Непобедимое Солнце

Глава 17. Закат Непобедимого Солнца

Глава 17. Закат Непобедимого Солнца.

1.
Фея очнулась от забвения на той же самой постели, в тех же самых покоях, что и пять дней тому назад, после чудесного спасения из лап мурин. Но в этот раз она довольно быстро, практически сразу же, вспомнила все произошедшее вчера и была немало поражена. Во–первых, почему она в постели, а не, в лучшем случае, в погрузившейся во мрак трапезной, а в худшем, в тюрьме в кандалах или в золотых цепях у магического трансформатора. А во–вторых, куда пропало Непобедимое Солнце, которое обычно обнаруживало себя сразу же по пробуждении Феи, по крайней мере, так было все последние три утра.
Фея не торопясь встала с постели и ахнула от удивления: магические зеркала погасли! Покрытая по всему периметру магическими зеркалами комната стала совершенно другой – зеркала не действовали – ничего не освещали и ничего не отражали. Более того, все до сих пор закрытые потайные двери стояли настежь раскрытыми, так что теперь можно было совершенно беспрепятственно покинуть комнату, не дожидаясь разрешения Непобедимого Солнца!
Фея бросилась к окну и увидела, что золотые некогда деревья в саду также поблекли, золотая листва с них опала, а золотые попугаи, мартышки и канарейки лежали под деревьями неподвижно, подобно механическим игрушкам, у которых кончился завод.
Не успела Фея как следует осмыслить происходящее, как к ней в комнату ввалились довольные Зверята. Они были крайне возбуждены, их глазки горели ярким радостным огнем:
– Хозяйка, хозяйка, что–то случилось… что–то случилось… все зеркала погасли… все двери открыты… Колдуньи нигде нет… Попугаи подохли… Големы стоят неподвижно… Ур–р–р–р–а! – наконец, проорали оба. – Мы победили! – И пустились в пляс у кровати Феи.
– А где Принц? – с тревогой спросила Фея, сжимая ручки замком на груди – в ее груди все похолодело: а вдруг вместе с магией Непобедимого Солнца погибнет и сам Принц? Совершая свой дерзкий выпад против Непобедимого Солнца, она об этом даже и не подумала! – Что с Принцем? Говорите!
Зверята тут же прекратили плясать и тоже с тревогой посмотрели на Фею.
– Не знаем… Мы нигде… мы нигде его не видели, хозяйка, нигде–нигде… – замотали они своими смешными плюшевыми головками.
– А как я оказалась здесь, на кровати? – с еще большей тревогой спросила Фея.
– Не знаю, – ответил Щенок. – Мы с Котенком очнулись недавно под столом, куда и спрятались от ее воя, потом пробежались по центральным залам, вышли на улицу, а потом – сразу к тебе.
– Понятно, – мрачно сказала Фея, – точнее, ничего не понятно… Ну что ж, Зверята, идемте искать Принца и Непобедимое Солнце – что ж еще нам остается делать?
– В один миг, хозяйка! – подхватил Котенок. – Пусть чуткий нюх Щенка выведет нас на Принца!
– А–ав! Мой нос меня еще никогда не подводил! – с гордостью сказал Щенок и принялся деловито обнюхивать комнату в поисках запаха Принца. И результат долго не заставил себя ждать.
Поиск Принца не занял у друзей много времени. Щенок быстро взял след, и Фее с Котенком осталось только бежать за их плюшевым поводырем. След вел через все центральные залы вниз, в Малахитовую комнату. По пути Фея везде видела одну и ту же картину – потухшие, блеклые ничего не отражающие зеркала (как старое, уже не блестящее, потускневшее золото), полумрак, гробовая тишина. Золотые големы, еще недавно сновавшие из стороны в сторону с различными предметами и поручениями, стояли как неподвижные статуи. Драгоценные камни не сверкали, лишенные источника света. Анимационные картины – неподвижны. Мозаики, витражи и гобелены также поблекли и как–то разом постарели. Вообще, из Золотого Чертога как будто ушла какая–то невидимая струйка жизни, питавшая его. Так бывает, когда душа покидает тело. Тело еще сохраняет остатки тепла, еще не начало разлагаться и смердеть, сохранив знакомые черты, но в них уже нет жизни, что–то невидимое покинуло его. Ходить по такому чертогу было скучно, неуютно и немножко жутковато. Он стал больше похож на дом с привидениями, склеп, мавзолей, а не королевский дворец.
Щенок дошел до Изумрудной Залы, потом они прошли к Лестнице, ведущей на подземные этажи, потом спустились на 20 ярусов вниз, затем прошли по пустынным мастерским (даже вездесущие карлики куда–то запропастились!) и в конце концов добрались до небольшой зеленой дверцы, ведущей в малахитовую комнату – любимое местопребывание Принца. Дверца была, как и все остальные когда–то неприступные двери Чертога, не заперта.
