Непобедимое Солнце

Глава 12. Скалистые горы

Глава 12. Скалистые горы.

1.
Скалистые горы встретили путников неприветливо. Холодный ветер пробирал до костей. То и дело с круч срывались камни, ледяные глыбы, откуда-то доносились утробные звуки и клекот гигантских орлов, паривших за облаками.
Силы Феи быстро восстановились, и она вновь смогла зажигать полноценный магический огонь, так что путники с удовольствием грелись у него во время привалов. Особенно доволен был сильно тосковавший по домашнему комфорту Котенок. Щенок не показывал видимой усталости от долгого пути, но тоже был рад возможности просушить свою лохматую шубку, которая от снега промокала насквозь.
На привалах Фея пела им свои песни или рассказывала о том времени, когда
все они вместе с Принцем вернутся назад, как они вновь будут устраивать
веселые обеды, пикники, игры, песенные турниры... О каком–то другом
исходе событий не хотелось и думать.
Сначала путь пролегал по относительно ровному ущелью. Правда, тут и там попадалось множество довольно крупных валунов, так что нужно было внимательно смотреть под ноги, чтобы не споткнуться и не упасть. Но вскоре ущелье закончилось и начался длительный подъем.
Кто проложил этот путь в горах – оставалось только догадываться, но то, что сделали его сознательно – было совершенно очевидным. Тропинка была так узка, что идти по ней можно было только гуськом. Чем выше друзья поднимались в горы, тем холоднее становилась наверху, тем чаще тропинку заносило снегом или, хуже того, она покрывалась наледью, и тогда идти по ней становилось опасно. Конечно, для наших путников это было не так страшно, как для людей. Фея могла пустить в ход свои крылья, а Зверята все равно были плюшевыми – для них падение с любой высоты болезненно и страшно, но не смертельно.
Щенок старался не смотреть вниз – он жутко боялся высоты, а высота действительно была головокружительной. Котенку же, наоборот, все это было нипочем – он как всякая кошка совершенно не боялся высоты и время от времени подтрунивал над оробевшим Щенком, угрожая рассказать потом Осленку, как он трусил в горах, что для Щенка, конечно же, было совершенно недопустимо.
Фея же в дороге старалась помалкивать. Высоты она, понятно, не боялась – на своих крыльях она летала и выше облаков, а от холода ей помогали спастись специальные обогревающие заклинания. Зато Фею обуревали недоступные для Зверят тревожные думы. Она не обращала на Зверят внимания даже тогда, когда они от скуки начинали шалить – кидать друг в друга снежками. Время от времени она касалась кончиками пальцев камня анализатора, сверяя свой путь с картой, загруженной из коллективной памяти Сообщества.
Так проходил день за днем, но никаких приключений не происходило. Монстры, которыми их так пугала Кора, почему–то не появлялись. Но Зверята этому были только рады – после призраков Пустыни Желаний они окончательно охладели ко всякого рода «Опасным Приключениям» и хотели дойти до конца пути спокойно. Что будет ТАМ, НА МЕСТЕ, Зверята старались не думать и жили только сегодняшним днем.
2.
На четвертый день перехода через Скалистые горы погода неожиданно переменилась, подул сильный ветер, началась метель. Путники поднялись уже так высоко, что земля окончательно скрылась из виду и даже отдельные птицы, попадавшиеся им по пути, летали у них, что называется, «под ногами».
Метель эта была совершенно не кстати. Хотя Фея поставила воздушный щит, о который разбивался, как морская волна о волнорез, снежный ветер, но тропинку так замело, что Зверята едва пробивались через толщи снега. Между тем ветер продолжал усиливаться, теперь путникам грозил настоящий буран и надо было что–то делать. Чашу терпения переполнил случай со Щенком. От сильного порыва ветра откуда–то сверху на тропинку упала солидная шапка обледеневшего снега. Щенок поскользнулся и едва не упал с обрыва. От падения его спас только намертво вцепившийся в его шкурку Котенок.
– Так, Зверятки мои дорогие, – не выдержала, наконец, Фея, – дальше идти по такому бурану нельзя. Ветер крепчает, тучи заволокли почти все небо – скоро всех нас просто сдует в пропасть. А я не смогу удержать такую массу ветра и снега без магического жезла… Что будем делать?
– Как что, м–я–у–у! – мяукнул Котенок, облизывая шершавым розовым язычком мокрую шкурку, – искать какую–нибудь пещеру и переждать буран.
– Гениально, а–ав! – поддел его Щенок. – А где ж ты ее найдешь тут? Сколько шли – ни одной до сих пор не видели! А если и найдем, а вдруг там кто–то сидит? Думаешь, пещеры в таком месте могут быть необитаемы?
Фея задумалась. Слова Щенка озвучили ее собственные опасения. Если пещеру в принципе можно было найти, если постараться, то надеяться на то, что она будет необитаема…
Фея начала уже догадываться, с чем связана безопасность их пути на протяжении всех четырех дней. Им необыкновенно повезло. Они попали в Скалистые горы в зимний период, причем как раз во время наступления сильных холодов. В такой холод все более или менее опасные обитатели гор просто–напросто попрятались. А где еще они могли найти убежище от непогоды, как не в пещерах? Но, с другой стороны, прав и Котенок, пещера – единственно возможное для них спасение в такой буран.
Фея прикоснулась к голубому камню анализатора у себя на лбу и начала сканировать окружающее пространство. анализатор запустил магические лучи во все стороны на предмет поиска пустот в горной породе. Большая часть лучей на расстоянии двадцати тысяч шагов отразилась от твердой поверхности, но некоторые нащупали пустоты, ближайшая из которых располагалась всего в тысяче шагов.
– Зверята! Мы спасены! – воскликнула Фея, с тревогой глядя на сгущающиеся черные грозовые тучи. – анализатор показывает ближайшую пещеру всего в тысяче шагов отсюда, причем прямо по курсу – мы можем дойти до нее своим ходом!
– Ур–р–р–а! – обрадовался Котенок. – Наконец–то я смогу обсохнуть по–человечески!
Но у Щенка было дурное предчувствие, а потому он не разделял веселья Котенка.
А между тем ветер крепчал, от хлопьев мокрого снега нельзя было ничего увидеть в двух шагах от себя. Фее пришлось зажечь летающий ярко светящийся магический огонек, чтобы Зверята не потеряли ее из виду и ненароком не свалились в бескрайнюю бездну.
Когда снег стал достигать колен Феи, Зверята (которым он был по пояс!) вынуждены были взгромоздиться на хрупкие плечи Феи, так как идти дальше своим ходом они уже не могли. Воздушный щит уже почти не сдерживал дикого напора ветра, так что легкие плюшевые Зверята едва удерживались на шее Феи. Наконец, тропинка свернула вправо и они, следуя по ней, наткнулись на большую круглую пещеру. В ее темном чреве было сухо и тепло.
Недолго думая Фея со Зверятами на плечах забежала в нее… и вовремя! Потому что как раз в этот момент огромные шапки снега с жутким грохотом упали на тропинку на всем протяжении их пути. Если бы они еще чуть–чуть задержались на ней, их бы увлекли в пропасть массы лежалого высокогорного снега.
Фея облегченно вздохнула и, нагнувшись, дала возможность Зверятам спрыгнуть на каменный пол. А потом она хлопнула в ладоши – волшебный огненный шарик появился вновь и ярко осветил устье пещеры. Вроде бы никого не было. Пещера была необитаема, что несказанно обрадовало путников – теперь можно, наконец, по–настоящему отдохнуть и обсохнуть! Фея занялась разведением магического огня, а Щенок…
Щенок, обычно при первом же привале старавшийся поскорее завалиться на боковую, за что неоднократно получал нарекания от Котенка, теперь остался на страже. Что–то в этой пещере Щенку не нравилось, но что – он не мог понять. Нюх ничего не говорил ему – подозрительных запахов он не чувствовал. Слух тоже – как он ни поднимал свои коричневые висячие ушки и не вертел головой в разные стороны – ничего подозрительного он не услышал. Но пещера ему все равно не нравилась. Все–таки Щенок был сторожевой собакой – чутье у него было отменное.
Фея развела огонь, и все трое сели у огня. Фея достала из своей дамской сумочки баночку с «розовым» концентратом, налила в походные кружки воды, и приготовила укрепляющее питье. Котенок и Щенок уныло посмотрели на эти жалкие порции, но ничего не сказали. В конце концов, сами вызвались пойти на поиски Приключений, значит, надо терпеть. Вообще, если бы не «розовый концентрат», они давно бы уже пропали: плюшевые животные не нуждались в обычной еде и питье, но без розовой пищи не смогли бы прожить ни дня, а Фея последний раз обедала на корабле у Морской Королевы – с тех пор только волшебный дар поднебесной страны поддерживал ее силы.
