Непобедимое Солнце

Глава 7. Заповедная Чаща

Глава 7. Заповедная Чаща.

1.
Людские владения – так называемое Содружество суверенных королевств – оказались далеко позади. Отсюда и до самого моря Тетис бескрайним зеленым океаном простирались лишь одни девственные леса. Это были владения дриад, встречаться с которыми у Феи не было ни малейшего желания. Сказывалась тысячелетняя вражда обеих рас, их взаимное непонимание.
Поэтому Фея, «загрузив» в свое сознание из коллективной памяти Сообщества карту местности, заранее спланировала путь так, чтобы избежать встреч с ними. А потому друзья были вынуждены сойти с хорошо протоптанной тропинки, явно проложенной не людьми, и прорываться напрямик, через чащу и бурелом. Благо, Фея время от времени могла взлетать выше крон самых высоких деревьев и, глядя сверху, точнее определять свое местонахождение.
Вскоре редколесье сменилось непролазной чащей. Твердая почва постепенно совершенно исчезла. Куда ни кинь взор всюду простиралось лишь чавкающее зловонное болото. Тучи комаров и мошкары не давали покоя Фее, так что она впервые по-настоящему позавидовала плюшевым Зверятам.
Уже к вечеру стало очевидно, что дальнейший путь «напролом» закрыт. Окончательно к этому выводу пришла Фея, когда при последних лучах заходящего солнца путники остановились у совершенно непролазной трясины. Зверята были по уши в грязи и отчаянно воняли. С Феи градом катился пот от удушливой жары, комары и мошкара, против которых не действовали никакие отпугивающие заклинания, не оставили на ней живого места. Конечно, можно было попытаться перелететь эту трясину по воздуху, перетащив Зверят на себе, но как быть с огромным багажом – со всеми этими так необходимыми для любой уважающей себя фее сундучками, сумочками и шкатулками, набитыми всевозможными очень важными женскими штучками.
2.
– Ну все, Зверятки, вы как хотите, а у меня просто сил нет! – вздохнула Фея и опустилась на влажный и упругий ковер из болотного мха. – Ни одного движения крылышком, ни рукой, ни ногой больше не сделаю – не могу–у–у–у!
– Подожди, Хозяйка, ну дай хоть плед–то постелю – замараешься ведь вся, еще и простудишься, кто лечить–то тебя будет? Мя–у–у–у! – забеспокоился Котенок. Он сам весь был замызган от ушей до кончика хвоста грязью и тиной.
– Кто–кто… Ну, конечно, магистр медицины, специалист по женским болезням самого широкого профиля, – устало улыбнувшись, посмотрела на заботливого Котенка Фея и ласково потрепала его по плюшевой головке.
– Мр–р–р–р–мя–у–у! – довольно мяукнул Котенок, найдя в сундуке не просто плед, а еще и складную палатку, и комплект шерстяного белья, и еще много чего полезного. – Лучшее лечение – это профилактика, Ваше Высочество, а я – в отличие от Вас – не волшебник. Лучше не рисковать… Эй, Щенок, ты–то что развалился на травке, а ну давай помогай – палатку–то кто устанавливать будет? – От легкого подзатыльника Щенок вскочил и тут же принялся за работу.
Пара минут – и палатка была готова, застелена шерстяным теплым пледом. Котенок со Щенком установили для Феи походную ванную, при помощи специальных таблеток очистили болотную воду и нагрели ее до нужной температуры волшебным голубым огнем. Вдвоем они помогли Фее хорошенько помыться. Щенок лил воду из кувшина, а Котенок усердно работал мочалкой – ведь до спины даже Фея не дотянется!
Через какие–то полчаса Фея уже блаженно отдыхала в палатке, переодетая Котенком в свежую шерстяную тунику. А после уж и сами Зверята не отказалась от ванны, хорошенько натерев друг друга шампунем по очереди – ведь им предстоит спать рядом с Феей: места–то вон, смотри, какие лихие!
А местность выглядела действительно зловеще. После заката солнца стало не по себе даже плюшевым Зверятам. Постоянно какие–то бульканья, вздохи, охи, утробные звуки, мелькающие вдали огоньки да подозрительно плещущаяся в трясине вода. Но Фея, наоборот, была совершенно спокойна и даже непростительно беспечна. Вдоволь намывшись в ванной, натершись розовым ароматным маслом, она так разомлела, что, опустившись на мягкий шерстяной плед, сразу же уснула. Увидев, как безмятежно заснула Фея, Зверята не остались в палатке, а решили стоять на часах, чтобы сторожить покой своей любимой Хозяйки.
Куда там! Уже через пару минут Котенок спал как убитый, сидя, облокотившись на сундук. Да и Щенок, больше привыкший к охранной службе, чем его товарищ, с трудом боролся с дремотой.
– Не спи, Щенок, не спи, – говорил сам себе Щенок. – Котенку–то что? Ему простительно. А тебе, сторожевому псу, позор заснуть на посту! Ты ведь собака, пес, природный сторож, у тебя же нюх, у тебя уши… у…тебя…же…а–а–а–ахххх!!!... хво….с….т….
«А все–таки я – настоящая сторожевая собака, – подумал довольный Щенок. – Все спят, а я один бодрствую. Все–таки и я пригодился в этом опасном путешествии, а не только Котенок!» – Щенок довольно потянулся, но вдруг по спине забегали мурашки. Ему вдруг показалось, что на него кто–то смотрит – и не один…
Щенок потер кулачками глаза и остолбенел. Окружавшие их деревья – мохнатые ели, корявые и чахлые болотные березы, ветвистые ивы – хищно шевелили своими ветвями, хотя никакого ветра он не чувствовал. Из болота раздался протяжный утробный звук, затем еще, еще… Послышалось булькание и чавканье, а по темной воде пробежала мелкая зыбь.
Казалось, болото оживало и вот–вот окончательно пробудится от своей вековечной дремы и начнет жить своей жизнью. Жизнью, в которой не было места чужакам!
А тут на небосводе показалась полная луна, и от ее потустороннего серебристого света Щенку стало еще жутче, так что захотелось завыть от тоски.
Может быть, Щенок так бы и сделал, если бы из черной бездны болотной трясины не показались какие–то фигуры. Непроницаемо темными пятнами они стали выбираться из воды на их островок, причем и со всех сторон сразу! Щенок не мог поверить своим глазам – кто вообще мог жить в этих трясинах, ну кто?
«Мы–ы–ы–ы… Кто ж еще–е–е–е–е???» – зловеще прошипел в его голове чей-то безжизненный голос. И у Щенка встала дыбом шерстка – от хвоста до самой макушки.
Вот уже одна из теней вошла в пространство, освещенное лунным светом. Щенок увидел покрытую зеленой ряской белесую фигуру с длинными, до колен, руками, покрытыми острыми зелеными ногтями – кинжалами. Синие вены змеились под мертвенно белесой кожей, а безжизненные пустые глаза без зрачков источали нечеловеческую злобу. Длинные седые волосы твари опускались до поясницы. Синие губы, осклабившись в омерзительной ухмылке, обнажили ряд черных сгнивших зубов, а на пояснице Щенок отчетливо различил следы разложения.
Тварь, между тем, подбиралась все ближе и ближе. За ней, медленно, почти не касаясь поверхности земли, неслышно брели другие. А сзади – это Щенок чувствовал всем своим существом – подкрадывались третьи.
Язык прилип к гортани от ужаса. Даже завыть в эту минуту Щенок, пожалуй, не смог бы, даже если бы очень сильно захотел. Спасти их могло только чудо…
…Сильный удар опрокинул Щенка с ног на спину. Удар развязал ему язык, и он завыл так, как никогда в жизни не выл – пронзительно, надрывно, визгливо.
– Ты что, совсем с ума спятил, а?! С какого дуба ты упал, собачья ты голова?! Какого лешего ты лезешь в болото?!
Щенок недоуменно оглянулся и увидел, что по шее лежит в мутной жиже, а на нем сидит Котенок и держит его за лапы.
– Я… они… из болота…
– Э–э–э–х! Охранник – тоже мне, а еще собака называется, – махнул лапкой Котенок. – Из–за тебя весь вымазался опять! Пойдем, а то палатку надолго оставлять нельзя. Места тут дурные…
– А–а–а… ты же спал тоже, Котенок, я же видел! – пытался оправдаться Щенок, выгребая из болотной жижи на сушу и пытаясь отряхнуться.
– Столько живешь на свете, Щенок, а ума как не было у тебя, так и нету! – хлопнул его по спинке Котенок. – Если уж своего нету – так займи у соседа, что ли… Мы, кошки, никогда полностью не спим! Всегда нет–нет да и приоткроем глазок. Так вот, значит, приоткрыл я глазок и гляжу – ты вдруг встал и поперся в трясину – как будто вел тебя туда кто–то… – Котенок испуганно поежился.
– А кто? Ну… кто меня вел?
– А леший его знает! Дурная это трясина, нутром чую…
И как бы в ответ трясина снова, на этот раз разочарованно, утробно булькнула, и затихла.
После рассказа Щенка Котенок напрочь потерял всякий сон, да и Щенок тоже. И теперь они уже сторожили по–честному, без сна. Но ничего примечательного больше не произошло.