Когда Фея переступила порог комнаты, она ахнула от удивления. За круглым малахитовым столом – таким знакомым Котенку! – сидел Принц. Правда, было бы вернее сказать, полулежал: он всем своим телом облокотился на поверхность стола, словно спящий ученик на скучном уроке, положив голову на руки. Золотая маска сиротливо валялась на полу. Было непонятно, жив вообще Принц или он просто спит.
Фея, сведущая во врачебном искусстве, едва сдерживая волнение и тревогу, подошла к Принцу и ощупала пульс на его шее, после чего облегченно вздохнула. Пульс был, хотя и очень слабый. Да и температура тела упала – теперь прикосновение к коже Принца уже не обжигало, как раньше.
«Слава Создателю! – подумала Фея. – Принц остывает – значит, есть надежда».
– Эй, Зверята, помогите мне поднять Принца – он такой тяжелый! – и положить его на стол. Мне нужно его осмотреть! – торопливо проговорила Фея.
Зверята взяли Принца под руки и при помощи Феи положили его на поверхность стола, как кладут больного на операционный стол. Тело его было обмякшим и безвольным, как у человека в состоянии глубокого сна.
Однако, перевернув при помощи Зверят Принца лицом вверх, Фея ахнула от ужаса и в отчаянии закрыла руками глаза. Лицо Принца было мертвенно бледным, даже каким–то сероватым, почти как у покойника. Губы подернуты легкой синевой, словно от холода, а под глазами показались глубокие, почти черные тени. Руки были холодными, почти ледяными, также мертвенно белого цвета.
Фея приоткрыла веко и провела наскоро сколдованным магическим огоньком рядом с глазом – глаза не реагировали на свет. Принц находился в глубокой коме.
Фея совершенно не знала, что делать. При полном отсутствии на теле каких–либо повреждений или температуры, Принц почти не подавал признаков жизни.
И тут нервы Феи не выдержали. Она присела на стул и горько заплакала. Она впервые не знала, что делать, как спасти Принца!
– Хозяйка, не плачь, Прекрасная Фея, не плачь, – подергал ее за плечо пушистой плюшевой лапкой Котенок – самый сообразительный из Зверят. – Я, кажется, знаю, что делать – надо найти Непобедимое Солнце! Может, она знает, как оживить Принца!
– А где я найду ее, скажите на милость? – сквозь слезы проговорила Фея.
– Мы со Щенком пробежимся по всем комнатам и залам, – и мигом ее найдем! – С этими словами Зверята, недолго думая, тут же скрылись за дверью.
2.
На этот раз поиск затянулся. Зверят не было добрых пару часов.
За это время Фея предприняла не одну попытку поставить на ноги Принца, но все они закончились неудачей. Во–первых, у Феи попросту с собой ничего не было – ни Книги Заклинаний, ни «Настольной книги Фей», ни магических предметов, ни магического жезла. Фея могла бы при помощи анализатора проникнуть в сознание Принца и попытаться изнутри выяснить причины болезни, но анализатор бесследно исчез после нападения мурин, а без него она была совершенно безоружна. Ну что тут поделаешь!? Чего нет – того нет!
Попытка же бить его электрошоком или тепловыми ударами ни к чему не привела. Его тело дергалось, как тряпичная кукла, но сердце чаще биться не стало.
Первым прибежал Щенок.
– Хозяйка, а–ав, я нашел ее, я нашел! – тявкнул, тяжело дыша, Щенок, как и все собаки после долгой пробежки вытащив почти на всю длину розовый мокрый язык.
– Где?
– В Библиотеке, там много–много книг, аж потолка не видно. Я видел. В одном месте одна книга висела в воздухе и сама собой перелистывалась! Я сам видел. Сначала я подумал, что за чудо, а потом догадался – это Она ее листает! Бежим скорее, пока она не ушла оттуда! А–ав! – И с этими словами итак запыхавшийся Щенок побежал наверх, а следом за ним – Фея.
Прибежав в Библиотеку, Фея действительно увидела чудную картину. Толстый фолиант в кожаном переплете, страниц этак под тысячу, висел в воздухе посреди зала, а его желтые от старости страницы медленно перелистывались. Такого Фея отродясь не видывала!
Некоторое время Фея не могла произнести ни звука. Но ее опередил мысленный Голос:
«Я вижу, с Вами все в порядке, дорогая. Отрадно видеть, что Вы не пострадали».
– Да, Ваше Совершенство, мне…
«Не называй меня так больше, прекрати! – оборвал ее мысленный Голос. – Ты ведь не хуже меня знаешь, что никакое я не совершенство!»
– Как прикажете, Госпожа, – робко пролепетала Фея.
«Удивительно устроено сознание разумных существ, не находите, дорогая? – проговорил уже спокойнее Голос. – Оно может тысячелетиями думать об одном и не думать о другом, а потом вдруг в один момент все меняется и нас уже не интересует то, что казалось ранее жизненно важным…»
– А что же Вас интересует, Госпожа? Что Вы читаете? – воспользовалась поводом задать вопрос Фея.