Зверята грустно вздохнули и, стараясь растянуть удовольствие, пили розовую воду мелкими глотками, а Фея, чтобы хоть как–то поднять настроение своих друзей, решила завести какую–нибудь приятную беседу. И, конечно же, это беседа была о том, что будет, когда вся эта история, наконец, закончится…
– …как только мы отпразднуем возвращение нашего дорогого Принца домой, нам с вами, наверное, надо будет уже подумывать о нашем сынишке…
– Мр–р–р–р–мяу! – одобрительно мяукнул Котенок. – Мальчика пора отдавать в Школу пажей – ему уж седьмой годок…
– А–ав! Уже совсем, совсем взрослый, – поддакнул Щенок, вылизывая опустевшую кружку. – А ведь был совсем недавно такой кроха! Будто вчера пуповину ему вот этими вот лапками перерезал!
– Да уж, – мечтательно глядя в огонь, проворковала Фея, – совсем взрослый… Надо усиленно его готовить к поступлению, Зверятки, и мне и вам тоже помогать Осленку, а то еще опозоримся, если он ни диктант написать не сможет, ни задачки на сложение и вычитание решить…– Фея озабоченно замолчала. – А он ведь у меня такой… глупенький… – голосок Феи дрогнул. – Осленок жалуется, что учиться не хочет. Дочка уже в четыре года свободно и читает, и считает, а этот… Писать до сих пор почти не умеет, читает – с грехом пополам… Откуда у него это? Видимо, в Принца пошел – тому тоже, дай только по лесу побегать, даже сказки его записывает Осленок…
– Ну, Хозяйка, об этом даже не беспокойся! – махнул лапкой Котенок, разом допив остатки концентрата. – Я разговаривал с другими зверятами пару раз, когда мы летали с тобой в Поднебесье, на советы (Котенок рад был воспользоваться удобным случаем, чтобы упомянуть о своем особом положении при Фее – к вящей зависти Щенка). Так вот, они говорят, что в Школе пажей все эти экзамены не играют никакой роли. Мальчишек так мало, что их берут с руками и ногами и так. И, по секрету, скажу вам почему… – заговорщицки подмигнул Котенок.
– Почему? – в один голос спросили Щенок и Фея.
– А потому, – полушепотом произнес Котенок, как будто бы вездесущие разведчицы из «ЖАЛА» могли и тут его подслушать, – что мальчишек становится все меньше и меньше, а ведь они – основные кандидаты в мужья для выпускниц из Школы фей…
– Да, это вполне вероятно, – грустно вздохнув, сказала Фея. – В мое время, когда я заканчивала Школу, – вы помните – их тоже было, прямо скажем, немного. Только двадцати сестрам из нашего курса достались – и это из ста учениц! Помню, я так ревела, когда на выпускном бале мне не с кем было танцевать!
– Тебе–е–е–е, не–е–е–е с кем!!!??? – в один голос воскликнули Котенок и Щенок. Хотя они прекрасно помнили истерику Феи в тот вечер, но сделали вид, что слышат эту историю впервые.
– С твоей–то красотой, с твоим–то голосом, благородными манерами! – возмущенно воскликнул подхалим Котенок.
– С твоим умением красиво танцевать, а–ав! – не отставая от товарища, с готовностью поддакнул Щенок.
Фея сделала вид, что поверила в их несколько грубоватую лесть и улыбнулась – ведь Зверята делали это из любви к ней.
– Дело в том, что эти двадцать пажей распределялись среди сестер по жребию – чтоб никому не обидно было – так что… увы, мое умение танцевать, петь и прочее тут никакой роли не играли, – грустно улыбнувшись, сказала Фея и ласково потрепала плюшевые головки верных друзей. – Вы же знаете, мои дорогие Зверятки, что в нашем Сообществе все всегда делается по справедливости. Их Премудрость – да пребудет Она благословенна во веки веков! – никогда не допустит никаких нарушений!
При славословии Их Премудрости Зверята благоговейно склонили головы. А потом Котенок сказал:
– Зато благодаря тому, что тебе тогда не достался паж, ты вышла замуж за Принца!
Фея улыбнулась и ласково потрепала Котенка по голове, отчего тот довольно замурлыкал, а Щенок подумал, что всегда все ласки достаются этому серому подлизе:
– Точно! Именно об этом и я подумала. Все в нашем мире закономерно и все происходит ровно так, как должно произойти. Хвала Создателю! – сказала Фея и набожно сложила ручки на своей груди.
– А главное, – опять с улыбкой добавил Котенок, – что у нашего-то малыша отбою не будет в невестах! – За это Котенок удостоился от Феи поцелуя.
Тепло, сухость, а пуще того – усталость от многотрудного пути сделали свое дело. Котенок лег на воздушную подушку с Феей, которую наколдовала крылатая волшебница – и они спали теперь в обнимку.
«Все время все хорошее достается этому серому подхалиму!» – обиженно подумал Щенок и отвернулся. Ему не спалось: Фея не поставила – как заметил Щенок – магического силового поля. Заснешь тут: мало ли кто может вылезти их этой кромешной тьмы! Ведь Фея даже не удосужилась проверить пещеру, а при этом спит как младенец!
«Пусть так, но зато у нее есть верный Щенок, который будет оберегать свою Хозяйку, несмотря ни на что, не то, что некоторые усатые зазнайки!» – с удовлетворением подумал он.
Вдруг ему почудилось какое–то шевеление во тьме. Щенок навострил уши.
– Странно… Ничего не слышу и не чую, – пробурчал под нос Щенок. – Может, я все–таки задремал и мне это приснилось? – Он еще раз понюхал мокрым влажным носом воздух, но нет – ничего не учуял.
Он оглянулся назад и увидел, что волшебное голубое пламя магического костра потихоньку угасает.
«Ох–х–х! Госпожа моя даже не удосужилась заклинание запрограммировать на всю ночь… А что, если огонь потухнет и все погрузится во тьму?» – озабоченно подумал Щенок.
Пока Щенок грустно смотрел на медленно, но верно затухающее пламя, в глубине пещеры что–то упало с потолка, похоже на какой–то камешек. Щенок аж подпрыгнул на месте, но Котенок и Фея только сильнее прижались друг к другу – в пещере становилось прохладнее – и опять сладко засопели.
На этот раз Щенок был совершенно уверен, что это уже не сон. Хотя во тьме по–прежнему ничего не было видно, в этот раз его по–собачьи чуткий слух уловил еле слышные шорохи. Какие–то поскребывания, поглаживания по камню… Но определить, что и где производит такие звуки в такой кромешной темноте было, конечно же, невозможно, а лезть вглубь пещеры – небезопасно.
Наконец Щенка осенило. Вернувшись ко входу в пещеру, он взял горсть снега, сделал снежок. Прицелившись в ту часть пещеры, откуда, как ему показалось, доносились звуки, он кинул туда снежок.
Каково же было удивление Щенка, когда снежок не долетел ни до стены, ни до пола. Во тьме что–то шевельнулось и… снежка просто не стало! Во всяком случае, звука падения Щенок так и не дождался. Зато в глубине пещеры что–то начало приходить в движение, что–то стремительно стало приближаться к ним!
И тогда Щенок завыл на всю пещеру и что было сил побежал под защиту магического огня, а на место, где он только что стоял, откуда–то сверху упали какие–то странные щупальца. От воя Щенка во мгновение ока, как воительницы «ЖАЛА» по учебной тревоге, вскочили с лежанки и Фея, и Котенок, и бросились под защиту волшебного огня. И вовремя – в это самое место ударили чьи–то черные щупальца.
– За спину, Зверята, прячьтесь за мою спину! – истошно закричала Фея, попутно посылая магическому пламени мысленный приказ вспыхнуть как можно ярче – благо после приема «розового концентрата» и за время сна ее магические силы восстановились!
Огонь вспыхнул так, как будто в него вылили ведро масла. Языки пламени взметнулись почти под потолок пещеры. Раздался истошный визг – и пара десятков щупалец моментально сгорела.
– Создатель! Защити! – в ужасе воскликнула Фея, инстинктивно прижимая к себе Зверят, словно защищая их от страшного видения, которое видит она сама.
В свете пламени Фея увидела, что весь потолок, пол и стены кишмя кишат сотнями отвратительных склизких щупалец с когтями и влажными присосками. Они стремительно ползут к ним откуда–то из глубины пещеры и если бы не огонь… Но об этом Фея предпочитала не думать. Надо было срочно что–то предпринять, потому что, отпрянув на какое–то время, они готовились теперь возобновить атаку.