А как только показались первые лучи предрассветного солнца, Фея как обычно пробудилась и вышла из палатки отдохнувшая, бодрая, повеселевшая. Зверята теперь могли с чистой совестью прикорнуть – если Фея проснулась, то теперь они в полной безопасности.
3.
Услышав рассказ Щенка о ночном кошмаре, Фея нахмурилась.
– Та–а–а–ак, поня–я–я–ятно… Опять они за старое взялись! Ух, попадись они мне – все волосы повыдергаю! Обычные проделки дриад! Они так развлекаются, заманивая путников в омуты. На меня–то им невозможно повлиять, а вот на вас... – мрачно проговорила Фея. – Но еще хуже другое. Если они проделали такой фокус, значит, во–первых, они за нами уже следят, а во–вторых, они где–то рядом. Может быть, готовят засаду. Прятаться больше нет смысла. Мы раскрыты. Придется вернуться на тропинку – пусть уж будет открытый бой, чем игра в кошки–мышки. Айда, Зверятки, собираем вещички и возвращаемся на тропинку, и чем скорее – тем лучше!
Тропинка нашлась быстро – не прошло и часа. Как будто сама прыгнула навстречу друзьям и теперь идти значительно легче и быстрее.
Глухомань сменилась обыкновенным лесом, под ногами – обычная твердая земля, щедро усыпанная мягким покровом из прошлогодних листьев и хвои. Зверята заметно повеселели и насвистывали разные плясовые мелодии, но Фея по–прежнему выглядела встревоженной. Она то и дело касалось рукой анализатора на своем магическом обруче, который то и дело вспыхивал тревожным зеленым светом, и то и дело осматривалась по сторонам.
– Они здесь, повсюду, готовят засаду… – прошептала Фея. – Так, Зверятки, в случае чего – прячьтесь за мою спину, плотно прижмитесь к земле – я вас прикрою. В лес не бегать. Понятно?
Зверята тут же прекратили насвистывать мелодии, испуганно кивнули и теперь шли строго за Феей, гуськом, как испуганные утята за уткой.
Действительно, вскоре опасность, нависшая над ними, стала очевидной и не оснащенному магическим анализатором уму.
Во–первых, сам лес стал меняться. Лиственные деревья постепенно вытеснили хвойные, в основном высокие, старые, разлапистые ели, скрывавшие от путников солнце. Всегдашний птичий гомон прекратился. Лес стал мертвяще тихим, мрачным, чем–то напоминая гиблые чащобы у самого Предела.
Во–вторых, тропинка медленно, но верно стала отклоняться от курса. Вместо направления на северо–восток, нужного путникам (и указанного на карте) или хотя бы просто на восток, она стала сильно забирать к югу.
Но самое главное – листья и ветви деревьев стали угрожающе шевелиться без всякого ветра, словно переговариваясь друг с другом на каком–то непонятном языке. Пространство между деревьями стало заполняться хлопьями густого белесого тумана.
«Какой может быть туман в полдень?!» – недоумевали Зверята.
– Но, Хозяйка, – наконец прошептал дрожащим голосом испуганный Щенок, – зачем они готовят нам засаду, ну, дриады эти? Мы же свои, а–ав… Точнее, они же – бывшие феи!
Фея потрепала Щенка по плюшевой головке и грустно улыбнулась:
– Ну, во–первых, Лес в районе Заповедной Чащи, да и сама Чаща, гораздо древнее дриад. Он многие тысячи лет живет своей жизнью, как и обитающие тут твари. А, во–вторых, дриады давно уже не считают себя феями – они и крылья–то потеряли – и лютой ненавистью ненавидят нас. А потому задать одиноким путникам из Поднебесья трепку – для них великая радость.
– Но за что они нас так не любят, не понимаю? – не унимался Щенок. – Что мы им плохого сделали?
– Ты – ничего, и я – тоже, да и Котенок вряд ли им переходил дорогу, – улыбнулась Фея, – но Триединая Премудрость и Их политика в Целестии, откровенно говоря, далеко не всем по вкусу.
Но рассказать о том, ЧТО именно дриадам было не по вкусу, Фея не успела, потому что путешествие друзей внезапно закончилось. За очередным поворотом тропинки путников встретил завал: несколько огромных толстых елей лежали поперек дороги, не давая возможности идти дальше. Откуда образовался этот завал? Совершенно неясно. Ведь ураганов в населенной части Целестии давно нет, а никакой здравомыслящий лесоруб, даже нахальный карлик, сюда не сунется – кому охота попасть в лапы лесных ведьм?
Для Феи завал не препятствие, она без труда могла бы перелететь его, но как же быть со всем ее ценным имуществом?
Фея задумалась и упустила время, потому что в считанные мгновения туман, клубившийся по обочинам тропинки, вдруг заполнил все вокруг. Зверята и Фея буквально утонули в сплошном непроницаемом мареве и не видели ничего и на расстоянии вытянутой руки.
– Зверята, держитесь моей спины, они готовят удар! – крикнула Фея, но туман был такой плотный, что даже звук не проходил сквозь него. Фея и сама еле услышала себя.
– Хо–о–озяйк–а–а–а! Ты где–е–е–е?
– Ко–о–о–тено–о–о–ок!
– Ще–е–ено–о–о–ок!
Зверята закричали, но тщетно – они уже ничего не видели и не слышали. А из тумана на них надвинулись какие–то тени…
И тогда ударила Фея.
Она не видела куда бьет. Только улавливала при помощи анализатора источники магического излучения и била по ним прямой наводкой. Ветвящиеся молнии, огненные шары, тяжелые камни – эти заклинания были простыми, быстро вызывались – счет ведь шел на мгновения. Наиболее ретивые тени провалились обратно в белесую тьму. Туман постепенно рассеивался.
4.
– Фу–у–у–у! Кажется, отбились на первый раз… – вытерла Фея со лба трудовой пот и устало облокотилась о ствол поваленного дерева. – Ну–ка, посмотрим, кто это был?
На тропинке валялись останки сраженных врагов – обугленные и обломанные тела деревянных существ, отдаленно напоминающих людей, заросшие мхом и корой гиганты, в три средних человеческих роста. Длинные корявые пальцы, огромные зубастые пасти, зеленые злобные глаза, мшистые зеленые бороды и широкополые шляпы из густо переплетенных древесных крон...
«Ближайшие подельники дриад, – вспомнила Фея главу из учебника по сравнительной магической географии Целестии, – дреоны, которых люди называют обычно «лешие». Могут наводить морок, очень опасны. Попавших в их лапы разрывают на куски и превращают в питательный перегной. За ними следуют обитатели трясин – болотные хмары –, по–людскому «кикиморы»…»
«Ну, с этими мы уже познакомились в прошлый раз… Так, а где ж Зверята–то?» – спохватилась Фея. А Зверят нигде не было.
«О, Создатель, упустила! Упустила!» – в отчаянии подумала Фея, и ей показалось, что ветви и листья снова без всякого ветра зашевелились, словно гнусно и злорадно хихикая.
Не успела Фея прийти в себя и придумать, что же теперь делать, где искать Зверят, как вдруг услышала пронзительный свист, за ним громкий и дикий гогот, и тут же все вокруг зашевелилось. Окружающий тропинку лес вдруг опустел. Прятавшиеся в его чащобах существа, бросив Фею, отвлеклись на что–то другое. Даже туман, клубившийся у корней деревьев, словно испарился. Лес омертвел и затих.
А вслед за этим Фея услышала крик ужаса и громкий то ли плач, то ли стон. Судя по звуку, крики были человеческими.
«Проклятье! Еще и люди сюда затесались! Не имется же им! Ну зачем они сюда суются–то! Опасно же! – подумала с досадой Фея. – Мне тут Зверят искать и спасать надо, а тут еще и люди!»
Но делать нечего. Кодекс основных законов страны фей, «Положение об Опеке» и другие нормативные акты четко говорят о том, что люди – самое любимое творение Создателя – есть приоритетный предмет опеки. И если выбор стоит между спасением человека и животного или кого угодно другого, выбирать следует человека, даже с угрозой для жизни самой феи.
А потому Фея, усилием воли заставив себя временно забыть о Зверятах (как когда–то о Принце), бросив весь свой драгоценный багаж на произвол судьбы и, жужжа как рассерженная пчела, полетела на крики о помощи.
По мысленному приказу Феи анализатор записал образцы звуков и помог определить их местоположение на карте, а также вычислил наиболее короткую траекторию полета. Надо сказать, что скорость полета феи могли развивать большую (правда, ненадолго, они ведь не орлы все–таки! – устают быстро), а потому Фея очень скоро достигла места происшествия.
Это была небольшая полянка посреди густого хвойного леса, на которой остались следы костра. В траве вокруг были тут и там разбросаны куски жареного мяса, хлеба, котелок и топор.
«Явно кто–то из людей здесь расположился на обед. Хотела бы она знать кто! Разве люди не знают, что в эти проклятые леса ходить им нельзя? Вот утрясется все, – подумала Фея, – надо подать докладную записку «наверх» о том, чтобы установить здесь заградительные барьеры, как у Предела. Хотя странно, почему это Их Премудрость до сих пор не позаботилась об этом?»