«Подробную хронику истории Острова Фей, том №850, он как раз описывает события периода моего детства. Ищу и никак не могу найти имя моей матери… А ведь она была феей 3–го ранга – упоминания о ней обязательно должны быть где–то здесь! Но не могу их найти, не могу! А ведь не выяснив ее имя, я не смогу узнать, жива ли она до сих пор…»
От удивления Фею бросило в жар. Она впервые воочию убедилась в действенности своего плана. Шанс победить Непобедимое Солнце через возвращение ей забытого ею прошлого был один на тысячу, и он сработал (правда, только благодаря случайно попавшему в ее ручки Зеркалу Правды…)! Да только результат оказался не совсем таким, какой она ожидала…
– Осмелюсь Вас потревожить, Госпожа, – опять робко вставила Фея, вставая на цыпочки, чтобы видеть летающую где–то под потолком и листающуюся саму собой книгу. – Мы можем вместе немного погодя отправиться на Остров Фей, и я уверена, что Триединая Премудрость откроет Вам имя Вашей матушки – от Них ничего не сокрыто…
В ушах раздраженно задребезжал металлический колокольчик.
«Милочка, о чем ты говоришь? На Острове Фей меня ожидает не матушка, а моментальное распыление на атомы, а может и на кварки. – И металлические колокольчики зазвенели еще громче. – Я давно объявлена в международный розыск, многие тысячи лет назад, дорогуша! Назад мне дороги уже нет…»
– Есть, Госпожа, есть! Я завтра же отправлюсь на Остров, упаду на колени перед Их Премудростью и буду умолять Их простить Вас, ведь Вы покаялись и полностью исправились! Я умолю ее! Я скажу, что Вы – хорошая, Вы – добрая, Вы – самая лучшая фея на свете, Вы… – Фея уже не знала, как еще положительно охарактеризовать свою недавнюю соперницу.
Повисла неловкая пауза. Даже висящая в воздухе под потолком библиотеки книга перестала листаться.
Затем тишину нарушил сдавленный тихий голос в голове Феи.
«Ты… ты… действительно….ну, действительно… считаешь, что…что… И это после всего того, что я тебе сделала?»
– Да, ты – добрая, хорошая, ты – самая красивая фея на свете! – затараторила вдруг Фея, словно боясь, что ее вот–вот прервут или уличат во лжи, и слова из ее уст полились как из рога изобилия. – Ты могла меня и моего Принца тысячу раз спалить огнем, но не тронула нас, ты спасла меня от кровожадных мурин, ты приютила у себя дома и вела со мной такие добрые беседы, ты… – очень хорошая, добрая, ты – настоящая, моя единственная подруга, с которой мне так хорошо было общаться, правда! Большинство фей даже не способны на такую дружбу как ты, правда!
Но Голос, вопреки ее ожиданиям, не прерывал ее. Казалось, Невидимая Собеседница ловила каждое ее слово, а, может, выжидала?
«Признаюсь, что ты тоже… мне понравилась, Фея, – медленно и задумчиво проговорил Голос. – Ты вернула мне воспоминания, такие дорогие, самые дорогие на свете воспоминания, ты и… твои Зверята – они ведь в точь–в–точь, как мои… когда–то… То, что украл у меня солнечный Поток тогда… на вершине Золотой Горы… Ты… вернула… Ты думаешь, у меня есть еще шанс? Вернуться… ну… на Остров фей… вернуть… тело?»
– Ну, конечно! Я в этом уверена! Я обо всем договорюсь, мы обязательно найдем способ вернуть тебе тело! Ты вернешься, мы будем друзьями, ты будешь жить с нами, на лужайке, в моем домике, с Принцем! – опять затараторила Фея, в молитвенном жесте сцепив ручки на груди, словно говоря этим – только бы это чудо не прекратилось, только бы Непобедимое Солнце никогда снова не стало прежним!
«Ах, с Принцем?!»
– Да, с Принцем, ведь он так любит твое общество! Он так ценит твою дружбу! Правда!
«Да–а–а–а, Принц… – мрачно произнес Голос. – Здесь я вряд ли могу тебя обнадежить, милочка… Принц вряд ли останется жив, а если и останется – то из комы не выйдет уже никогда…»
– ЧТО–О–О?! – прекрасные голубые глаза Феи наполнились слезами.
«К сожалению, это так… – упавшим, печальным голосом проговорила в сознании Феи ее «лучшая подруга». – Видишь ли, слияние с Потоком привело к сильной мутации природы Принца. Он уже не может жить как обычный человек. Он должен питаться силой Солнца… Я, в отличие от него, тела не имею, а потому я не так не завишу от этого (хотя и мне тоже плохо, даже сейчас чувствую себя отвратительно, но умереть я все–таки не могу), а его тело уже преображено, он не может без питания…»
– И… ч–что же… б–б–удет… – дрожащими губами прошептала, хватаясь руками за сердце, Фея.