– Зверята, быстро, наружу, я их задержу! – и с этими словами, она нанесла первые удары по нападающим щупальцам.
Тонкие язычки пламени вырывались из ее пальцев. Этим пламенем она начала поливать наступающие щупальца. Щупальца трепыхались, чернели, скручивались в трубочки и отваливались, от отвратительного визга закладывало уши, пробегал мороз по коже. Но на место сожженных щупалец приходили все новые и новые…
Зверята уже выбежали наружу – слава Создателю, ветер дул уже не штормовой, хотя метель все равно была приличная. А Фея, шаг за шагом пятясь, продолжала поливать струями жидкого пламени остервенело тянущиеся к ней со всех сторон щупальца. Пламя огня в центре пещеры помогало тем, что щупальцам приходилось его обходить – по потолку, по стенам –, а потому они не могли броситься на Фею напрямую. А обходить – значило терять скорость движения, что и давало возможность Фее эффективно отстреливаться.
Но вот, когда Фея уже почти добралась до выхода из пещеры, действие заклинания, поддерживавшего волшебный огонь, стало иссякать, и стена пламени уменьшилась сразу же едва ли не вдвое. И тогда–то и началось самое страшное…
Пара десятков щупалец вдруг «выстрелила» откуда–то из глубины пещеры. Не сдерживаемые более стеной огня, они, описав в воздухе дугу, впились в руки, плечи и шею Феи. Фея вскрикнула от боли и поток огня из ее рук прекратился. Оживились и другие щупальца, победно устремившись к Фее. А те, что уже впились, с нечеловеческой силой потянули ее в глубь пещеры. Яд, который впрыснули в тело Феи когти, затуманил ее сознание. В глазах все поплыло. В членах тела возникла предательская слабость и Фея, не удержавшись на ногах, упала.
Но тут в пещеру влетели Зверята. Они бросились к Фее и стали зубами и когтями остервенело рвать проклятые щупальца. Щупальца набросились на них, но яд на плюшевых зверей не действовал, а кровожадные мокрые присоски закашлялись, втянув в себя ворсинки искусственной шерсти. Этого мгновенного замешательства щупалец хватило, чтобы схватить Фею за руки и за ноги и вытащить на снег, ко входа в пещеру.
Пока Щенок караулил, Котенок схватил полные пригоршни снега и стал растирать ими щеки, шею и грудь Феи.
– Очнись, хозяйка, м–м–мя–у–у! Иначе нам всем тут конец придет, очни–и–и–ись!.. Что там, Щенок? Давай оттащим ее подальше, а то эти щупальца сейчас за нами полезут!
– Да вроде бы не лезут, а–ав! Похоже, они боятся холода!
Но Котенок не верил в такую трусость щупалец, но и привести в чувство Фею ему было нечем. Все медикаменты были потеряны вместе с багажом.
– Щенок! Быстро, мя–у–у! Я не успокоюсь, пока мы не уберемся отсюда куда подальше!
Щенок с Котенком кое–как взвалили на себя обмякшую Фею и понесли ее по узкой тропинке, сквозь густую метель, дальше, как можно дальше от этого зловещего места.
А щупальца так и не бросились им вдогонку. Они действительно боялись холода. И именно это, как потом догадался Щенок, и спасло их от неминуемой гибели. Хозяин щупалец из–за наступивших в горах холодов впал в спячку в глубине пещеры. Благодаря этому он не бросился на них сразу же, когда они так опрометчиво, без разведки, переступили порог его логова. А потом тепло от огня согрело пещеру, древнее чудовище пробудилось, и если бы не бдительность Щенка, исход их похода был бы весьма и весьма печален…
Однако положение друзей оставалось отчаянным. Жизнь свою они спасли, но оказались одни высоко в безлюдных диких горах, в страшную метель, в темноте, без припасов, без огня, на узкой скользкой тропинке, с раненой Феей за плечами!
– Проклятье, м–я–я–у–у! – в сердцах воскликнул Котенок. – Щенок, ты понимаешь, в какую переделку мы попали!? Мы–то с тобой в теплых шубках, а Фея–то наша – в одной тунике, почти голышом! Она же замерзнет, не приходя в сознание, ты это понимаешь?
– А–ав! А что ж делать–то? Ты же у нас самый умный, ты ж магистр медицины! Подскажи!
– Болван! Тут и такой слабоумной голове, как твоя, ясно, что делать! Быстро ищи дрова какие–нибудь! Я знаю заклинания на разжигание костра. Хозяйку надо согреть немедленно, иначе мы ее потеряем!
– А–ав! Сейчас, я мигом! – и Щенок скрылся в кромешной ледяной мгле.
В это время Котенок бешено растирал руки и ноги Феи лапками, стараясь ее согреть. А потом просто лег на нее всем телом, обнял как можно крепче, чтобы его теплая шерстка хоть как–то согрела ее. Котенок запоздало выругал себя за то, что отправил Щенка на бесполезные поиски – лучше бы он остался здесь и помог своей мохнатой шкуркой согреть умирающую Фею!
А Фея действительно умирала.
Впрочем, яд пещерного дэва не был смертельным. Он действовал скорее как сильное снотворное. В больших количествах он мог, конечно, вызвать остановку сердца или паралич нервной системы, но Фея не так долго побыла в лапах чудовища. А потому она просто заснула.
Гораздо хуже было то, что у нее не было теплой зимней одежды. До этого Фея согревалась благодаря специальному заклинанию – тепловому щиту, а потому могла гулять даже в сильный мороз в легонькой коротенькой шелковой тунике и сандалиях. Но теперь, когда она погрузилась в глубокий сон, некому было сотворить и поддерживать такое сложное заклинание. Фея была обречена…
3.
Она умирала от холода. Но куда ни кинь взгляд, вокруг была только тьма и лед, снег и тьма. Ни гор, ни лесов, одна плоская ледяная пустыня и хлопья снега, падающие с растворившихся во тьме невидимых небес.
Она присмотрелась и увидела, что стоит на большой заснеженной льдине, которая, казалось, вот–вот оторвется от суши и, увлекаемая течением, унесет ее в открытое море. Впереди – только тьма, только вьюга, только тысячи холодных заснеженных льдин, айсбергов и бесконечные просторы ледовитого океана. А на небе – ни звезды, ни луны, ни северного сияния – только один кромешный мрак. Да еще пронизывающий до костей холод…
– Да–а–а, – подумала грустно Она, – холодно, как в могиле. Как не хочется туда, но именно туда меня сейчас и понесет моя холодная заснеженная льдина – в бесконечный черный океан.
Вдруг до Нее донесся смутно знакомый голос. Она с трудом оторвалась от гипнотически завораживающего зрелища на горизонте и посмотрела назад. Там на берегу в отчаянии бегал какой–то зверек, вроде бы котенок, отчаянно махал лапками и звал Ее. Почему–то этот зверек показался Ей смутно знакомым…
– Госпожа, госпожа моя Фея! Не спите, только не спите! Идите ко мне! Не уходите! Не смейте уходить!
Он плакал, от сильного мороза слезы тут же превращались в крошечные льдинки на серых пушистых щеках. Он нелепо тряс лапками как сломанная заводная игрушка, так что смотреть на него было жалко.
– Ну что ты так суетишься и плачешь, зверек! – недоуменно ответила Она. – Ведь я всего лишь льдинка, одна из миллиардов в этом бесконечном холодном океане! Я должна уплыть, как и все остальные. Почему это, ты говоришь, мне нужно вернуться? Чем я хуже других таких льдинок?
– Госпожа, умоляю, вернитесь ко мне, сюда, не смейте спать! Проснитесь! Только Вы можете это сделать! Умоляю Вас!!! – и зверек упал на колени и протянул к Ней молитвенно сложенные лапки. А потом горько зарыдал.
Ей опять стало жалко зверька, но что Она могла поделать? Ведь Ее ноги намертво примерзли ко льдине, да и сама Она целиком состоит из прозрачного льда. Правда, не совсем. Оглядев себя, Она с удивлением заметила, что внутри прозрачного как слеза ледяного тела бьется что–то розовое, плотное и теплое.
«Это мое сердце! – удивленно отметила про себя Она. – «транно, что оно не из льда… Впрочем, это ненадолго».
И в самом деле, сердце сокращалось все медленнее и медленнее.
Ей опять неодолимо захотелось обратиться лицом к бескрайнему черному океану, тем более что льдина, на которой Она стояла, уже почти совсем отделилась от материка. Еще чуть–чуть, и невидимое подводное течение подхватит ее и, закружив, понесет в холодную темную бездну вместе с другими сестрами – льдинами. В бездну, из которой уже нет и не может быть возврата…
Жаль только этого звереныша… Но что поделаешь? Изменить все равно уже ничего нельзя.
