственных людей из металла или камня – для самых различных целей. Например, именно големов отправляли для экспедиций в пучины Мирового Океана или в жерла потухших вулканов, то есть в те места, куда самим спускаться опасно. Он видел этих големов на движущихся картинках: это были образцово послушные, необыкновенно выносливые парни, абсолютно бездушные и неразумные. Но такого, чтобы живых людей превращали в големов из золота – этого Принцу не могло присниться даже в страшном сне, а уж тем более, что его самого может постигнуть такая участь.
Принц подумал, что и в самом деле лучше придержать язык за зубами, ведь становиться навеки големом ему вовсе не хотелось.
– Что тебе от меня нужно, о, прекрасное Непобедимое Солнце? – почти искренне произнес Принц. – Зачем тебе такой жалкий трупный червь, как я? Верни меня в мою зловонную кучу навоза, чтобы мой отвратительно мерзкий облик не оскорблял более твоего лучезарного взора! – Конечно, Принц не верил, что такая детская уловка сработает, ведь для чего–то это чудовище привело его в свой Чертог, и явно не для того, чтобы потом просто так отпустить, но все же…
– Не льсти себе, трупный червь, Мне от тебя ничего не нужно, – раздался опять высокомерный металлический Голос. – Какое дело Непобедимому Солнцу до червей, копошащихся в навозе? Это Я тебе нужна. Ты заглянул в Мое Зеркало, и увидел там Мою Совершенную Красоту, а потому ты должен остаться у меня навсегда, в этом Чертоге. Не может увидевший Величайшее Совершенство вернуться обратно, в свою кучу навоза, в кромешную зловонную тьму. Ты должен влиться в Поток, расплавиться во Мне и стать частью Непобедимого Солнца. Это закон, и закон – непреложный.
– А если я не захочу, если я уйду, убегу?! – закричал Принц, озираясь вокруг в поисках выхода из Чертога. Наконец, он заметил в другой конце залы арку, ведущую наружу.
– Попробуй, – с издевкой ответил Голос.
Не долго думая, Принц сделал шаг по направлению к арке, второй, третий... Осмелев, он побежал изо всех сил, но стоило ему достичь портала, как открытые врата сами собой захлопнулись. На их золотых, до зеркального блеска отполированных поверхностях отразилась невесть откуда взявшаяся высокая фигура той самой солнечной незнакомки из зеркальца карлика Хнума.
Два сияющих прожектора из ее пустых глазниц как огненные стрелы пронзили сердце Принца. Вновь нестерпимый жар охватил его душу, вновь как от солнечного удара, помутилось в голове, вновь во всех членах тела возникла слабость, колени подогнулись, и он упал и лишился чувств.