«А ничего, моя дорогая, ничего. Он просто скоро умрет. Более того, даже раньше, чем от голода, он умрет от тоски, ибо слияние с Потоком вызывает сильное привыкание на самом глубинном уровне, без стимуляции центра удовольствия в его головном мозге он просто не выйдет из глубочайшей депрессии, никогда… Прости, но я ничем уже не могу ему помочь…»
– Но… как… – рот Феи открывался, но произнести ничего она не могла.
«Ты думаешь, почему же я тогда отключила его от Потока, как, впрочем, и себя? – с горькой усмешкой произнес Голос в ее голове. – А как иначе? Или ты хочешь, чтобы твой дорогой Принц продолжал быть слепой машиной, исполняющей мою волю, сверхчеловеком, который может летать без всяких крыльев со скоростью 500 миль в час, плавить горы одним взглядом и высчитывать расстояние до ближайшей звезды за мгновение и притом думать только обо мне, моих совершенствах, моей красоте и мечтать только о том, как бы очередной ночью не получить через меня очередную дозу слияния с Потоком, да? Или ты хочешь, чтобы я опять держала тебя в плену и готовилась завладеть твоим телом?!» – И металлические колокольчики оглушили Фею и Щенка.
Фея упала на колени и закрыла лицо ручками. А Щенок жалобно завыл во весь голос, подергивая длинными коричневыми плюшевыми ушками и плюшевым хвостом. Ему было до слез жалко и бедного хозяина, и несчастную хозяйку.
«Мне очень жаль… – также печально, каким–то замогильным голосом проговорило в ее сознании Непобедимое Солнце. – Но такова жизнь... Разве ты об этом не думала, «моя единственная подруга»? О том, что борьба со злом может увенчаться успехом, но только не для тебя? Разве ты не думала, что ценой спасения мира будет твое личное счастье с Принцем? Радуйся еще, что у тебя остались дети. У моей матери, после моего побега из страны фей, вообще не осталось ни мужа, ни детей, а я вдобавок к этому не имею и тела…»
Наступила тяжелая и долгая пауза, прерываемая только горькими всхлипами Щенка и Феи.
«Ну, ладно, прекратите! Не могу на вас смотреть, тошно! Есть одна надежда. Если Принца вынести на яркий солнечный свет, ему будет лучше. Возможно, он не так быстро умрет. А если его тело прогревать у горячей печки, ему будет еще лучше…»
Не успела она договорить до конца, как Фея и Щенок тут же вскочили на ноги и стремглав побежали в Малахитовую комнату.
«Эй, вы куда? – удивленно окрикнуло их Непобедимое Солнце. – Вы же не поднимите его снизу, он тяжелый!»
Но куда там! Хлипкая, но все же надежда спасти Принца окрылила обоих и они, не останавливаясь, бежали до самой Малахитовой комнаты. А потухший солнечный призрак, вздохнув и положив бесполезную книгу обратно на полку, не торопясь отправился следом.
3.
Как и предсказывал Призрак, вытащить Принца наверх оказалось делом далеко нелегким. Его тяжелое и обмякшее тело совсем не слушалось. Даже подхваченный по пути Котенок не помог решить эту задачу. Вспотев до нитки, трое друзей сумели протащить Принца только на один ярус вверх – Фея держала его за руки, а Зверята за обе ноги. Но и в таком виде они несколько раз падали, перемазавшись в строительной грязи мастерских с ног до головы. Когда силы были совсем на исходе, тело Принца вдруг само собой поднялось в воздух и полетело вверх по лестнице. Сначала у друзей глаза полезли на лоб от удивления, а потом они поняли, кому они обязаны так своевременно пришедшей помощью.
Вскоре тело Принца уже лежало на каменистом плато Золотой Горы. Солнце, на их счастье, было в самом зените и палило необыкновенно горячо. Принц сразу же стал подавать признаки жизни. Его дыхание участилось, щеки чуть порозовели, тени под глазами стали меньше.
Зверята, недолго думая, наломали дров из окрестных горных кустарников, разожгли большой костер и положили Принца рядом, а на костер поставили чан с водой и накипятили воды. Кипятком они стали смачивать его лицо, грудь, руки и ноги. Обычный человек не смог бы выдержать такого ни минуты. Но Принц, наоборот, стал понемногу оживать – из его груди раздался то ли вздох, то ли стон. Но в сознание Принц так и не пришел.
– Ну, неужели совсем ничего нельзя сделать!? – в отчаянии всплеснув руками, воскликнула Фея.
«Ну почему же, – спокойно сказал Голос, – можно попытаться вывести его душу из этого тела и переместить в другое – скажем, в голема или в плюшевого Зверенка, или в какое–нибудь животное или в магическое зеркало. Тогда он будет жить, как я, без своего тела. Советую, кстати, подумать над этим вариантом, и поскорее. Другого способа не существует».