А между тем зверек, перестав плакать, вдруг как–то встрепенулся, как будто его осенила какая–то мысль, и закричал:
– Принц! Принц! Госпожа, не уплывай, прыгай сюда, ко мне! Ведь ты же не хочешь оставить навсегда Принца! Он любит тебя и ждет! Не уплывай! Ради него!
Что означало слово «принц» Она не знала. Голову ее наполнял лед, в толще которого, где–то на самом дне, что–то таилось. Но что и где – кто сможет теперь разобраться?
И все же это слово показалось ей чем–то знакомым. Во всяком случае, Она заколебалась и отложила первоначальное намерение немедленно повернуться к ледяной бездне.
А лед между тем угрожающе затрещал, скрипучим старческим голосом напоминая своей пассажирке, что время не ждет, пора отправляться в путь.
Но вдруг что–то изменилось.
В воздухе возникло странное существо, целиком сотканное из света. Крылья у него – языки пламени, лицо – расплавленный металл, руки – раскаленные в печи металлические прутья.
Оно медленно опустилось на Ее льдину и подошло к Ней вплотную. От нестерпимого жара лед в ее голове стал таять. Подобно тому как из освободившейся от оков зимней стужи земли начинают прорастать весенние подснежники, в Ее голове стали просыпаться какие–то мысли, воспоминания…
А потом Существо воздело другую руку и на горизонте вдруг показался какой–то человек на лыжах. Он с головы до ног был одет в меховую одежду, лицо его закрывал меховой капюшон.
В его фигуре и манере двигаться Ей показалось что–то знакомое. Она даже хотела спросить у светлого Существа кто он. Однако крылатый гигант пропал, словно растворился в воздухе. Может быть, Ей вообще померещилось?
А тем временем человек снял, несмотря на метель и холод, свой меховой капюшон и обратился к ней:
– Дорогая, не уходи, я тебя умоляю! Я люблю тебя! Подумай обо мне, о наших чудных детишках, как им будет без тебя? Как я буду теперь без тебя? ОН сказал мне, что все зависит только от тебя! Понимаешь, если ты захочешь, ты сможешь остаться здесь… – и человек поспешно вытер свои глаза и нос меховой варежкой.
Она молчала. Человек этот Ей был знаком. Она помнила его – домик у речки, двое ребятишек – мальчик и девочка – у него на коленях… И Она хотела было уже ответить ему, но вдруг черная волна каких–то других, тяжелых воспоминаний захлестнула Ее разум.
Вот этот же самый человек приходит домой таким безразличным, таким холодным, таким бессердечным… Вот она тянется к нему, пытается его обнять, а он – уходит куда–то во тьму, в ночь… Вот она плачет и говорит, что не хочет больше жить… И снова Ее настойчиво потянуло обернуться в сторону бесконечного ледовитого океана. Да, там холодно, темно, зато спокойно, там тишина… Вечная тишина…
Льдина опять предательски затрещала.
Но в этот момент человек бросился к ней. Не успела она и глазом моргнуть, как он обнял ее, крепко прижал к себе – к такой горячей, такой наполненной жизнью груди – и поцеловал…
Поток животворящего тепла затопил Ее сердце. Исчез лед, исчез снег. Внутри как будто что–то разорвалось и тепло распространилось по всему телу, наполнив каждую клеточку, отовсюду изгоняя ледяной сумрак.
Она вспомнила все – свое имя, свое прошлое, Принца – их первую встречу, ночи при луне, свадьбу на Острове Фей, рождение первого ребенка, второго…
– Принц! Ты вернулся! – воскликнула Фея, с трудом отрываясь от его губ.
– Как видишь… – улыбнулся он.
– Но как? Где я? Откуда этот лед? Снег? Откуда здесь ты?
– Слушай, дорогая, давай–ка сойдем с этой льдины, пока мы с тобой не уплыли невесть куда!
Он взял ее за руку, и они вместе сошли на берег, а льдина, с хрустом отделившись от берега, медленно поплыла в бескрайние бездны черного океана.
От избытка чувств ноги Феи ослабели и она без сил упала на снег. Принц опустился на колени и ласково гладил ее лицо. А Фея, в свою очередь, не могла оторвать взгляда от глаз любимого.
– Какое счастье, что ты вернулась! Какое счастье! – радостно проговорил Принц.
Вдруг Принц на глазах стал меняться. Фигура съежилась, из щек, носа и лба вдруг полезли серые волосы, глаза из голубых стали зелеными, а меховая одежда превратилась в серую кошачью шубку!
Вместо Принца Фея увидела ликующую мордашку Котенка!
– Какое счастье, что ты вернулась, Хозяюшка, какое счастье! – в восторге кричал Котенок и в который уже раз облизал ее лицо и губы горячим шершавым язычком.
– Где я? – чуть слышно прошептала Фея. – Где Принц? Что со мной было?
Она не без труда повернула голову и увидела, что рядом с ней догорает небольшой костерок. На ясном голубом небе – ни тучи, ни облака. От яркого, по–весеннему припекающего солнца кое–где начал подтаивать снег.
– Не беспокойтесь, госпожа, все в порядке. Просто Вас укусила эта тварь из пещеры, Вы заснули и едва не замерзли… Я уж думал, Вас не спасти… – всхлипнул Котенок и торопливо смахнул слезинку, – но тут…
– … но тут, – вставил Щенок, поднося очередную вязанку дров к затухающему костру, – ветер вдруг внезапно утих, тучи разогнало, метель прекратилось, взошло солнышко и стало теплее. А я немного подальше отсюда нашел пару сухих деревьев, и мы с Котенком развели костер, вскипятили в кружке воду и отогрели Вас немножко!
– Какие вы молодцы, мои дорогие Зверятки! – улыбнулась Фея. – Ну что бы я без вас делала! – и украдкой смахнула слезы.
– Значит, Принца и того огненного человека не было… – разочарованно добавила, немного помолчав, Фея.
– Какого такого огненного человека? – вдруг не на шутку встревожился Котенок.
– Ну–у–у, такого, из света весь, и руки – как языки пламени тоже… – пояснила Фея.
Котенок со Щенком переглянулись. Им стало немного не по себе. Они оба изрядно испугались, когда увидели этого страхолюда там, на вершине скалы, по ту сторону бездны. Своими огненными щупальцами он производил какие–то странные пассы, от которых изменилась к лучшему погода. Без этого даже дрова, которые сумел отыскать Щенок, никогда бы не загорелись!
– Нет, госпожа, никакого человека из огня мы не видели. Вы были в бреду… Но теперь все будет хорошо! – не моргнув глазом, «честно соврал» Котенок, как поступает всякий врач, стремящийся отвлечь пациента от опасных для здоровья тяжелых мыслей. – Вам надо немножко поспать. Я нашел у Вас в сумочке немного розового концентрата и развел его талой водой. Вот, выпейте, это придаст Вам сил… Мы со Щенком Вас крепко–крепко обнимем, и Вы поспите в тепле, как под шерстяным одеялом. А теперь нате, выпейте… – и Котенок протянул Фее походную жестяную кружку с сладковатой розовой горячей водой. Фея выпила ее и почувствовала себя значительно лучше.
4.
Фея проснулась уже после обеда в прекрасном состоянии духа. Розовый напиток восстановил ее силы, а потому она смогла теперь обогревать себя своими силами. Глядя на такие положительные перемены у Феи, Зверята повеселели и стали думать, что самое плохое уже позади и впереди их ожидает только хорошее. Да и конец пути был уже не за горами. Путники достигли седловины перевала и благодаря ясной погоде отчетливо видели далеко впереди сияющий на солнце шпиль золотой башни. До места назначения оставалось каких–нибудь 4–5 дней пути.
Погода стояла прекрасная. На ясном голубом небе не было ни тучки, дул лишь легкий ветерок, солнце припекало по–весеннему, так что идти стало легко. Вдобавок тропинка пошла на спуск. Фея по–прежнему шла впереди, Зверята за нею. Котенок и Щенок насвистывали веселые песенки, а Фея им иногда подпевала.
Однако очень скоро стало ясно, что мрачные предсказания Коры – не шутка, а хорошая погода хоть и облегчила путь по горам, но и пробудила от зимней спячки страшных обитателей этих диких мест.
Неприятности начались уже через пару часов после того, как путники начали спуск. Все началось с того, что Котенок и Щенок, радуясь ясному небу и теплому солнышку, разыгрались как малые дети. Щенок взял в свои плюшевые лапки полную горсть тающего на жарком солнце снега и запустил в Котенка, угодив ему по плюшевой серой голове. Котенок, конечно, не остался в долгу, и понеслось!