Но думать об этом было некогда. Предстояла опасная погоня. Не долго думая, Фея полетела дальше, по еще свежему следу нападавших.
Пара минут полета на максимальной скорости, и Фея уже увидела похитительниц.
Ну, конечно, кто еще это мог быть? Впереди отчетливо виднелись пять женских фигур с черными как смола волосами, развевающимися по ветру, в черных кожаных облегающих комбинезонах, верхом на метлах. Они летели линией, что дало возможность Фее увидеть, что к двум центральным метлам специальными ремнями за руки и за ноги прикреплены два человека, судя по всему молодые мужчины (у них не было бород).
«Теперь я понимаю, – подумала Фея, – почему дриады себя называют «ночные охотницы», а люди их – «ведьмами».
Видя, что расстояние сокращается, Фея стала готовить удар по наездницам с краю, чтобы люди в центре не пострадали. А пока в голове мысленно сплетались формулы заклинания, она, изо всех сил стараясь не потерять скорости, во весь голос закричала:
– Именем Триединой Премудрости, я приказываю вам остановиться! Похищение находящихся под Опекой Сообщества людей приравнивается к похищению членов Сообщества! Это влечет за собой наказание в виде усыпления на пятьсот лет с последующим принудительным перевоспитанием!
Конечно же, Фея не рассчитывала, что эти нахалки послушаются. Просто надо было, чтобы они сбавили скорость. Фея уже выдыхалась. Мышцы спины, отвечавшие за работу крыльев, отчаянно болели, а дриадам было хоть бы что – они–то на метлах!
Ответом на угрозы Феи был только дикий смех и поток непечатной брани. Однако скорость полета похитительниц мужчин действительно заметно снизилась, так как они вынуждены были часть своих сил тратить на магическую защиту. Это позволило Фее значительно сократить расстояние.
Но и дриады не дремали. Три свободные метлы встали сзади, прикрывая с тыла две центральные, с добычей. А потому удар Феи – две сверкающие ветвистые молнии, которые должны были сломать метлы и отправить дерзких похитительниц в болото, над которым они пролетали, – пришелся впустую.
«А, промазала!» – с досады закусила губку Фея, подивившись быстроте реакции дриад.
Но теперь пришла очередь получать Фее. Все три летевшие в хвосте воровки кинули что–то в воздух и глаза Феи запорошило какой–то гадостью, вроде пепла или песка. Черные ведьмы злорадно закаркали, словно стая ворон, а Фея вскрикнула от боли, стремительно теряя скорость. Пришлось срочно переключиться на магическое зрение через анализатор, который словно всевидящий голубой глаз сканировал окружающее пространство и определял источники магической силы. Благодаря этому Фея могла безошибочно бить по ним и с закрытыми глазами.
Теперь она решила, что хватит шутить. Бить надо наверняка, тем более, что дриады увеличили разрыв и вот-вот могли окончательно оторваться от погони. И она ударила.
Мысленный сигнал солнцу, и часть солнечных лучей причудливо переплелись между собой и образовали упругую, но прочную золотистую сеть, видимую только для Феи. Еще чуть–чуть – и сеть оказалась на пути воровок, которые со всей скорости влетели в нее, словно мухи в паутину.
«Опа! Попались! – ликовала Фея. – Какая же я молодчинка! Недаром училась в Школе на одни пятерки!»
Еще один взмах магическим жезлом – и концы сети сомкнулись. Дриады оказались в ловушке, плотно окутанные невидимыми солнечными волокнами. Еще взмах, и одна из нитей оказалась в руке Феи. Как удачливый рыболов, та, приземляясь, потянула за собой и весь свой чудесный «улов».
5.
– Ну как, будем говорить или в «молчанку» играть, а?! – властно и строго произнесла Фея, нахмурив лоб. Вот уже почти полчаса она ходила вокруг сети с пленниками, словно тигрица по клетке.
– А что с тобой говорить, белобрысая? – наконец, раздался нахальный, грубый каркающий женский голос. – Все одно, сдашь нас своему «ЖАЛУ» и делу конец.
– А, может, и не сдам, откуда знаешь? – вдруг остановилась Фея и пронзительно взглянула в черные как ночь глаза говорившей. – Отвечайте, что это за дела? Людей похищаете, – загнув палец на руке стала перечислять Фея, – на приказ остановится феи 3–го ранга не отвечаете, на меня нападаете – и уже не раз –, моих плюшевых друзей – тоже похищаете… А, ну, отвечайте, пока я тут вас не зажарила в сети, как рыбу! – и Фея угрожающе подняла свой магический жезл вверх.
– Ой–ой–ой–ой! Не надо жарить, не надо, госпожа фея, мы–то тут при чем! – послышались голоса двух похищенных юношей. Фея понимала, что перегибает палку, но виду не подала.
– Так, быстро, людей отвязать, метлы и магические предметы – сдать. Быстро! А то я не шучу! Одно мгновение – и сеть будет раскалена так, что вы все зажаритесь в ней, как рыба на сковороде! – Фея взмахнула магическим жезлом, и в тот же миг золотистые нити стали накаляться, словно металлическая проволока на огне.
Послышалось сдавленное шипение черных наездниц и стоны попавших с ними в переплет людей.
– Прекрати, фея, все! Сдаемся! – взвизгнула говорившая ранее ведьма, видимо, главная в банде.
Фея снизила температуру, но не прекратила нагрев полностью, чтобы напомнить, что в любой момент может вернуть жар. А сама при этом подумала, что пленницы ей сейчас как раз кстати – будет на что обменивать похищенных Зверят!
Сквозь ячейки сети в ее сторону были выброшены ремни, связывавшие людей, потом все пять летающих метел, магические деревянные жезлы и обручи–анализаторы. Фея их собрала и сложила в одну кучу, а потом повелительно крикнула:
– Так, на счет «три» я приказываю сети исчезнуть – не вздумайте выкидывать фокусов! Руки друг другу связать вот этими самыми ремнями – Фея ногой подтолкнула к сети ремни, которыми были ранее связаны люди. – Так, связали? Ну вот и хорошо. Если вздумаете что–нибудь сколдовать, у меня уже все наготове… – и в самом деле, над сетью вдруг появилась размером со среднего медведя тучка, по которой проходили электрические разряды. – Будете шутить – снова поджарю!
– Итак, считаю – «раз», «два», «три»! – Фея махнула магическим жезлом и сеть исчезла также внезапно, как и появилась. На земле, покрытой густым слоем палой хвои, остались лежать со связанными руками пять незадачливых смуглых «охотниц» и двое совсем юных, лет по пятнадцать обоим, не менее незадачливых «охотников».
Фея не дремала. Она тут же схватила за шиворот обоих мальчишек и, усилив себя заклинанием, отбросила их подальше от дриад. Те кувырком полетели к толстой сосне и, ударившись головами об ствол, вскрикнули. Сама же Фея не спускала с ведьм глаз – они и без жезлов и магических ободков были опасны.
– Быстро! Встать! К стволу, сюда, быстро! – для верности она дала сигнал магической «тучке» и та выпустила пару легких разрядов по задним местам пленниц, чтобы замотивировать их выполнять команды охотнее. Те взвизгнули и побежали к стволу.
«Да уж, перестаралась…» – подумала Фея – удар вышел сильнее, чем она хотела. Кожа черных комбинезонов на задних местах ведьм немного расплавилась и приоткрыла для всеобщего обозрения не совсем приличную часть тела.
Фея густо покраснела и приказала:
– Задом… э–э–э–э, то есть спиной, к стволу, вот так! А теперь сесть, сесть говорю! Сидеть! Вот так, хорошо. Не шевелиться!
Ведьмы, исподлобья глядя на Фею, сели вокруг толстого ствола огромной старой сосны, а Фея уже проводила по земле магическим жезлом круг. Еще мгновение, и ее пленницы оказались под «колпаком». Невидимое магическое поле теперь препятствовало им не то, что сколдовать что–нибудь на Фею, но и покинуть его пределы. Они находились внутри него, словно бабочки внутри стакана, поставленного вверх дном.
– Фу–у–у! Слава Создателю! – вытерла трудовой пот со лба Фея – теперь они уж точно не убегут и не сделают гадости. – А теперь отвечайте – почему напали на этих юношей, а? Быстро!
– Да никто на них и не нападал… – обиженно надув губки ответила старшая из ведьм. – Мы их давно знаем, они из соседней деревни, милях в двадцати отсюда, а взяли мы их на свадьбу. Две наши сестры за них замуж выходят сегодня в полночь, в Заповедной Чаще, вот и все…
У Феи перехватило дыхание. Голова у нее закружилась, и краска густо залила щеки.
Сначала она ничего не понимала, и уж хотела было прикрикнуть на старшую, чтоб не дурила ей голову, но вовремя одумалась. Ведь и в самом деле, про обычаи дриад она ничего толком не знает, в Школе их не проходили.
В груди у нее все похолодело и она вопросительно взглянула на мальчишек.
Они тоже покраснели. Наконец, один из них, чернявенький, с уже пробивавшейся растительностью на щеках и губе, не поднимая взгляда тихонько сказал:
– Это правда, госпожа, мы сбежали из дому на свадьбу. Нам назначили полянку эту… Для встречи… В общем… Невесты…
– А что за крики, ор, ремни? – нахмурилась Фея, все еще надеясь, что ее просто дурачат.