Но в этот момент Фея, не дослушав до конца высокоумный монолог солнечной колдуньи, поддавшись сиюминутному озарению феиной интуиции (а может быть, любящей женщины и жены…), вдруг подбежала к Принцу и принялась стаскивать с него остатки одежды. Зверята недоуменно вытаращили глаза на происходящее. А как отреагировало Непобедимое Солнце так и осталось неизвестным, поскольку оно не было видимо, а призрак не может произносить слова вслух.
Наконец, когда Принц был полностью обнажен, Фея в один момент скинула с себя свою одежду и, припав к груди Принца, обхватила его шею руками и, приподняв его голову, поцеловала.
Зверята от смущения отвернулись, но комментировать происходившее на их глазах невиданное дело, а тем более перечить хозяйке не решились.
Сколько длился поцелуй Феи – не известно – никто и не засекал времени. Только Фея так крепко прижалась своими губами к губам Принца, что, казалось, приросла к ним, а потом и сама легла всем своим обнаженным телом на обнаженное тело Принца – так, чтобы ее ноги касались ног Принца, ее грудь касалась груди Принца и так далее – чтобы каждая часть ее тела прикоснулась к соответствующей части тела Принца, чтобы стать с ним одним целым. Фея словно стремилась передать все свое тепло, всю свою жизненную силу Принцу.
А вскоре это стало видно и невооруженным глазом. Тело Феи становилось все мягче, каким–то дряблым, безжизненным, бледным, оно действительно как бы утрачивало природную силу жизни, а тело Принца, наоборот, розовело, становилось более упругим, а дыхание – более глубоким. И, наконец, Принц зашевелился!
Фея с трудом оторвала свои губы от его губ, она была сильно бледна и еле дышала. Она без сил свалилась с Принца на землю. Перевернувшись на спину, тяжело дыша, она некоторое время лежала с полузакрытыми глазами, а верные Зверята, тут же подскочив к Фее, принялись заботливо одевать ее.
А тем временем Принц медленно встал, держась обеими руками за голову, и непонимающим взглядом обвел Зверят, Фею, обнаженные золотые деревья без листьев, плато, совершенно притом не замечая своей наготы.
– Где я? – со стоном произнес Принц. Потом его взгляд упал на Фею, его глаза расширились от удивления. – Фея? Дорогая! Где мы? Где наши дети? Где Осленок? Что со мной? Мне так жарко, так душно! У меня все внутри горит! Дорогая, что с тобой? – а, взглянув на себя, покраснел как рак и принялся торопливо одеваться при помощи подскочивших к нему Зверят.
– Ничего… мой милый Принц… ничего… – Фея, кое–как, шатаясь, встала с земли и обняла Принца. – Просто я так переволновалась за тебя, что мне стало немножко не по себе… Все будет хорошо… Теперь все будет только хорошо… – пробормотала непослушными губами Фея и упала в обморок прямо в любящие объятия Принца.
4.
Торжественный ужин в Изумрудной Зале теперь был совершенно не похож на те, что были раньше. Хотя в зале было темно, но это была чепуха. Фея с Лили (именно так теперь все звали Хозяйку Золотого Чертога) при помощи обычной магии зажгли разноцветные летающие огоньки, по размеру не больше пламени свечей, которые летали под самым потолком, освещали, словно яркие гирлянды, залу таким уютным и таким праздничным светом!
Все сидели за большим столом. Принц и Фея ели овощи и фрукты, пили вино и громко–громко смеялись. Котенок и Щенок снова рассказывали свои любимые анекдоты, снова выполняли разные цирковые номера и смешили всех вокруг. Даже Принц смеялся. Иногда. Когда его глаза на миг отрывались от любимой Феи.
Фея же, словно боясь, что Принц опять куда–нибудь исчезнет, сидя рядом, держала его руку обеими своими тонкими прекрасными ручками, не сводя с него влюбленного взгляда своих глубоких, лучистых глаз. Да, Принц снова стал прежним. Хотя он был еще немного бледен, а веки глаз были опухшими, но он смеялся над шутками и шутил сам – а это означало, что с ним все в порядке.
Лили не было видно – ведь магические зеркала не работали – но все знали, что она была здесь, на своем троне. Она тоже вовсю смеялась и шутила – проделки Зверят так напоминали ей ее детство! – и, казалось, совершенно не была расстроена тем, что Принц опять стал уделять внимание Фее. Впрочем, о чем думала Хозяйка здешних мест, навсегда останется для нас загадкой.
«И все–таки, дорогая, ты меня уже в который раз удивляешь до глубины души! – проговорила Лили, когда Зверята блестяще выполнили свой последний трюк – хождение вниз головой на передних лапках. – Ведь тело Принца было полностью изменено, ПОЛНОСТЬЮ, каким образом тебе удалось вернуть его к жизни?»