Щенок, спасаясь от Котенка, побежал впереди Феи, а Котенок припустил за ним. Фея хотела было прикрикнуть на них, напомнить об опасности, но почему–то этого не сделала. Ей было жалко прерывать их веселье. После всех тех опасностей и трудностей, что они пережили, хотелось, чтобы они хоть немножко расслабились.
В результате, Щенок убежал так далеко вперед, что Фея совершенно потеряла его из виду. А когда крики Зверят стихли где–то вдали, она встревожилась не на шутку. Вдобавок, она заметила, что на этой тропинке они не одни…
Наверное, любая женщина прекрасно чувствует, когда на нее кто–то смотрит, особенно, если взгляд незнакомца – нехороший. А феи с их врожденной интуицией – тем более!
Фея сразу почувствовала, что за ними кто–то наблюдает. Но кто? Она несколько раз оглядывалась по сторонам, но ничего странного не заметила. Тогда она запустила анализатор, определявший уровень излучения тепловой и магической энергии. анализатор показал нулевой уровень магической энергии, зато тепловое излучение зашкаливало. Однако когда Фея попыталась определить местонахождение источников тепловой энергии по карте – ей не удалось этого сделать. Она чувствовала такие сильные помехи, от которых между прочим сильно начинала болеть голова, что была вынуждена прекратить поиск.
А между тем Зверят и след простыл.
Тогда Фея встревожено закричала:
– Коте–е–е–ено–о–о–к! Щено–о–ок! Вы где? А ну прекратите играть! Быстро ко мне! Тут опасно!
В ответ она сначала ничего не услышала. А потом где–то далеко впереди раздался дикий вой Щенка и мяуканье Котенка. Фея бросилась на крик, но не успела пробежать и пары десятков шагов, как откуда–то снизу промелькнули черные тени с большими кожистыми крыльями, в лапах которых были… Ее ЛЮБИМЫЕ ЗВЕРЯТА!!!
– Хо–о–о–о–о–зя–я–я–яйк–а–а–а–а! На п–о–о–ом–о–о–о–щь!!! – только и услышала она.
Фея среагировала мгновенно. Крылья за ее спиной зажужжали, как у рассерженной пчелы, и Фея бросилась на выручку.
Надо сказать, она сразу поняла, что это именно те твари, что следили за ней, но, видимо, не решались напасть. Потому что как только Фея направила луч анализатора на похитителей, она почувствовала острую головную боль, и ей пришлось опять прекратить магический анализ. Несмотря на то, что Фея летела на самой высокой для нее скорости, угнаться за крылатыми тварями она не могла, наоборот, разрыв все увеличивался. Фея боялась бить по ним боевыми заклинаниями, чтобы не повредить Зверятам, но можно было попробовать поймать их в сети, как Ночных Охотниц в Древляндии.
Правда, заклинание «солнечная сеть» было достаточно трудным – это тебе не какие–нибудь молнии пускать! – и на его создание могло уйти время.
Фея целиком ушла в работу, но пока она сплетала в своем сознании золотую сеть, что–то ударило ей в спину. Фея на миг растерялась и, потеряв равновесие, стала терять высоту. А потом получила еще удар и еще.
Фея посмотрела вверх и увидела, что пара таких же черных тварей летят над ней. Судя по тому, что у них не было заметно никакого оружия, они, видимо, камнем падали на нее и больно били ее по спине когтистыми лапами. Еще пара таких ударов, и ее крылья могли повредиться, а тогда она разобьется!
Фея резко сдала в сторону и странные крылатые монстры в последний момент промахнулись. Зато Фея, рассмотрев их вблизи, чуть не вскрикнула от удивления. Это были странные существа ростом с невысокого человека, необыкновенно мускулистые, покрытые густой черной шерстью, с кожаными перепончатыми как у летучей мыши крыльями. Но самое главное было не в этом. А в том, что и морда, и лапы у этих существ были – обезьяньи!
– «Создатель! – подумала Фея, – да ведь это же доисторические летучие обезьяны, вымерший вид, как нас учили на уроках биологии. Как же они могли здесь оказаться?»
Но подумать об этом Фея уже не успела. Потому что обе твари опять спикировали на нее, готовясь протаранить ее ударом своих мускулистых лап.
Но на этот раз Фея знала, чем их встретить! Ей было, конечно, жалко этих чудных животных – все–таки это не отвратительные склизкие щупальца из пещеры. А потому она не стала поливать их жидким огнем. Вместо этого она ударила молнией, довольно слабенького разряда – может, от легкого электрошока они придут в себя!
Она ловко сманеврировала в сторону и увернулась от очередного удара крылатых таранов. Пользуясь тем, что летучие обезьяны улетели вниз, она вдогонку ударила каскадом молний. Правда, попала она только в одну, второй удалось увернуться, но и этого хватило! Несчастная обезьяна, пронзительно заверещав, камнем полетела вниз!
У Феи сердце екнуло в груди: «Это несчастное животное сейчас разобьется!» А ведь законы страны фей строго–настрого предписывает им не убивать животных, если только они не чудовища!
Недолго думая, Фея сложила крылья и камнем полетела вниз – спасать парализованную летучую обезьяну. Однако несмотря на это, догнать ее не получалось, видимо потому, что масса тела обезьяны была значительно больше, чем у Феи, а потому и скорость падения ее была выше. И тогда Фея решила довершить уже начатое заклинание «солнечная сеть», но уже ради спасения животного.
Еще пара мгновений – и парализованная крылатая обезьяна упала, не долетев каких–то 300 шагов до земли, на появившийся в воздухе золотистый гамак, а сам гамак плавно опустился на землю, в глубокое каменистое ущелье.
Фея приземлилась рядом и подбежала к обезьяне. Она слабо шевелила большими кожистыми крыльями и губами, на которых показались хлопья белой пены. Вторая обезьяна кружилась над нею и истошно вопила.
«Сейчас их тут будет целая стая…» – обеспокоенно подумала Фея.
«Ожога вроде бы нет, крыльями двигает – значит, нервная система в порядке. Разряд был щадящий. Видимо, просто не пришла в себя от падения с большой высоты», – пришла к утешительному выводу Фея, а потом внимательно ощупала черную косматую шерсть обезьяны, замерила пульс.
«Пульс есть, но неровный. Ничего, полежит пару минут – и все будет в порядке. А пока для верности надо ее связать – будет заложник для обмена на Зверят. Судя по всему, она из одной стаи с похитителями».
Фея быстро совершила несколько пассов руками и сеть сама опутала пленную обезьяну так, что та не могла свободно двигаться. А тем временем ко второй обезьяне, оставшейся на свободе, подлетали подкрепления.
Два десятка крылатых животных окружили голосившую товарку, но не с пустыми руками. В лапах они держали довольно большие валуны. А у некоторых имелись даже примитивные луки и копья с каменными наконечниками.
«Ого! – подумала Фея. – Да у них даже есть зачатки цивилизации! Думаю, научное сообщество Поднебесья будет весьма заинтересовано моим докладом…»
От интересных наблюдений Фею отвлекли истошные визги пленной обезьяны, которая, видимо, уже оправилась от шока.
– Ага! – торжествующе воскликнула Фея. – Не нравится быть в плену! А пинать меня в спину – нравится?!
Но обезьяна продолжала истерически верещать, как обычно кричит жертва, предчувствующая приближение хищника. Фее начинало это не нравиться.
«Может, она так призывает своих друзей броситься в атаку? Но почему в ее голосе такой животный ужас?»
Долго ждать ответа на этот вопрос не пришлось. Гигантская черная тень накрыла Фею вместе с пленной обезьяной. Фея стремительно подняла голову и… все внутри у нее похолодело! Из узкой расщелины сзади прямо на нее ползла мерзкая отвратительная тварь исполинского размера – еще один подарочек Скалистых гор.
С виду она походила чем–то на медведя, только очень большого – размером с пятиэтажный дом. От лап до макушки она была покрыта мохнатой всклокоченной грязно белой шерстью. Тварь стояла согнувшись на мощных кривых лапах с невероятно длинными, размером в три человеческих локтя, ножевидными когтями. Чудовищная пасть ее была усеяна острыми желтыми зубами в локоть величиной. Тварь эта была явно знакома обезьяне!
Но не успела Фея оправиться от ужаса, как с другой стороны ущелья также раздался утробный вой. И оттуда вылезла еще одна тварь, ничуть не симпатичнее первой. Огромный ящер на четырех лапах, с пастью, усеянной длинными зубами – кинжалами, и мощным хвостом, который, судя по всему, играл у него роль ударного оружия. Два острых рога венчали омерзительную морду древнего ящера, а длинный язык, вероятно, мог хватать жертву на расстоянии.