– А это наши обычаи такие, милочка, которые, между прочим, ваша Премудрость прекрасно знает! – все также нахально, с вызовом огрызнулась их старшая. – У нас обычай такой – мужей похищать. Они просто не в курсе были, вот и испугались малость. Бывает… – и все впятером вдруг покатились со смеху.
– И… вы… вы… позволяете так с собой обращаться?! – с гневом воскликнула Фея. – Где же ваше человеческое достоинство?!
– А вы, что, не так что ли себе мужей добываете, а? – ехидно парировала старшая. – Замутите им голову так, что они как дрессированные собачки к вам в лапки так и бегут. У нас честнее все. У нас сила и притом без всякого обмана! – и опять все впятером покатились со смеху.
Фея поняла, что оказалась в дурацком положении. И в последний раз попыталась из него выкарабкаться без потери лица.
– Так, мальчики, пойдете со мной, я вас отведу в вашу деревню, к родителям, нечего вам с этими ненормальными водиться, понятно?
Но мальчишки исподлобья посмотрели на Фею, на ее гневное, но при этом еще более прекрасное, чем обычно лицо, и даже не попытались встать.
– Что? Непонятно сказано? Встать быстро!
Оба встали, а чернявый опять, не смотря на Фею, сказал:
– Простите, госпожа, мы не для того убегали из дома, чтобы возвращаться. Мы полюбили тех девушек, которые нас ждут в эту полночь, и обратно не пойдем. Это наше право, на ком жениться и где жить. Вот, я все сказал.
Фее оставалось только прикусить губку от досады.
– Вот видишь, белобрысая, виновата–то оказалась ты! И жалобу «наверх» напишем мы, а не ты. Вмешиваешься в нашу внутреннюю жизнь, провоцируешь международные конфликты… Мальчики–то уже наши, а не ваши!
Фее стало вдруг гадко и мерзко на душе. Ей были омерзительны эти варварские обычаи дриад, но мальчишки спутали все карты. Действительно, если они согласны, что тут поделаешь? Закон об Опеке только защищает права людей от нарушения, но если они сами так хотят… Тут уж закон бессилен!
Но Фея привыкла всегда оставлять последнее слово в споре за собой.
– А почему вы на меня напали? Почему Зверят поймали?
– А нечего границу пересекать, дорогуша, нечего, – опять раздался грубый нахальный голос. – Границу не для того проводят, чтобы шастали тут всякие! Пропуск нужен от нашей королевы. Без пропуска – только с боем! Договоры–то, светлость ты наша, пишутся не для того, чтобы их нарушать, не так ли?! – И старшая, ехидно прищурив глаз, хищно ухмыльнулась.
И Фея покраснела еще гуще. И тут они оказались правы. Да, Фея действительно шла по их территории, и было бы странно, если бы они на нее не напали.
Другое дело, что другого выбора у нее не было. К морю Тетис напрямик попасть можно было только через Древляндию – страну дриад –, а обходить пришлось бы через все людское Содружество, делая значительный крюк к югу. Это заняло бы пару месяцев пути, не меньше. Да еще идти пришлось бы не по окраине, а по густонаселенным сельскохозяйственным районам – там уж никакого инкогнито не сохранишь и в помине.
– Ладно. Хватит. Я вас поймала и вы – мои заложницы. Вернете мне Зверят, багаж и свободный проход к Морю – отпущу вас и ваших мальчишек. Нет – буду вас жарить, пока не согласитесь. Ясно?
– А че ж не ясного–то? Кто сильнее, тот и прав. Дай нам только связаться с нашими. Вернем тебе твой зверинец в целости и сохранности, не боись…
6.
Дело быстро пошло на лад.
Фея передала старшей ее обруч, она быстро вышла по телепатической связи на старшую другого отряда.
– Все в порядке. Освобождай нас, и мы поведем тебя к твоим зверям. Они уже на месте. Не бойся. Обманывать не будем. Нам для этого нет никакого резона – самим поторапливаться пора, – старшая бросила беспокойный взгляд на запад. – Закат уже, а у нас свадебная церемония горит в Чаще. К тому же Владычица Кора дает тебе пропуск. Она хочет иметь с тобой аудиенцию, так что война в любом случае закончилась, милочка.
«Да уж, попала! – с досадой подумала Фея. – Уж кого–кого, а эту черную ворону я бы хотела видеть только на магической дуэли! Но что поделаешь – Зверят и багаж спасать надо».
Видимо, сама судьба выстроила события так, что встречи с этой могущественной волшебницей не избежать, а феи всегда фанатично верили в судьбу, так что оставалось только ей покориться.
Глубоко вздохнув, Фея сняла магический «колпак» и вернула ведьмам трофейное имущество, мальчишек же оставила у себя:
– Отдам их, когда Зверят получу в целости и сохранности, понятно?
– Отчего ж… Справедливо, все по–честному, – пожала плечами старшая и, властно воздев руку с магическим жезлом, пошла вперед.
Во мгновение ока чаща перед нею расступилась и вместо непролазных деревянных джунглей взору путников открылась широкая, гладкая и ровная тропинка, по которой идти было – одно удовольствие.
Однако вскоре лес опять стал меняться, и Фея поняла с чем это связано – они подходили к самому центру Древляндии – Заповедной Чаще.
Никто толком и не знает, зачем эту Чащу назвали Заповедной. Возможно, эта традиция тянется еще со времен Великого Раскола. Тогда единое сообщество крылатых волшебниц распалось на Фей, Русалок и Дриад и началась между ними Тридцатилетняя война. В войне никто не победил, поскольку Дриады и Русалки заключили между собой Вечный Союз и в результате оказались не менее сильными, чем Феи. Триединой Премудрости пришлось смириться, и волшебницы поделили мир на три части – феи оставили себе Поднебесье и населенные людьми территории Целестии, русалки – мировой океан и лесные заводи, а дремучие леса и болота достались дриадам.
Заповедная Чаща с тех пор стала излюбленным местом дриад – сюда они слетались на свои тайные Полуночные Вечери, проводившиеся четыре раза в год – в летнее и зимнее солнцестояние и в весенний и осенний солнцеворот. По слухам, на этих Вечерях они пели свои похабные песни, плясали дикие танцы, пировали, катались на метлах и ступах и делали прочие странные вещи. Собственно, что именно – никто не знал, так как свидетелей этому не было. Именно поэтому Чащу и прозвали Заповедной – туда не ступала нога «Иных».
Но сейчас тропа настойчиво вела Фею вместе с отрядом из бывших пленниц именно в самый центр Заповедной Чащи – к хижине Коры.
Наконец, последняя чащоба из переплетенных между собой ветвей замшелых дубов осталась позади, и путники вышли на круглую поляну. На поляне стоял большой дом. Вернее, сам дом стоял на деревянной платформе, которая в свою очередь держалась за счет массивного толстого бревна, одним концом вбитого в землю, а другим концом, подобно исполинской колонне, державшего на себе платформу и дом. Конструкция этого странного дома напоминала хижины, которые строят обитатели рек, чтобы избежать затопления в половодье.
Глядя на этот дом, Фея только теперь догадалась, откуда берутся у людей и даже у фей страшные сказки про «избушку на курьих ножках». Просто обычай строить дома на таком фундаменте был таким образом переосмыслен народной фантазией. Может, и все остальные россказни про ведьм и про Чащу имели такую же достоверность, как и байки про «избушки на курьих ножках»?
Рядом с этой «избушкой» стоял огромный круглый стол. Вернее, столом его можно было назвать весьма условно. Скорее это был огромный, плоский, гладко отполированный камень иссиня-черного цвета. Говорят, такие камни иногда падают с неба и зовутся феями–астрономами «метеоритами» и ничего в них такого нет. Но в некоторых из них, как считают многие феи, дремлет какая–то незнакомая магическая сила, свойства которой до конца не изучены, но которая превосходит все наши мыслимые представления. Один из таких камней был здесь. И дриады его прозвали «Черным Камнем». Он был их главной святыней. У него с незапамятных времен проводились все их таинства и вечери, на нем клялись и давали обеты, гадали и ворожили.
У камня–стола сидела высокая женщина. Как и все волшебницы Целестии, она с виду была юна, но исполненные многотысячелетней мудростью глаза выдавали ее колоссальный возраст.
В отличие от фей и русалок, у которых волосы, соответственно, были светлые и зеленые, ее волосы были иссиня–черного, цвета вороньего крыла, а кожа – смугла. Глаза также были черные, большие, обрамленные длинными черными ресницами. Нос с горбинкой отдаленно напоминал клюв хищной птицы. На ее голове красовался венок из вечно живых лесных цветов, а на шее – ожерелье из зубов пантеры. Женщина была облачена в черный облегающий комбинезон и черный плащ из шкуры пантеры. Даже ногти ее, очень длинные, похожие на когти, были покрашены иссиня–черным лаком, как и ее губы. Черный цвет вообще был любимым цветом дриад.
Дриадами называли их феи «по–научному», по месту обитания – в лесах. А сами себя обитательницы лесов называли себя «ночными охотницами». Они, в отличие от фей, обожали убивать на охоте, пить кровь убитых жертв и устраивать экстатические праздники с дикими плясками и песнями, причем занимались этим именно ночью, при луне и звездах. В этом смысле они были полной противоположностью фей, любивших день и ненавидевшим проливать кровь.