– Не знаю, право… – задумчиво сказала Фея, оторвав, наконец, свой любящий взгляд от Принца. – Просто… Я почувствовала, что я должна это сделать… Я просто… мысленно обратилась к Создателю сущего… Моя жизнь – за его жизнь… И мне в голову пришел ответ: крепко–крепко прижмись всем телом к его телу и передай ему всю себя, без остатка…. И все… Даже не знаю, как все получилось…
– А я знаю, – тихо сказал Принц, краснея и также смущенно отводя взгляд. – Я находился где–то на дне, как бы в ледяной пустыне и мне было так холодно, так холодно… – тут его лицо побледнело и содрогнулось от этих воспоминаний, а Фея обняла его голову и прижала к своей груди, поглаживая по волосам, но Принц отстранился и продолжил.
– …А потом я увидел какое–то существо, огненное, яркое, сияющее, что глазам смотреть на него было больно, а вместо рук у него были языки пламени, а еще – крылья такие же (при этих словах Фея и Зверята многозначительно переглянулись)… Оно вдруг прикоснулось ко мне и лед растаял. А потом оно сказало таким громовым голосом, что я едва не оглох: «Ты свободен, человек, благодари твою супругу и ее великую любовь к тебе», и после этого я открыл глаза и увидел всех вас.
«Чудеса какие–то! – не выдержала Лили. – Сколько заклинаний я ни выучила, сколько книг ни перечитала, сколько всего сама ни научилась делать, но ТАКОГО – никогда не смогу! Чтобы человека превратить в кусок золота – это да, я могу, но чтобы кусок золота превратить в человека… Клянусь Цветами Забвения, даже Триединой Премудрости это не под силу!»
– А по мне, все тут понятно, – тихо сказала, краснея как школьница, Фея. – Любовь и не такие чудеса может творить, а Создатель наш – Он хоть и далеко от нас, но любовь для Него – самое ценное сокровище, которое только существует в этом мире, а потому Он не может не услышать призыв любящего сердца!
«Ну–у, я ни в каких «создателей» не верю, – поспешно отмахнулась Лили. – Просто любое заклинание имеет свой дефект. Если этот дефект нащупать – можно деактивировать все заклинание, словно ткань – по ниточке, вот и все. Ты просто случайно нащупала эту «ниточку» и дала обратный ход. А «создателя» вашего, на мой взгляд, вообще нет и в помине. Его выдумала Триединая Премудрость – я в этом абсолютно уверена, – чтобы его именем прикрывать свои весьма сомнительные распоряжения. Например, возьмите то же разрешение феям брать в мужья человеческих мужчин или постановление о том, что розовыми облаками могут питаться лишь феи. Посудите сами, все эти якобы откровения от «создателя» просто выгодны феям – и размножаться им как–то надо после того, как они угробили всех своих мужиков, и доступ к вечной жизни сохранить только за собой, чтобы…»
– …А я верю в Создателя, – неожиданно для всех вставил Щенок, прервав философско–теологические излияния Лили. – Как–то Осленок мне про Него говорил – у него даже какая–то книжка про Него была… черненькая такая, с странным рисунком из двух перекрещенных палочек… Он ее любил читать на ночь, и детишкам тоже… Ой! – вдруг неожиданно прервал сам себя Щенок и стал мелко подрагивать плюшевыми плечиками, – не могу… говорить… больше… Я так… по Осленку… Соскучилс–я–я! Как он там без меня–то с детишками возится, а–а–а? Ведь ему ни в лапту не с кем теперь поиграть, ни в городки, ни в догоняшки, ни в прятки! – и ни с того ни с сего Щенок вдруг зарыдал во весь свой щенячий голос, и крупные слезы потекли по коричневой плюшевой мордочке. А вслед за ним взвыл и Котенок, который тоже заскучал и по Осленку, и по детишкам.
В этот момент и Зверята, и Принц, и Фея вспомнили об Осленке и детишках – как–то они там!? Вспомнили, как Осленок своим гнусавым в нос голосом читал детям сказки, напялив на свой большой белый нос круглые как у старушки очки, какие кроткие, какие добрые у него были сделанные из стеклянных пуговиц глаза! Как он всегда с умным видом что–нибудь декламировал за обедом, какие–нибудь стихи, пословицы или афоризмы. Как он смешно дергал своим хвостиком, на кончике которого был привязан большой розовый бант, когда катал детей по лугу – это очень забавляло Зверят, а ведь Осленок так делал из заботы о детишках – он, таким образом, отгонял от них назойливых бабочек…
Иногда Зверят бесило его всезнайство, а также некоторая заторможенность (так что Котенку порой так и хотелось дать ему пинка под зад, чтобы быстрее соображал), но теперь именно эти черты его характера показались такими милыми, что они готовы были просто расцеловать Осленка, а после этого тут же отправиться играть в догоняшки и поддаваться ему, чтобы только он один их в этот день выигрывал! (обычно, из–за своей заторможенности он, наоборот, всегда проигрывал, к большому веселью Зверят, что Осленок очень болезненно всегда переносил, грустно вздыхая после каждого проигрыша).