Конечно, ни одна из этих тварей не могла представлять реальной опасности Фее. Стоило ей только взлететь и, как говорится, ищи ветра в поле. Но бросить на произвол судьбы эту несчастную пленную обезьяну она не могла. В конце концов, ведь по ее, феиной, вине она не могла спастись бегством! Но и развязать ее и дать ей бежать Фея тоже не могла – обе твари слишком стремительно приближались…
Оставалось одно – быстро поставить щит.
Но только Фея воздела руки для того, чтобы сплести заклинание, как гигантский ящер вдруг «выстрелил» своим длинным красным языком и обе руки Феи оказались связаны им как арканом! Еще мгновение – и ящер поволок ее к себе в пасть, словно исполинская лягушка! Фея больно билась о камни, которые раздирали ее нежную белую кожу, рвали тунику. Но хуже всего пришлось ее голове. От боли Фея никак не могла сосредоточиться на заклинаниях. А в это время другая, грязно белая тварь, уже приближалась к пленной обезьяне, истошно верещавшей в предчувствии своей погибели…
Но в этот момент произошло нечто невероятное. Целый камнепад из обломков скал обрушился на ущелье, а за ними полетели копья и стрелы. Один камень угодил прямо в череп ящера. Однако костяные пластины смягчили удар и он остался жив, но его липкий красный язык на мгновение выпустил свою жертву – всего в пяти шагах от пасти! Этого Фее хватило, чтобы вскочить на ноги и взлететь в воздух. Другой камень попал по черепу грязно белого чудища, но тот, видимо, был настолько толст, что для него эти камни были все ровно что сосновые шишки для медведя! Он только недовольно почесал голову косматой лапищей и двинулся дальше. Зато попавший ему в глаз дротик сделал свое дело – тварь дико завыла и остановилась всего в паре шагов от пленной обезьяны.
Однако обстрел не прекращался! Обезьян уже было почти сорок особей и они то и дело отлетали куда–то за новыми камнями, стрелами и дротиками. Фея, конечно, была благодарна за такую неожиданную помощь – особенно своей персоне –, но теперь этот камнепад угрожал и ей, и той, кого он был призван спасти. Похоже, нежданные «спасители» чего доброго угробят их обоих вместе с хищниками!
Между тем и ящер, и грязно белое мохнатое чудище, казалось, совсем потеряли интерес к своей добыче, поскольку каждое попадание вызывало у них, мягко говоря, сильное недовольство. Они поднимали свои уродливые головы вверх и издавали ужасные крики.
Пользуясь этим, Фея подлетела к пленной обезьяне, зависла над ней и быстро поставила самый простой магический щит.
И вовремя! Потому что пара камней тут же отскочили от щита, едва не угодив по голове спасаемой обезьяны! А оба хищника, наконец, поняв, что бесполезно рычать на недосягаемых стрелков, решили расправиться с более доступными жертвами внизу. Но тут как раз наткнулись на непреодолимую и невидимую для них преграду.
И тогда произошло совсем уж невероятное! Раздраженные камнями твари, наткнувшись на невидимую преграду, которая мешала им добраться до своей законной добычи, в ярости кинулись друг на друга!
Ящер ловким ударом своего мускулистого хвоста – бича сбил с ног грязно белого и бросился ему на грудь с явным намерением перегрызть ему горло. Но грязно белый лягнул нападавшего левой лапой, длинные когти – кинжалы которой распороли брюхо ящера, не защищенное, в отличие от спины, костяными доспехами. Ящер отлетел на тридцать шагов назад, упал на спину и, истекая кровью, издох. Но и грязно белый пострадал. Похоже, удар мощного хвоста был так силен, что сломал ему правую лапу, потому что монстр больше не мог встать на обе лапы. Тяжело хромая, он волочил ее за собой. Вдобавок сверху на него упало еще пара камней и около десяти – поблизости. Однако тварь явно решила не уходить с места охоты не солоно хлебавши!
Она схватила один из самых больших камней и прицельно кинула их в стаю обезьян. Сила удара была такой чудовищной, что Фее показалось, что кусок скалы весом с крупного человека полетел с такой скоростью, будто это была галька. Обезьяны едва успели разлететься в стороны. Но тварь метнула в них еще штук пять таких камней. Обезьяны, явно не ожидая такой сообразительности от твари, испуганно спрятались за скалу. Видимо, этого и ожидала грязно белая тварь. Яростно посмотрев теперь в сторону Феи своим единственным кроваво красным глазом, роняя розовую слюну, она схватила самый большой камень и со всей силы ударила по щиту!
Удар был такой силы, на какую простенький щит явно не был рассчитан. Хотя он и выдержал и камень разбился на мельчайшие кусочки, но Фею поразил откат такой силы, что голова ее чуть не лопнула от боли. Она упала на продолжавшую истошно верещать пленную обезьяну и потеряла сознание, а щит, естественно, пропал.
Видимо, тварь это каким–то образом почуяла, потому что издала победный крик и, схватив обезьяну за лапу, потащила ее в свое логово. Почему ей больше понравилась обезьяна, а не Фея, трудно сказать, может, этот вид пищи для нее был более привычен, а может, она побрезговала «дохлятиной»…
Крылатые собратья потерпевшей тут же ринулись ей вдогонку, кидая камни, но тварь уже нырнула под защиту каменных стен ущелья и была вне досягаемости от обстрела. И тогда крылатые обезьяны издали дикий визг – визг боли и сострадания своему родичу, но сделать уже ничего не могли. Похоже, метать камни с большой высоты было их единственным средством борьбы против таких монстров…
Но Фея не собиралась сдаваться. Она кое–как оправилась от последствий отката и застала уже финальную сцену представления. Быстро прошептав стандартное обезболивающее, она кинулась вдогонку. Счет шел на мгновения. Видимо, достигнув логова, тварь не будет долго церемониться со своей жертвой. А потому Фея, которая всю жизнь жалела животных и ненавидела все, что связано с плотоядением – без промедления ударила всей своей мощью.
Воздев руки, она сплела из солнечных лучей светящееся копье. Взяв копье в правую руку, она стремительно побежала вслед за тварью, словно древняя языческая богиня охоты. Вычислив при помощи анализатора траекторию полета копья с таким расчетом, чтобы оно поразило тварь в самое уязвимое место, она совершила бросок. Будь здесь преподаватель физической культуры из Школы фей, за такой блестящий бросок копья он без сомнения поставил бы ей высший балл.
Копье, описав дугу, воткнулось в основание черепа твари, пронзив его навылет. Ведь оружие, сотканное из солнечного света, способно пробить любой доспех и даже толстые кости доисторического чудовища.
Раздался протяжный хриплый вой и тварь рухнула как подкошенная, а летучие обезьяны издали торжествующие вопли – вопли доисторических охотников, которым удалось загнать в ловушку крупное и опасное животное.
Не обращая на них внимания, Фея стремительно подбежала к убитой твари и одним движением руки освободила несчастную обезьяну от солнечных пут. Та, оказавшись, наконец, на свободе, тут же полетела к своим собратьям. Фее было совестно использовать ее как заложницу после того, что по ее вине эта несчастная пережила.
Между тем ее соплеменники, подобно стае птиц – падальщиков, дико гогоча, слетелась к мертвому ящеру. Они принесли с собой большие каменные топоры и стали увлеченно расчленять его тело. Острыми камнями они выбивали у него зубы и выламывали когти, костяные пластины на спине, видимо, на трофеи. Фея заметила, что у некоторых обезьян на шее висели ожерелья, а на руках – браслеты из когтей и зубов хищников. Другие обезьяны полетели к грязно белой твари и стали то же самое проделывать с ней, без зазрения совести пользуясь плодами чужой победы.
«Значит, они все–таки разумны, – сделала из своих наблюдений логический вывод Фея. – Они поняли, что если я защитила их товарища, то я им не враг…»
И только она об этом подумала, как сразу с десяток обезьян подлетели к ней. Одни несли в руках сочащиеся еще теплой кровью куски мяса грязно белой твари. Другие – выбитые зубы и кинжаловидные когти. Издавая угукающие звуки, они протянули ей свои трофеи, знаками предлагая поучаствовать в разделе добычи. Но Фея, не скрывая гримасы отвращения на своем прекрасном личике, отрицательно закивала головой. Летучие обезьяны отлично поняли ее, во всяком случае, больше не настаивали.