Итак, черная женщина, которая и была Темной Владычицей Корой, сидела на тростниковом кресле у Черного Камня и поджидала путников. На зеркально отполированной поверхности Черного Камня высвечивалась карта Заповедной Чащи с путниками, пробирающимися к центр Чащу.
– Пришла, наконец, героиня–освободительница, – с ехидной усмешкой проговорила Кора. – Я вижу, с пути ты не сбилась.
– Зачем ты привела нас к себе, Кора? – спросила Фея. – К чему весь этот театр? Говори напрямую.
– Скажу, но не сейчас. Сначала давай покончим с формальностями! – Кора щелкнула пальцами и дверь избушки сама собой открылась. Из нее буквально вылетели Зверята и с радостными криками кинулись к Фее. Они запрыгнули ей на руки, обняли ее и расцеловали.
– Ой, Зверятки вы мои дорогие! Ой, малышата! Ну как вы себя чувствуете? Что с вами было? – радостно заохала Фея. Зверята выглядели отлично, словно с ними ничего не случилось.
– А мы и не знаем, хозяйка, сами не знаем, а–ав! – гавкнул Щенок, облизывая своим розовым мокрым язычком лицо своей любимой Хозяйки.
– М–р–р–р–мя–у–у! Просто в тумане что–то щелкнуло в голове, мы заснули, а проснулись только полчаса назад. Вот и все… – добавил Котенок.
– Ну и славно, ребятки, ну и славно! Слава Создателю! Все хорошо! – продолжала улыбаться Фея и опустила обоих Зверят на землю. А потом лицо ее снова приняло строгое выражение, она повернулась к мальчишкам за своей спиной и сказала:
– Вы свободны, ступайте к вашим новым хозяйкам. Хотя на вашем месте, я бы еще подумала, стоит ли…
Но к мальчишкам уже подбежали «охотницы» и, взяв их за руки, с радостным смехом потащили их куда–то в чащу.
– Ну, теперь мы в расчете, – констатировала Кора. – Остальные взаимные претензии оставим на потом. Солнце уже зашло, а луна вот–вот появится. У нас священный обряд на носу. Милости просим поприсутствовать. Во всяком случае, мое присутствие там обязательно. Поговорим потом.
– О чем нам с тобой еще говорить? – неприязненно сверкнув глазами, сказала Фея.
– Есть о чем, дорогая, есть о чем… Без меня ты все равно из Чащи не выберешься, да и, думаю, тебе самой может быть это небезынтересно. Пойдем. Нам еще предстоит подъем на Лысую гору. Это не близко.
Что делать? Скрепя сердце, Фея со Зверятами отправились в путь. А путь действительно оказался не близким.
7.
Поднимаясь на гору, Фея скоро поняла, почему она получила такое странное название. Вскоре густой лес сменился редколесьем, редколесье – кустарником, а кустарник – голым камнем, кое–где покрытым редкими проплешинами жесткой и мелкой травы. Ближе к самой вершине даже трава уже не росла, один голый камень. Фея легко представила себе, как гора может выглядеть со стороны – снизу покрыта лесом, травой, а сверху абсолютно голая, словно череп лысеющего человека, по бокам еще покрытый волосами, а сверху совершенно безволосый.
Когда путники закончили подъем, луна уже почти достигла зенита и белый камень (то ли кварц, то ли мрамор), из которого состояла гора, заблестел множеством искорок. Фея, глядя на это чудо, ахнула от удивления. Казалось, что камни были усыпаны мириадом мириад светлячков.
– Ну как, нравится? – торжествующе усмехнулась Кора, заметив выражение ее глаз. – Лысая гора – наша главная святыня в Заповедной Чаще, хотя есть и другие святыни – священные рощи, источники, камни, омуты. Они тоже чудесны и обладают великой волшебной силой – силой леса и ночи. Но Лысая Гора – это особенное место. Все здесь пронизано волшебством, особенно в полнолуния…
Кора загадочно и мечтательно улыбнулась, и в ее черных как ночь миндалевидных глазах блеснул странный огонек, чего–то потустороннего и сладострастного.
– Потому таинства брака мы совершаем именно на Лысой Горе, в полнолуния, но это еще не все… Посмотрите на вершину, – Фея посмотрела туда, куда указала Кора и увидела там, на самой вершине, странное сооружение. Гряду вертикально стоящих по кругу, в несколько рядов, циклопического размера камней. На вертикально стоящих камнях сверху были положены другие.
В центре этого сооружения в землю врос огромный черный плоский камень – брат-близнец уже знакомого друзьям. Камни не походили на породу, из которой состояла гора, будучи матово белого цвета. Они также светились, но каким–то тусклым, мертвенным светом, словно лицо утопленника при полной луне. Поэтому–то, глядя на эти камни, Фее и Зверятам стало немного жутковато. Они напоминали им ощерившиеся обломанные зубы (камни стояли неровно) на нижней челюсти какого–то доисторического черепа, зачем-то извлеченного из могилы.
Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, Фея спросила:
– Что это за странное такое строение? Первый раз вижу такое!
– Неудивительно. Из фей ты первая, кто за многие тысячелетия ступил на эту гору. Это наша главная святыня на Лысой горе – храм Луны. Видишь, камни поставлены вкруговую – они повторяют форму полной луны. Здесь мы совершаем наши самые священные обряды, которые носят нерушимый характер, как при жизни, так и по смерти. Но построили этот храм не мы. Это место – очень, очень древнее, не менее древнее, чем зона Предела. Его история нам до конца неизвестна, корни уходят вглубь Темных Веков, а о своих догадках я лучше умолчу.
И Кора действительно замолчала. Ее взгляд снова принял отрешенное потустороннее выражение, еще более жуткое, чем само строение. Ее лицо при мертвенно потустороннем свете луны напоминало лицо призрака, а не живого существа.
Фея отвернулась и зябко поежилась. Зверята тоскливо плелись у самых ног, боясь отойти от Хозяйки, чтобы не потеряться в этом странном жутком месте.
Наконец, подъем закончился и путники подошли к самим камням. Вблизи они оказались очень высокими, примерно в тридцать средних человеческих ростов.
«Стоя рядом с ними, – подумала про себя Фея, – невольно ощущаешь себя крошечной песчинкой, муравьишкой, который ничего не стоит перед могущественными стихийными силами природы. Кажется, что эти силы только до времени терпят тебя, но стоит им пробудиться, они прихлопнут тебя – и даже не заметят этого…»
Фее не хотелось идти внутрь круга камней, но их путь, судя по всему, лежал именно туда.
Внутри строения – между рядами камней, а также между внутренним кольцом камней и Черным плоским камнем – было довольно места, чтобы там могли уместиться многие сотни гостей.
С Корой пришло не меньше полусотни ночных охотниц, на месте было не меньше пятидесяти, но гости продолжали прибывать. То и дело издали появлялись группы черных точек, которые, приближаясь, превращались в черных наездниц, лихо восседающих на чудных зверях, вроде черного борова или черного козла. Волшебные животные говорили человеческим языком и громко смеялись.
Всадницы были им под стать – черные распущенные волосы до плеч или даже до пояса, черные кожаные плотно облегающие тело комбинезоны, черные глаза, густо накрашенные черной тушью, ожерелья из зубов диких животных или черного жемчуга, черные губы, из которых вырывался дикий хохот, странные и грубые слова и обрывки похабных песен.
«Теперь я, кажется, понимаю, мя–у–у–у, – подумал про себя Котенок, – почему они враждуют между собой – феи и ведьмы на этих чудищах. У них различий больше, чем у луны с солнцем, у дня с ночью… Жуть!»
Но впереди Зверят ожидало еще более жуткое зрелище. Стоило черным женщинам приземлиться, как их странные животные – черные козлы, черные боровы, черные крылатые волки – моментально превращались в мужчин. Но каких странных мужчин! Смуглые, черноволосые, волосатые, мускулистые, приземистые, с длинной шевелюрой, с ног до головы в черной дубленой коже – они были под стать своим женам и напоминали больше волколаков, нежели людей. Вдобавок речь их была односложно , обрывистой, примитивной, зато они громко и хрипло смеялись, и белые их зубы зловеще блестели при лунном свете.
У Феи появилось сильное желание схватить Зверят под руки и улететь подальше от этого «ведьминского шабаша» (так назывались у людей эти сборища), но она понимала, что это будет воспринято как трусость, а то и как оскорбление.
Кора заметила, что Фея нервничает, и ехидно заметила:
– Поэтому мы друг друга и не понимаем, дорогая, что мы – разные. Вы любите дневной свет, а мы – ночь, вы любите светлые чувства, а мы – дикие темные страсти. Поэтому мы и не смогли тогда ужиться вместе. Я хорошо помню, что мне сказала накануне Раскола Их Премудрость, после того, как «ЖАЛО» донесло до Их сведения, что мы здесь совершаем. Вы, говорят, отвернулись от света ко тьме, а потому вам нет места в стране света и добра… Света и добра! Гениально сказано! – Кора издевательски усмехнулась. – С каких это пор солнечные фотоны приобрели этическое содержание? Чушь! Мы не меньше любим природу, чем вы, и людей, между прочим, тоже, просто нам нравится другой аспект того и другого.