А еще Осленок любил на лугу, в полдень, пока дети спали на покрывале, своими большими толстыми зубами рвать траву и цветы и делать из них венки – один себе, а остальные детям, и когда они спали, тихонько одевать их им на головки, чтобы потом сказать Принцу – «смотрите, хозяин, какие красивые венки сделали для вас дети!» – ведь Осленок был таким скромным! Никогда не выставлялся.
А еще Осленок был таким воспитанным – здороваясь или входя в дом, он всегда снимал свою любимую соломенную широкополую шляпу, в которой ходил на прогулки с детьми, всегда говорил на «вы», «пожалуйста», «спасибо», «будьте так добры», «добрый день». Это иногда выводило из себя озорника Щенка, так что он, когда никто не видел, норовил подсунуть ему на стул маленький гвоздик или запульнуть в него тихонько чем–нибудь, пока никто не видит, но Осленок всегда все терпел и говорил: «Ну что Вы, ну зачем Вы так» и кротко беззлобно улыбался, обнажая свои крупные белоснежные зубы.
От этих воспоминаний Котенок и Щенок взвыли еще больше и никто их не мог успокоить. Фея и Принц понимающе переглянулись и тоже грустно вздохнули – они вспомнили своих малышей, которых так давно уже не видели, – и также заскучали.
«Ну что ж, как бы мне и не хотелось, но придется вас отпустить по домам, мои дорогие друзья! – неохотно произнесла в сознании друзей Лили. – Хотя, признаться, я бы хотела, чтобы вы еще погостили у меня хотя бы недельку… Честно говоря, такую любовь друг ко другу, которую я вижу у вас, я никогда раньше не встречала. Хотя нет, встречала… но очень–очень давно… в детстве…»
– Лили, дорогая, но ведь ты можешь пойти с нами! – воскликнула Фея. – Зачем тебе этот золотой склеп? Пойдем с нами! Погостишь у нас! Вот увидишь, тебе будет у нас хорошо! Познакомишься с детишками, с Осленком… Ведь в тех местах прошло и твое детство!
«Ты вправду меня приглашаешь?» – удивился Голос.
– Ну, конечно! Мы с Принцем будем рады твоей компании. Мы ведь теперь друзья, не правда ли?
«Друзья… Любовь… А другие феи? Они ведь скоро узнают, что я у вас и устроят мне облаву…»
– Да нет же, Лили, я ж говорю тебе, я сама лично поговорю и все улажу, честно! – замахала руками Фея. – Ну как, согласна?
И Фея, и Принц одновременно умоляюще посмотрели на пустое кресло Лили, продолжая крепко держать друг друга за руки.
«Хорошо, уговорили», – улыбнулась невидимой никому улыбкой Лили.
– Ур–р–р–ра!!! Домо–о–о–й!!! – завопили во весь голос Котенок и Щенок, и, схватив за лапки друг друга, чуть не перевернули весь обеденный стол – так они подпрыгнули вверх! – И тут же побежали собирать вещи.
5.
Сборы были недолгими. Благо, вещей с собой у путников было немного. Зато Лили настояла, чтобы они взяли с собой множество разных подарков – золотых тканей, золотых украшений, драгоценных камней. Ну, как же уйти из гостей без подарков! Пришлось нагрузить всем этим добром множество сумок, которые при помощи феиной магии как нагруженные верблюды плыли за ними караваном по воздуху.
«Жаль, перевезти по воздуху вас не могу – на драконах это было бы всего за час–полтора. С отключением от Потока я потеряла почти всю свою силу и драконы мои, как и големы, теперь уснули. Так что придется добираться пешком – а это и опасно, и долго».
– Ничего – улыбнулась Фея и, повернувшись лицом к Зверятам, хитро им подмигнула, – нам со Зверятами не впервой! Ведь теперь с нами дорогой Принц и лучшая моя подружка Лили! Теперь нам будет идти совсем не страшно и совершенно не скучно! – И всем стало так весело на душе, что все разом рассмеялись.
Так друзья на рассвете вышли со всем скарбом на плоское плато Золотой Горы, на котором и стояла Башня.
«Ну, вот, впервые за многие тысячелетия я покидаю свою Башню, – торжественным голосом сказала в сознании путников Лили. – И впервые за это время у меня появились настоящие друзья! И я совершенно не одинока!»
– Да, теперь у тебя есть настоящие друзья! – эхом повторила за ней Фея, а Принц, взяв за руку Фею, широко улыбнулся и кивнул головой в знак согласия.