Вскоре к месту боя подтянулась еще одна группа обезьян. Те, что были раньше, встретили их громким верещанием. Они махали лапами, языком мимики и жестов забавно описывали им случившееся. Видимо, такая успешная охота не так часто выпадала на их долю. При этом они то и дело указывали пальцами то на пострадавшую обезьяну, то на Фею. Вновь прилетевшие сородичи, в свою очередь, скакали и верещали от радости. В общем, вели себя как обычные обезьяны – общительные, говорливые, шебутные…
Наконец, им удалось дочиста разобрать оба трупа, и большая часть обезьян отправилась домой. Фею же охватило разочарование – про нее–то забыли! Она тут воевала, билась, чуть сама не погибла, да вдобавок отпустила на свободу единственного заложника и – не получила ничего…
Но в этот момент к ней подлетели три самые крупные, самые косматые обезьяны, а с ними – недавно пленница. Та осторожно приблизилась вплотную к Фее и, припав на колени, принялась облизывать своим розовым языком пальцы ее точеных ножек.
Фее стало жутко щекотно и она рассмеялась. Обезьяны, дотоле молчавшие, в ответ загоготали и запрыгали от радости. Видимо, ее смех был воспринят ими как добрый знак. Обезьяны явно зауважали Фею после ее великолепного броска, ведь они и сами отлично владели этим видом оружия! А потом стоявший посередине самый крупный самец махнул лапой вверх, видимо, предлагая ей полететь. Фея кивнула головой в знак согласия и обезьяны опять довольно загоготали.
А потом Фея, зажужжав крыльями, взмыла в воздух, за ней взлетели и ее новые друзья. Три обезьяны с луками и дротиками полетели чуть впереди, видимо, указывая дорогу, а бывшая пленница, которая заметна уступала им в размере, может быть, самка, полетела рядом с Феей. Языка их Фея не понимала, так что ей оставалось только догадываться, о чем они говорили между собой. Но ясно было одно – то, что произошло в ущелье было для них совершенно исключительным событием, поразившим их воображение до самой глубины их темной обезьяньей души.
Вскоре они набрали достаточную высоту, так что горы оказались далеко внизу. И летели они строго на северо–восток. «Хоть в этом повезло, нам потом меньше придется идти до Обители Непобедимого Солнца», – подумала Фея.
5.
Наконец, сделав резкий поворот направо и обогнув последний снежный пик, Фея увидела огромную, с почти плоской вершиной, как будто ее срезал какой–то исполинский нож, серую скалу. Вся скала была испещрена множеством черных дыр, что придавало ей сходство с куском сыра или с гигантским муравейником. И в эти–то «дыры» то залетали, то вылетали крылатые обезьяны.
– «Ого! – подумала Фея. – Да тут их целая колония, не меньше чем у муравьев!»
Но на самом деле, подлетев поближе, Фея заметила, что обезьян было не так много, потому что залетали внутрь и вылетали оттуда почти одни и те же обезьяны. Немного присмотревшись, Фея увидела – почему. Оказывается, свои охотничьи трофеи обезьяны сложили на соседнем плато, а теперь перетаскивали их внутрь по частям.
Когда Фея с сопровождавшими подлетела к одному из отверстий, из него уже повалили любопытные. Они окружили их плотным кольцом и загоготали, указывая пальцами на Фею и на бывшую пленницу, но средний из трех сопровождавших что–то рыкнул, и любопытные расступились. И Фея смогла, наконец, войти внутрь пещер.
Пещеры эти были явно рукотворными – таких не может сделать природа. С высокими потолками, ровные, с правильно пересекавшимися коридорами… Видимо, гора состояла из какой–то относительно мягкой породы, возможно, известняка, позволявшего прорубать такие длинные пещеры.
Фея углублялась по переходам все дальше и дальше. Вскоре солнечный свет совершенно иссяк, но тут, на ее удивление, то тут, то там в глубине коридоров стали появляться небольшие огоньки. Грубые керамические плошки, наполненные животным жиром, стояли на высеченных в скале выступах, и кое–как освещали темные тоннели.
Наконец, тоннель повел их куда–то вниз и вывел Фею в огромный каменный зал. Там уже собралось все население пещер. В противоположном конце его виднелось невысокое скалистое возвышение, на котором уже собрались самые крупные обезьяны. К ним присоединились и трое сопровождавших. Остальные же собирались в тесный полукруг у подножия.
На возвышении стояли белые троны, вырезанные из костей каких–то местных чудовищ – возможно и тех, с которыми билась Фея. На эти троны с важным видом царственных особ воссели крупные обезьяны, деловито расправив свои кожаные крылья. Остальные стояли молча. Видимо, знака говорить им никто не давал. Бывшая пленница взяла Фею под руку и показала пальцем в центр круга, куда они потом и приземлились.
В просторной зале воздух был не таким спертым, как в коридорах – видимо, действовала какая–то система вентиляции –, а множество глиняных светильников по стенам и на люстрах давали кое–какой свет. Обезьян здесь собралось, по меньшей мере, три–четыре сотни.
Бывшая пленница по знаку одной из восседавших обезьян взлетела на возвышение и начала свой рассказ.
Фее не могла без улыбки смотреть на нее и с трудом сдерживалась, чтобы не расхохотаться. Рассказ ее состоял из множества разных движений – то она взлетала, то приземлялась, то прыгала –, подкрепляя их пронзительным верещанием и уморительной мимикой. Она то и дело указывала пальцем на Фею и тогда все обезьяны удивленно смотрели на нее.
Особенно смешно она повествовала о бое с монстрами. Чтобы показать нападение ящера на Фею, ей пришлось во всю длину выплюнуть язык, причем так сильно, что она попала слюной на самого главного председателя, а потом стукнула себе кулаком по черепу и прикусила язык, и, подпрыгнув в воздух, взлетела. А когда понадобилось описать поединок Феи с грязно белым, ей пришлось вырвать копье у другого председателя и метнуть его в здоровый скелет какого–то монстра, украшавший противоположную стену пещеры…
В общем, рассказ обезьяны был красноречивым и имел несомненный успех. Как только она закончила, молчавшие дотоле обезьяны оглушительно загоготали, запрыгали, стали взлетать вверх и приземляться, бить друг друга по плечам и щипаться. Фея чуть не оглохла от шума и гама, наполнившего своды подземного грота. Но председательствующие сидели, как и подобает важным персонам, с достоинством, молча.
Наконец, главный председатель, сидевший в самом центре, поднял вверх лапу и все тут же замолчали. Он указал рукой на Фею и что–то сказал. Фея поняла, что он зовет ее к себе и взлетела на возвышение. Верховный вождь летучих обезьян встал и, указывая на рассказчицу пальцем, что–то сказал. Фея догадалась, что он спрашивает, наверное, чего она хочет за жизнь спасенной. И Фея к такому вопросу оказалась готова.
Она шепотом произнесла заклинание – и в тот же миг из камня анализатора вырвался ярко голубой луч, который, упав на землю, стал расти, превратившись в голограмму из двух фигур – Котенка и Щенка. Обезьяны в страхе шарахнулись от внезапно появившегося изображения, некоторые даже взлетели, но председатели даже не шелохнулись, сохраняя свое достоинство. Фея указала пальцем на Зверят, а потом – на себя. Председатель кивнул, понимая, о чем идет речь.
Он что–то сказал другим и те тоже согласно кивнули, а потом тоже сказал бывшей пленнице. Та взяла Фею за руку и вместе с ней полетела в один из боковых проходов в пещере. Видимо, летели они в жилой блок, потому что по пути им встречалось множество крылатых обезьян, значительно мельче тех, что собрались в зале. «Наверное, это самки – догадалась Фея. – Видимо, у летучих обезьян, как и у всех низших рас, особи женского пола играют меньшую роль, чем мужские… Фи, какая дикость!» – подумала Фея и в который раз возблагодарила судьбу за то, что родилась разумным существом, а не животным, женщиной, а не мужчиной, и в высшей расе Целестии, а не в низшей.
Обезьянки, встречавшиеся Фее, часто бывали не одни. Многие из них носили на руках маленьких обезьенышей, а иногда маленькие обезьянки – такие хорошенькие, лысенькие, покрытые сморщенной розовенькой кожицей, с маленькими пальчиками на лапках – сидели у них на плечах. Все они с удивлением останавливались и во все глаза таращились на Фею, потом начинали верещать от восторга и гоготать, а маленькие обезьянки даже плакать от страха.
В коридоре то и дело возникали проходы в жилые комнаты, в одной из которых исчезла Феина проводница.
«Комнатой» оказалось небольшое углубление в горе, с низким потолком. Посередине темного пространства располагался огражденный кругом из камней очаг, за которым следили сразу несколько обезьяних самок. Они жарили на раскаленных углях куски мяса на вертелах. Рядом с ними ползали детеныши. В комнате стоял невыносимый чад, трудно было дышать, а глаза слезились от дыма. Но большую часть дыма все–таки вытягивало сквозняком. Пол был устлан шкурами каких–то волосатых животных, на которых спали несколько обезьенков. Вообще, как поняла Фея, эта комната была, по–видимому, специально предназначена для детенышей, что-то вроде обезьянего детского сада. Их здесь было больше чем взрослых, вдобавок на полу валялись какие–то грубые игрушки в виде вырезанных из костей обезьенков или зверьков. Так, одна из игрушек была точь–в–точь похожа на зверозубого ящера, с которым познакомилась сегодня Фея.