Фея не была сильна в диалектике, хотя и получила в Школе фей пятерку по этому предмету за старательность и усидчивость, а потому придумать, что возразить Коре она не смогла, хотя и чувствовала, что в ее логике что–то не так. Помнится, преподавательница в Школе называла такие вещи «софизмами», но как разоблачить этот «софизм», Фея не знала, а потому закусила губку и промолчала.
А в это время луна достигла зенита и ее мертвенный серебристо голубоватый свет стал таким ярким, что можно было рассмотреть лица всех присутствующих, все детали одежды.
Все пространство внутри камней заполнилось прибывшими, так что и яблоку негде было упасть. Те же, кому места не хватило, взлетели на вершины камней и смотрели сверху. Фею же и Зверят Кора провела за собой к северной части строения, где располагался большой трон из того же белого сверкающего при луне камня. На него величественно воссела Кора, а рядом с ней встали Фея и Зверята.
Ударили раскаты грома. Это волосатые мужчины стали бить в огромные бочкообразные обтянутые звериной кожей черные барабаны. Однако также внезапно, как начался, барабанный бой прекратился. Воцарилось гробовое молчание.
Кора властно подняла правую руку и громким хрипловатым грудным голосом произнесла:
– Церемонию совершения великого таинства Любви и Единства, я, Ночная Королева, Владычица Заповедной Чащи, объявляю открытой. Ввести молодоженов! – и хлопнула в ладоши.
Опять забили дикую дробь барабаны. Фею и Зверят оглушили овации, вой и улюлюканье многотысячной толпы. А затем толпа расступилась. Взору гостей открылась дорожка, усыпанная мелкой белой каменной крошкой, сверкающей при лунном свете. По ней к Черному Камню подошли молодожены.
Фея не без любопытства посмотрела на них, но тут же густо покраснела и стыдливо отвернулась. Такого вопиющего нарушения нравственности и благочестия она не ожидала даже от дриад! Молодожены были почти наги. Из одежды на них были только черные набедренные повязки. Зато их тела от головы до пят покрыли множество синевато фиолетовых татуировок. Сцены охоты на диких зверей, изображения хищных животных и птиц перемежались здесь с рисунками откровенно эротического характера.
Фея не знала куда прятать глаза, но, похоже, что остальным это зрелище пришлось явно по вкусу. Крики одобрения и восторга оглушали ее. Зверята же поспешили спрятаться за спину хозяйки, предпочитая вообще ничего не видеть.
Головы молодоженов украшали венки из дубовых листьев, а шеи – ожерелья из зубов диких животных.
Молодые люди – те самые, с которыми Фея познакомилась днем – чувствовали себя немного скованно. Зато «невесты»… Впрочем, по мнению Феи, девицы эти были совершенно недостойны такого высокого звания, предполагающего целомудрие.
Так вот, зато «невесты» чувствовали себя в таком виде и в таком обществе как рыбы в воде. Они явно наслаждались тем, что предстали перед гостями в таком виде – это было видно по их откровенно бесстыдным и развязанным движениям.
Но самым жутким в их внешнем виде, по мнению Феи, была не нагота, а сами их лица – горящие диким страстным огнем глаза, белые зубы с хищно выдающимися клыками, похотливый изгиб чувственных губ, запечатлевших в себе следы порока. Какой контраст по сравнению с этими полудетьми, которых и язык не повернется назвать «женихами»!
В тот момент Фея горько пожалела, что не настояла на своем и силком не отправила их домой! Но теперь было поздно… Сейчас эти юноши уже часть сообщества лесных ведьм, а феи не властны вмешиваться во внутреннюю жизнь других обитателей Целестии…
Когда под бой барабанов молодожены подошли к Черному Камню, все стихло.
Кора встала со своего трона и величественно подошла к первой паре.
Затем на большом черном блюде ей поднесли два кубка из черного дерева и наполнили их багрово фиолетовой жидкостью. После чего из рук служительниц Ночная Королева приняла черный нож с ручкой, на конце рукоятки которой была вырезана ощерившая пасть морда пантеры.
При гробовом молчании Кора взяла руку первого юноши, почти еще мальчика, и стремительным движением перерезала ему вены у правого запястья.
Юноша вскрикнул от боли. Взвизгнули и Щенок с Котенком. Темно красная густая венозная кровь обильным потоком полилась в подставленную чашу.
«Пожалуй, – отметила про себя Фея, – крови туда набралось как раз на четверть кубка…»
Наконец, посчитав, что крови в кубок набралось достаточно, Кора прикоснулась к ране рукой и что–то прошептала. Кровь сразу же остановилась, но на руке остался отвратительный багровый рубец. Почему–то Фее показалось, что он останется у парня теперь на всю жизнь.
Те же самые действия она проделала и с «невестой», только в отличие от «жениха», та даже не шелохнулась. Наоборот, даже как–то сладострастно ухмыльнулась. Фее это не показалось странным. Она давно слышала о том, что кровь была излюбленным лакомством ночных охотниц.
То же самое было проделано и с другой парой.
Потом Кора подняла оба кубка над Черным Камнем, по которому пробежали багровые искры, и громко произнесла ритуальную фразу:
– Пейте же из Кубка Любви и Единения. Да станете отныне одной кровью, да не разлучитесь более никогда, пока светит эта Луна и стоят эти священные камни!
С этими словами она протянула кубок первому «жениху».
Тот сделал первый робкий глоток и тут же пошатнулся. Но, видимо, это было обычной реакцией человека на жуткую смесь колдовского пойла. Его тут же подхватили под руки две охотницы и что–то шепнули ему на ухо. Он молча кивнул и, как ребенок, крепко зажмурив глаза, одним махом опорожнил пол кубка под одобрительный гул и овации всего собрания.
Кора забрала кубок обратно – и вовремя! Потому что юноша опять зашатался и рухнул на руки стоявших позади дриад.
Но когда, через несколько мгновений он встал и открыл свои глаза, Фея ахнула – такой перемены за такой короткий срок она не ожидала! Глазные белки юноши стали красными, выражение лица – таким же хищным и страстным, как и у остальных, на глазах руки, ноги и грудь стали покрываться жестким черным волосяным покровом.
«Невеста» опорожнила свою часть кубка так, как будто это был стакан сладкой воды и пронзительно засмеялась. Потом обняла своего жениха и поцеловала, да так, что из прокушенной губы на подбородок потекла тонкая струйка крови, которую эта хищница с удовольствием слизала своим длинным красным язычком.
Когда то же самое произошло с другой парой, настало время для самого главного.
Коре поднесли другое блюдо. На нем лежали браслеты из полированного негниющего дерева черного цвета с руническими колдовскими письменами.
«Видимо, – подумала Фея, – это какой–то заговор, как и на наших кольцах, призывающий магическую силу способствовать сохранению брака».
Ночная Королева возложила браслеты на Черный Камень и торжественно произнесла:
– А теперь, на вас, ставших одной кровью между собою, а, значит, и со всеми нами, я призываю благословение этого священного места и Создателя тьмы, дабы стать вам едиными не только по крови, но и по плоти. Ваши руки, брат и сестра!
Жених и невеста осторожно возложили свои руки на Камень. По черной зеркальной поверхности пробежали темно лиловые искры. Невидимая сила вошла в них и гримаса боли исказила лица обоих.
Затем Кора взяла первый браслет и надела его на запястье юноши. Браслет щелкнул невидимым замком, по нему пробежали лиловые искры. То же самое она проделала с рукой невесты.
– Хотя эти браслеты не связывают вас видимыми цепями, – торжественно произнесла Кора, – но, получив силу от Черного Камня, они связывают вас невидимо. Отныне вы всегда будете чувствовать друг друга на расстоянии, находить друг друга где угодно, обмениваться мыслями и чувствами. Но если вдруг вы захотите предать друг друга, сила Черного Камня вас самих превратит в камень. Такова судьба всех, осквернивших это великое таинство Любви и Единства во веки веков!
Как только она произнесла это, оглушительно грянул гром и по обеим браслетам снова пробежали лиловые искры.
То же самое произошло и с другой парой.
На Фею же эти слова произвели ужасное впечатление. Брак и у фей был священным, но не до такой же степени! Представить себе, чтобы кольца, благословленные Их Премудростью, могли убивать, она не могла. Хотя и они, безусловно, были не простой металлической безделушкой. Фея поймала себя на мысли, что с тех пор, как стала носить кольцо, она действительно чувствовала Принца лучше и острее, чем раньше. И, может быть, именно кольцо и подсказывало ей, что он действительно еще жив…
Когда обряд обручения был завершен, Кора повернулась лицом к Камню и, воздев руки, громко произнесла:
– Во имя Создателя, который сотворил тьму, также как и свет, я, властью мне данной Черным Камнем – Источником силы и власти моей расы – объявляю вас мужьями и женами!
Голос ее потонул в шуме и гвалте и все собравшиеся разом бросились поздравлять новобрачных. Они их обнимали, целовали, дергали, некоторые даже кусали и щипали, особенно юношей. Наверное, окажись молодожены одетыми к концу поздравлений они все равно оказались бы обнаженными как новорожденные дети.