– Да–ссс, теперь–то уж точно–ссс у тебя появилис–сссь друз–з–з–з–зья, кхе–кхе–кхе! – вдруг откуда–то сзади раздался знакомый насмешливый скрипучий голос. – Да только–ссс ведут–ссс–то они тебя не к с–с–с–с–себе домой, а прямо–ссс в лапки–ссс правосссудию–ссс, да–ссс! Теперь–то ты ответиш–ш–ш–ш–шь за вс–с–с–с–се с–с–с–с–свои преступления–ссс, да–ссс, Ж–ж–ж–ж–желтая Ведьма! По вс–с–с–с–сей, так с–с–с–с–с–каз–з–з–з–зать, с–с–с–с–с–трого–с–с–с–сти з–з–з–з–з–закона, кхе–кхе–кхе!!!
– Азаил! Что ты такое несешь?! Замолчи сейчас же! – возмутилась Фея. – Зачем ты клевещешь на нас?! Да как ты смеешь так врать!
– Это я–то, дорогуш–ш–ш–ша, да–ссс? – с деланным недоумением переспросил он. – Нет–ссс, не вру–ссс, я никогда не вру–ссс, только белобрыс–с–с–с–сые летуньи вс–с–с–с–сегда врут–ссс, да–ссс, всегда–ссс, и даже наш–ш–ш–ш–ша Фея–ссс – такая ж–ж–ж–же врунья, белобрыс–с–с–с–сая врунья, обманщ–щ–щ–щ–щица–ссс, как и вс–с–с–с–се ос–с–с–с–тальные–ссс, вот! Одна гнилая порода–ссс, гниль, зас-с-с-старелая гниль, да–ссс! – засипел Азаил – его отвратительная морда показалась из–за утеса.
– Не верь ему, Лили, никакой ловушки нет, он лжет, пойдем с нами! Пойдем! – в отчаянии заламывая руки, закричала Фея.
– Аххх-с-с-с, не верите–ссс Азаилу? Не верите–ссс… Ну, пос–с–с–смотрите–ссс, пос–с–с–смотрите–ссс… Во–о–о–он туда–ссс, пос–с–с–с–смотрите–ссс, во–о–о–о–н, туда–ссс, – и с этими словами он описал своим скорпионьим хвостом круг на все четыре стороны света.
Фея и Принц посмотрели вверх и… Сердце Феи замерло от страха – со всех сторон Золотую Гору окружали полчища – тьмы–тем – огромное войско…
Кого там только не было!!! Грифоны, мантикоры, трехглавые и двухглавые орлы, великаны с большими крыльями за спиной с огромными палицами в руках, летучие обезьяны с большими палками с какими–то причудливыми камнями наверху и многие–многие другие – крылатые твари самых невообразимых видов и размеров. А внизу – у самой Лестницы на гору – уже стояли легионы каменных, мраморных и гранитных големов с большими каменными дубинками, готовые пойти на штурм Золотой Горы, как и гиганты – циклопы, уже отрывавшие от ближайших гор камни – свое излюбленное оружие, – всех тварей не перечесть – их было так много, что все подножие горы было покрыто словно каким–то шевелящимся ковром.
Глаза Феи наполнились слезами от досады и ужаса, а Принц просто развел руками – ему нечего было сказать. Котенок и Щенок прижали ушки к плюшевым головкам и охнули от страха, а мерзкий Азаил только довольно потирал передние лапки, мерзко бормоча себе под нос: «Аз–з–з–заил никогда не врет–ссс… да–ссс… никогда–ссс, только белобрыс–с–с–с–сые врут–ссс вс–с–с–с–сегда–ссс, обманщицы–ссс, да–ссс… Я ж–ж–ж–же говорил–ссс, а вы не послушали–ссс… Аз–з–з–заил никогда–ссс не врет–ссс…Да–ссс…». Реакция же Лили опять была не известна, ибо как узнаешь ее по лицу призрака, которого не видишь?
И тут раздался голос, такой же громкий, ясный и четкий, как гром, оглашающий небеса перед бурей:
– Ни с места! Ни с места! Именем Триединой Премудрости! Во имя Священных Принципов Порядка и Процветания Целестии!!! Ты, дерзко называющая себя «Непобедимым Солнцем», и ты, проклятая мурина, чье имя проклято на небе и на земле, вы оба арестованы. Немедленно отпустите пленников и сдавайтесь – только при этом условии на бесстрастном и справедливом суде Сообщества вы сможете рассчитывать на снисхождение!
И тогда Фея со Зверятами уже второй раз услышали душераздирающий вопль, от которого они опять попадали на каменный пол, зажимая обоими руками уши.
А в это самое время орды крылатых тварей устремились в сторону Золотой Башни, не защищенной более непроницаемым щитом колдовских зеркал, а войска снизу бросились бегом по потухшей, а потому совершенно беззащитной Лестнице.
Решающая битва Сообщества фей с Непобедимым Солнцем НАЧАЛАСЬ!