Наконец, одна из самок сняла вертел с жареным мясом и стала будить спящих обезьенышей. Их там спало пятеро. Трое подскочили сразу, один даже взлетел в воздух, и жадно накинулись на еду. Они снимали с вертела шипящие куски мяса, ловко перебрасывая их с ладошки на ладошку, чтобы остудить, а потом жадно пожирали их, громко чавкая и пуская слюну.
Но другие два детеныша не просыпались. Тогда самка с остатками мяса, дав по шее особо ретивым желающим полакомиться чужой долей, присела на край мохнатой шкуры и стала силком всовывать пищу двум оставшимся в рот – может, они были больные? Но те упорно отворачивали свои мордочки и плевались. Но самка, видимо, решила их накормить несмотря ни на что, потому что взяла одного из них за горло и надавила на него так, что тот вынужден был широко открыть рот, но в это время другой как заголосит!
– Ой, ой, ой, ой, ой! Да что же вы делаете, мартышки несчастные, звероубийцы и звероеды! Да сколько же вы будете издеваться над нами! Да не едим мы мяса, ну поймите вы! – и как ударит лапой по вертелу с мясом, что тот взлетел вверх к самому потолку и упал на пол, а на разлетевшиеся по всей комнате куски тут же налетела орда маленьких обезьенышей и расхватала их в один момент!
Обезьянья самка расстроилась, но предпринять уже ничего не успела. Фея, узнав голос Котенка, громко жужжа крыльями, тут же бросилась к шкуре:
– Зверятки мои дорогие! Я тут, я с вами, ко мне! – и обняла обоих.
Сколько было радости, сколько ликования! Зверята буквально запрыгали от счастья! Обезьяны – и самки, и детеныши – видя их радость, сами заверещали, а еще они, как всякие порядочные обезьяны, стали им подражать – тут же сами бросились обнимать и целовать друг друга.
Оказалось, как, перебивая друг друга, рассказали Фее Зверята, крылатые обезьяны – очень мирные и добрые существа. Пока Зверята играли как дети, бегая друг за другом по горам, обезьяны, видя их мохнатые шубки, приняли их за своих детенышей, заблудившихся в горах, а потому забрали их к себе. Тут Фея догадалась, почему они совершили нападение на нее – да они просто защищали от нее «своих» детенышей, вот и все! А так крылатые обезьяны – милейшие и добрейшие существа на свете, очень общительные и умные, в отличие от своих бескрылых сородичей. Они никогда не бросают своих в беде – не случайно они всей стаей принялись отбивать раненую самку от чудовищ, чем спасли и Фею от смертельной опасности! Теперь Фее все стало ясно, и она возблагодарила Создателя, что через это нежданное приключение она познакомилась с совершенно неизвестной ей доселе уникальной полуразумной расой Целестии.
6.
Летучие обезьяны долго не хотели отпускать друзей.
Сначала они протаскали их по всей пещере, показывая ее достопримечательности: множество скелетов разных чудовищ, которые, видимо, были когда–то ими съедены, разноцветные наскальные рисунки.
Рисунки особенно заинтересовали Фею. Они состояли из различных сцен охоты на разных тварей. Между прочим, в одной из сцен Фея узнала охоту даже на страшные щупальца! Присмотревшись, Фея увидела, как крылатые охотники сначала выманивали монстра из пещеры, притворяясь нелетающими. Потом, заманив его к обрыву, стремительно взлетали, и монстр падал вниз и разбивался всмятку. Из рисунков Фея впервые увидела, как это чудовище выглядит на самом деле: гигантский глазастый шар, кишащий щупальцами. По сравнению с ним крылатые обезьянки были все равно что муравьи перед собакой. Фея возблагодарила еще раз Создателя, за то, что так легко отделалась от этой смертельно опасной твари, о существовании которой она даже не подозревала! А еще она подумала, что когда вернется, обязательно сообщит в Отдел Сообщества по сохранности исчезающей Флоры и Фауны Целестии о том, чтобы взять под Опеку Сообщества этот чудный народец, находящий на пограничье между разумными и неразумными видами.
Но больше всего ее поразил другой рисунок.
На отдельной стене она увидела изображение гигантского желтого солнцевидного лика. На солнечном диске можно было отчетливо рассмотреть губы, рот, нос, глаза, правда, без зрачков и радужной оболочки, какие бывают у театральных масок. Множество лучей – рук властно тянулись во все стороны, словно хотели охватить все мироздание. Фея так и ахнула, догадавшись, КТО здесь изображена!
Рядом с солнцем пали ниц, воздев в молитвенном жесте лапы, множество летучих обезьян. А между солнечной головой и летучими обезьянками стояли какие–то странные черные существа, напоминающие то ли пауков, какими они были в далеком прошлом Целестии, то ли муравьев. Этим омерзительным монстрам обезьяны тоже кланялись и – о, ужас! (Фея даже закрыла свое прекрасное личико ручками) – приносили им своих детенышей, которых те разрывали на куски…
Фея указала пальцем на эту сцену и окружавшие ее обезьяны благоговейно сложили лапы на груди и встали на колени, в страхе опустив глаза. Фея поняла, что религия Создателя – единственно разрешенная Сообществом для разумных обитателей Целестии – так и не дошла до этой дикой, отсталой страны, а несчастные аборигены поклоняются как богам Непобедимому Солнцу и ее странным, совершенно неизвестным для Феи черным слугам.
«Все это обязательно надо довести до сведения Их Премудрости, – твердо решила про себя Фея. – Этот несчастный народ должен быть освобожден от своих религиозных предрассудков, избавлен от монстров и приобщен к цивилизации и единственно истинной религии – и я сделаю все возможное для этого, обещаю!»
А потом обезьяны все–таки уговорили свою гостью и ее друзей остаться на пиршество. Конечно, Фея не притронулась к мясу. Но зато им предложили вдоволь другой пищи – овощей и особенно фруктов – как же обезьяны, пусть и летучие, и без фруктов! – это были, в основном, дикие кислые яблоки и груши, а также множество земляных орехов.
Насытившись, обезьяны стали лихо танцевать под стук больших барабанов, обтянутых толстой кожей убитых животных, и вой костяных флейт, причем в отдельные моменты танца они взлетали под самый потолок и исполняли отдельные па прямо в полете, и вообще – показали себя жизнерадостными, общительными и беззлобными существами. Особенно Фею умиляли отношения между самцами и самками и между самками и детенышами. Самцы и самки любили держать друг друга за руки, вычесывать друг другу шерстку и даже целоваться! А детеныши – сидеть на плечах у мамаш и крепко обнимать их за шею – это смотрелось так умилительно!
В общем, покидать это веселое сообщество не хотелось, но Принц ведь по–прежнему в плену, а пока это так – Фея никогда не почувствует себя спокойной!
А потому наутро гостеприимные крылатые обезьяны проводили их до выхода из пещер, надавали им приличный запас сушеных яблок и груш, земляных орехов и прочей вегетарианской снеди, а также приличный запас воды в кожаном мехе, и помогли Фее перевезти Зверят вниз, чтобы сэкономить время на спуске.
Башня Непобедимого Солнца была совсем рядом, ее можно было увидеть невооруженным глазом – «погоня» за Зверятами сильно приблизила путников к конечной цели их путешествия. Судя по всему, идти оставалось всего ничего – два, от силы три дня.
Обезьяны со страхом поглядывали на Башню. А бывшая пленница даже подошла к Фее и что–то стала ей говорить, указывая на окружающие скалы, но Фея не понимала, что она имеет в виду. Но в глазах обезьянки царил страх…
Фея только отмахнулась.
«Понятно и так, что эти горы кишат разного рода чудовищами. Но что поделаешь? Вот если все–таки борьба с Непобедимым Солнцем закончится победой фей, мы быстро сделаем из этого места заповедник, и вас уже никто не посмеет ни обижать, ни запугивать», – подумала Фея. Но как все это можно объяснить обезьянам?
А потому Фея еще раз улыбнулась, протянула обезьянкам по блестящей пуговке от своей туники – к их, надо сказать, величайшей радости –, затем взяла Зверят за лапки и решительно зашагала по дну ущелья вперед, к виднеющейся на горизонте Золотой Башне – сердцу диких и еще не тронутых цивилизацией доисторических Скалистых гор.