Когда, наконец, первые страсти улеглись, гости гурьбой повалили из святилища наружу, к накрытым длинным столам.
Фею и Зверят, как почетных гостей, посадили рядом с Корой.
Впрочем, тамошняя еда совершенно подходила для них. Оленина, зайчатина, мясо диких гусей и уток, вепрей, кроликов и прочей лесной живности. Все дымящееся, горячее, сочное, посыпанное невиданными приправами и политое ароматными соусами, от которых хотелось есть как можно больше, хотя у Феи и Зверят все эти запахи, наоборот, вызывали отвращение. Напитком служила та самая жидкость, которую пили молодожены, только, конечно, без их крови.
Гости накинулись на угощение, словно умирали от голода. Ели руками, жадно разрывая брызжущее горячим ароматным соком мясо, глотая его большими кусками. Пили целыми кубками.
Молодожены сидели рядом с Корой.
Фее бросился в глаза забавный обычай – жены кормили и поили своих мужей с рук. Пожалуй, это был единственный привлекательный и лирический эпизод этого дикого пиршества.
Любопытная Фея украдкой просканировала анализатором багрово фиолетовую бурду, которую они пили, и с удовлетворением отметила высокое содержание амфетаминов и звериных гормонов, так что дальнейшее поведение представителей ночной расы не стало для нее большой неожиданностью.
Потому что когда первый голод был утолен, опять дико забили барабаны, к которым присоединилось дикое завывание пастушеских деревянных свирелей и тростниковых флейт. Мелодии, которые они издавали, были примитивны, безыскусны, но удивительно ритмичны. Не успела Фея и глазом моргнуть, как охотницы повытаскивали своих мужей из–за столов и пустились в пляс.
Что это были за пляски! Более дикого, более чувственного, если не сказать, эротического зрелища она еще не видела.
Пляски состояли, в общем, из, на первый взгляд, простых, но трудно исполнимых без подготовки движений, в которых были задействованы все части тела одновременно.
Пары при этом постоянно норовили схватить друг друга за руки, за плечи, за бедра. Мужчины брали своих напарниц на руки, перекидывали их через голову, женщины бросались на грудь и шею мужчинам. В общем, создавалось впечатление полного хаоса, в котором имело значение только одно – это было выражение сплошной чувственности, ничем не сдерживаемой игры страстей, темного начала, освобожденного чудовищным напитком и магией этого странного места.
Фея в который уже раз густо покраснела и стыдливо отвела взгляд от этого беснования. А когда, из любопытства, посмотрела вновь, то горько пожалела об этом. Потому что некоторые пары уже повалились на землю, срывая друг с друга одежду и стали делать совсем уж неприличные вещи. Их примеру последовали другие – и вот уже вся вершина Лысой Горы наполнилась возлежащими, дергающимися обнаженными телами. А гул барабанов и визг свирелей и флейт не только не утих, но еще больше усилился. Но даже он не мог заглушить сладострастных стонов дошедших до крайней степени неистовства любовников.
Фея готова была провалиться под стол от стыда, но Кора, с любопытством и нескрываемым наслаждением наблюдавшая за ее неловкостью, наконец, решила, что с нее хватит.
– Ну что ж, дорогая, раз мы с тобой остались в меньшинстве, без пары, нам больше нет нужды здесь оставаться.
Фея готова была на все, лишь бы убежать, улететь, исчезнуть, испариться отсюда как можно быстрее. Красная как вареный рак она молча закивала в знак согласия. Зверята же давно сидели под столом, спрятавшись за скатертью, и закрыв свои ушки и глазки плюшевыми лапками.
Кора щелкнула пальцами и словно из–под земли перед ней возникла огромная деревянная ступа, вроде тех, в которых крестьяне выжимают виноград. Она оказалась достаточно велика для того, чтобы в ней легко поместились все четверо. По слову Ночной Королевы ступа взмыла вверх.
Но даже и теперь Кора не смогла обойтись без издевки. Ступа трижды описала круг над вершиной Лысой Горы, чтобы Фея получше смогла рассмотреть ужасно непристойное и оскорбительное для взора всякой жительницы Поднебесья зрелище. Однако, когда ступа зашла на третий круг, туча внезапно закрыла полную луну, которая сама, казалось, устыдилось происходящего, и Лысая гора погрузилась во тьму. Кора разочарованно вздохнула и направила полет ступы вниз, к «избушке на курьих ножках».
8.
Полет – точнее, спуск, – был таким стремительным, что и у Феи, и у Зверят перехватило дыхание – ночные охотницы любили летать «с ветерком».
Наконец ступа мягко приземлилась у того Черного Камня, что стоял перед хижиной Коры. Кора опять заняла свое место в кресле возле Камня, что и при их первой встрече, жестом пригласив Фею и Зверят сесть на деревянные табуреты у противоположной части Камня. Выдержав длинную паузу, она мрачно произнесла:
– Знаете ли вы о том, что идете на верную смерть и несете смерть тому, за кем идете, а, возможно, и всем нам?
– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась Фея, которую больно укололо сомнение Коры, а также ее поразительная осведомленность в столь секретном предприятии.
– Не притворяйся дурочкой. Конечно, я имею в виду твое безумное намерение идти напрямик в лапы солнечной колдуньи.
– Я…
– Довольно! – оборвала Кора. – Не нужно мне здесь петь дифирамбы всемогущей любви и тому подобные бредни. Самое главное, на мой взгляд, в этом деле это, во–первых, полное с твоей стороны непонимание в какую историю ты вляпалась…
– А во–вторых?
– А во–вторых, непонимание того, ПОЧЕМУ все это произошло.
– И почему же?
– Ты и твой муж совершили тяжелейшее из возможных преступлений – вы нарушили Великое Равновесие. Будучи наследником престола величайшего из людских королевств, Авалона, он отрекся от трона, который наследовали все его 498 предшественников, и стал игрушкой лесной феи, а ты, в свою очередь, сделала все, чтобы он ненароком не исправил свою ошибку. Из–за ваших проступков теперь под угрозой находится не только его и твоя жизнь, но и многие другие, возможно, само существование этого мира. Разве ты не знаешь, о, Премудрейшая из Фей, – с мрачной усмешкой сказала Кора, обнажив ярко белые, как у черной пантеры, зубы, – что нарушение гармонии Весов Порядка может привести к катастрофе? Так, маленький снежок, брошенный с вершины горы, может вызвать лавину…
– Что ты имеешь в виду? – с замиранием сердца спросила Фея.
– От ваших необдуманных поступков пошатнулось Равновесие мира. И обстоятельства сложились так, что твой муж вышел на карлика, обладавшего одним из последних, еще не уничтоженных зеркал Непобедимого Солнца. Посмотревшись в это зеркало, он вызвал к жизни древнее, почти позабытое зло, и теперь это зло готовится нанести новый удар по Целестии. Опасность угрожает всей стране. И опасность, которая, вполне возможно, не по силам ни Триединой Премудрости, ни даже всему Сообществу. Феи за время эры Порядка и Процветания изрядно поутратили свои боевые качества… – и в голосе Коры послышалась ничуть не скрываемая издевка.
Фея закрыла побледневшее личико руками.
«Создатель! – подумала в отчаянии она, – Создатель мой, ведь это правда! Я ведь знала, втайне уничтожая амулет Принца, что совершаю великое святотатство, которое может привести к ужасным последствиям, ведь мы феи не имеем права лгать людям и нарушать их свободу! Какая же я дура! А еще – Хранительница Предела 3–го ранга…»
– …Но выход есть, – продолжила, как ни в чем не бывало, Кора, – если ты вернешь Черному Камню – Хранителю Равновесия Целестии то, что вы породили – вашу единственную дочь...
– Да как ты смеешь, черная ворона, требовать, чтобы мы отдали тебе на съедение нашу малютку! – зарычал вдруг до того тихо сидевший на своем месте Щенок и, смешно оскалившись, вместе с Котенком бросился на Кору.
Кора даже не посмотрела на них. Оба Зверенка упали ниц, опутанные со всех сторон темно зелеными вьющимися растениями.
– Во–первых, не на съедение, а на обучение, – невозмутимо сказала Кора. – Во–вторых, эта девочка предназначена мне Черными Камнями, которые строго следят за Равновесием среди Основных Рас Целестии: ты прекрасно знаешь, что феи не могут рожать больше одного ребенка, а потому девочка была рождена для меня и все равно рано или поздно придет ко мне, – злорадно ухмыльнулась Кора.
Внутри у Феи все похолодело.
Мало того, что из–за ее греховной связи с Принцем безопасность всей Целестии теперь под угрозой. Даже если Сообществу и удастся освободить Принца из плена загадочной солнечной колдуньи, их дочурка станет вечной заложницей последствий их поступка!
Оставив всякую гордость, Фея умоляюще подняла свои полные слез прекрасные глаза на Кору и вопросительно взглянула на нее. Кора была на седьмом небе от счастья: ну разве теперь кто–нибудь может возразить, что эти феи не плаксы и слюнтяйки? Куда им до ночных охотниц!
– Впрочем, так уж и быть, – смягчилась она, – ради моей искренней симпатии к к вашей с Принцем любви, ради которой преданная рабыня Премудрости наплевала на все Их священные законы и отправилась в смертельно опасную самоволку, я подкину вам кое–какую информацию... – С этими словами Кора бросила щепотку белого порошка на черный камень, по которому тут же пробежал сноп черно лиловых искр. На гладко отполированной поверхности проступили какие–то смутные образы...
...Кора долго не выходила из состояния магического транса, в котором она находилась, вглядываясь в бездонные бездны Черного Камня. Когда же она, наконец, пришла в себя, лицо ее выглядело крайне усталым и изможденным. Под глазами появились черные тени, а переносицу пронизали тонкие паутинки морщин. Еще какое–то время она смотрела невидящими глазами, совсем не замечая друзей. Потом, словно очнувшись, обвела их усталым и непонимающим взглядом, как будто впервые их увидела. Однако через пару мгновений память вернулась к ней.
– Да–а–а, трудно вам будет выручить Принца в обход Закона Равновесия, тем более, что он все равно потребует от вас удовлетворения, но по–другому... Ну что ж, если это ваш выбор – дерзайте. Через море вам помогут переправиться русалки – я дам им знать по своим каналам. Но потом помощи вам ниоткуда не будет. Ибо Заморье пустынно, там никто не живет, кроме диких зверей и чудовищ, и вообще – странные там места. Пустыню, которая тянется на многие десятки миль, населяют призраки, смертельно опасные призраки… Какова их природа – я не знаю, но каким–то образом они связаны с сознанием самого путника. А потому я бы вам посоветовала, проходя через это гиблое место, не шуметь, ни о чем ни говорить и даже не думать. Возможно, это вам поможет преодолеть ее. Потом будут Скалистые горы – это еще хуже. Там обитают чудовища, страшные чудовища, которые опасны ДАЖЕ для фей…
– Чудовища? – недоверчиво спросила Фея. – Разве таковые еще остались? Про опасности Пустыни в Заморье я согласна. Что–то об этом мы проходили в Школе. Но вот чудовища? Ведь мы давным–давно истребили их по всей Целестии, разве не так? Именно после этого было объявлено о наступлении Эры Порядка и Процветания!
– Черный Камень никогда не лжет, дорогуша, в отличие от учебников, которыми потчуют вас в вашей хваленой «Школе», – оборвала Фею Кора. – А то, что ты ничего об этом не знаешь – не мудрено. Заморье – карантинная зона. Туда имеют допуск только феи из «ЖАЛА», и то – строго по служебной надобности. Прочие не допускаются – слишком опасно. Так что подумай еще раз, моя дорогая, что тебе грозит, если ты нарушишь и это повеление Триединой Премудрости…
– Я нарушу любой закон ради спасения моего возлюбленного Принца! – дрожащим голосом проговорила Фея, а сама ощутила, как сердце ее пронзил ледяной клинок, и оно предательски сжалось.
– И все–таки, почему там уцелели чудовища, Кора? – стремясь как можно скорее уйти от развития этой крайне неприятной для нее темы, спросила Фея.
– Нет ничего проще. В самом деле, когда–то феи объединились и истребили почти всех чудовищ в Целестии, но до Скалистых гор они так и не добрались. К тому времени произошел Великий раскол. Феям стало уже не до монстров. А после Тридцатилетней войны уже и силенок явно не хватало… С тех пор там и живут чудовища. Именно поэтому я советую вам по горам передвигаться только днем, а по ночам зажигать вокруг себя магический огонь – большинство чудовищ его боятся. Но самое главное – НИКОГДА НЕ ЛЕЗЬТЕ В ТАМОШНИЕ ПЕЩЕРЫ И НЕ НОЧУЙТЕ ВОЗЛЕ КАМЕННЫХ СТЕН, слышите? Только на открытом пространстве, окружив себя стеной пламени – даже, и ОСОБЕННО, сверху!!! Ведь никогда не знаешь, КТО может с них спуститься, понимаете?
Конечно, Фея ничего не поняла – и напрасно, ведь Черный Камень открывал не только отдаленное настоящее, но и возможное будущее. А Кора лишь покачала головой, вздохнула и продолжила дальше:
– Но самым тяжелым испытанием для вас будет проникновение в саму Золотую Башню. Башня стоит на высочайшей в Целестии горе, которая к тому же абсолютно гладкая, а потому подняться на нее можно только по лестнице. Но лестница эта – волшебная – того, кто ступит на нее, она сжигает дотла. А потому подняться на гору сможет только фея, – сказала Кора, бросив выразительный взгляд на лежащих на траве Зверят, – так как только у нее есть крылья.
При этих словах Котенок и Щенок понурили свои плюшевые головки и грустно вздохнули, а Фея еще больше нахмурилась.
– Но это еще не все, – продолжала Кора. – Даже если Фея и полетит, ее сразу заметят с Башни никогда не спящие рабы Непобедимого Солнца – золотые големы. Они летают на золотых драконах, изрыгающих настоящее драконье пламя, от которого плавится даже гранит. Да и само Непобедимое Солнце постоянно озирает свои владения при помощи своих проклятых колдовских зеркал – она ведь тоже НИКОГДА НЕ СПИТ! А потому шансов пробраться незамеченной у тебя, дорогуша, нет...
– Значит, я пойду замеченной! – дерзко вставила свое слово Фея, пытаясь скрыть предательскую дрожь внутри. – Да, я с самого начала так и собиралась поступить. Я вызову эту сумасшедшую ренегатку на бой и выиграю его!
– Безумная! – схватившись за голову, с нескрываемым ужасом прокричала Кора. – Бой с Непобедимым Солнцем один на один невозможен! Хотя она и потеряла свое тело, но взамен приобрела невиданную дотоле мощь. Подобно тому как увеличительное стекло, поймав солнечный луч, отражает его с многократной силой, так и Непобедимое Солнце, вобрав в себя часть энергии солнца, получила способность с невиданной силой отражать его. Она может превратить в горстку пепла любого, кто станет на ее пути, одним только взглядом! Даже вся армия фей не рискнет сразиться с ней в открытом бою. Да, в прошлой войне феи разбили зеркало, которым эта безумная хотела поработить мир, но это стоило таких потерь, что продолжать войну они были не в состоянии и оставили солнечный призрак в покое на многие тысячелетия. Кроме того, владычица Золотой Башни – призрак, а как можно одолеть того, у кого нет ни плоти, ни крови, кто не знает боли и слабости, кто не подвластен самой смерти!
– А я и не стану тягаться с ней магией, – дрожащим голосом проговорила Фея. – Я... у меня другой план. Я приду без оружия и без оружия буду с ней сражаться, но как – я сказать тебе не могу, пока...
– Более безумной затеи мне еще не доводилось видеть на своем, скажем так, очень долгом веку, – мрачно пробормотала Кора и надолго замолчала.
– Разве ты еще не поняла, безумная, – наконец, проговорила она, – что у тебя нет НИ ЕДИНОГО ШАНСА победить? Да что там победить – вернуться живой обратно. Твой поход в лапы солнечного чудовища – это самоубийство! Проще сразу засунуть голову в петлю или броситься в океанские бездны, чем проделывать такое опасное путешествие, финал которого будет таким же… Разве ты не поняла, что единственный твой шанс выйти из этой истории живой и спасти Принца – это восстановить нарушенное Равновесие? Ведь как только оно будет восстановлено, мировой порядок сам сложится так, что Принц выйдет из этой истории невредимым, и все – безо всяких приключений и опасностей!
– Нет, Кора, тебе меня не уговорить. Лучше умру я, но не позволю калечить моей дочери жизнь только из–за того, что мы с мужем когда–то тяжко согрешили, – ответила Фея.
– Ну что ж, – не смогла скрыть своего разочарования Кора, – как хотите. Я должна была вас предупредить – и я свой долг выполнила. Единственное, чем я могу вам теперь помочь – это дать вам вот это, – с этими словами она протянула им маленькую деревянную флейту.
– Что это? – хором спросили Котенок и Щенок – большие любители всяких таких штучек, на которых можно сыграть что–нибудь веселое.
– Не вздумайте с ним играть! – предупредив их намерения, строго заметила Кора. – Это не игрушка! Флейта – волшебная. Она может оказывать самое разнообразное воздействие на самых разных существ. Одних она может усыпить, других – развеселить, третьих – пустить в пляс, а четвертых – напугать. Будьте осторожны, действия ее непредсказуемы! Все ее свойства не знаю даже я… Возьмите, быть может, она вам окажется полезной. И помните, – мрачно добавила Кора, – НИКОГДА НЕ СМОТРИТЕ НЕПОБЕДИМОМУ СОЛНЦУ В ГЛАЗА – СГОРИТЕ или забудете сами себя. И еще, – голос Коры вдруг словно стал куда–то удаляться, становясь в тише и тише, – с тех пор как Оно потеряло тело, ОНО НИКОГДА НЕ ВИДЕЛО СВОЕГО ПОДЛИННОГО ОТРАЖЕНИЯ...
В этот момент что–то щелкнуло в ушах у друзей, а когда они пришли в себя, то с удивлением обнаружили, что находятся уже за границами Заповедной Чащи и идут по утоптанной тропинке вон из леса. На востоке занимался розовый рассвет, а в воздухе отчетливо ощущался привкус соли – они подходили к побережью великого моря Тетис.