Непобедимое Солнце

Глава 23. Принц и Лили

Глава 23. Принц и Лили.

1.
Еще Принц не закончил одеваться, а уже рыжая «мантикора», вытянув спину дугой и зашипев, забеспокоилась:
– С–с–с–с–скореее, с–с–с–с–скорее, Принц–с–с–с–с, чую, чую, погоня на хвос–с–с–с–сте!
Непобедимое Солнце подбежало к краю облака и прикоснулось пальцем к камню анализатора. Невидимые лучи прощупывали пространство на предмет излучения магической энергии. В западном направлении анализатор определил слабую магическую активность и колдунья в очередной раз поразилась способности Азаила чувствовать такое без всяких приборов.
– Дорогой, нам пора, если нас здесь накроют, мы уже не отделаемся Островами Блаженных!
Принц вздрогнул от омерзения и ужаса при упоминании проклятых островов и первым вскочил на спину мантикоры. Сзади село Непобедимое Солнце, и Азаил – а это был именно он – стрелой взмыл в небо и, набрав самую большую для мантикор скорость – 80 миль в час –, взял курс на север – в Заморье.
Но преследователи не дремали. Уже через пару минут Непобедимое Солнце, достав зеркальце, увидела «на хвосте» погоню и настроение у нее упало. Они летели не на какой–то полудохлой мантикоре – пропади пропадом этот дряхлый Азаил, который лететь нормально не может! – а на первоклассных белоснежных пегасах, грифонах и трехглавых гигантских орлах – порождениях Скалистых гор, прирученных феями. А у этих животных размах крыльев гораздо больше, чем у мантикор, применявшихся только для перелетов на ближние расстояния.
«Проклятье! – с досадой подумало Непобедимое Солнце. – Угораздило же этот патруль «ЖАЛА» прилететь именно на мантикорах!»
Расстояние между преследуемыми и преследователями стремительно сокращалось. Надо было что–то делать.
– Ну что ж, пригнись, дорогой, и крепко держи это животное за гриву, сейчас я им покажу, где раки зимуют! – хищно оскалившись, сказало Непобедимое Солнце, осторожно поворачиваясь задом наперед, чтобы быть лицом к преследователям.
– Только без жертв, умоляю тебя! – с тревогой проговорил Принц. – А вдруг там моя Фея? Да и вообще – довольно уже крови, Лили!
Лицо Непобедимого Солнца передернуло от досады, особенно при упоминании «моя Фея» и «Лили», но она не подала виду и, улыбнувшись во весь рот, ехидно сказала:
– Ну, конечно, как же я могу сделать больно «моей лучшей подруге», дорогой! Особенно после всего того, что она для меня сделала! Это просто немыслимо!
А после этого ее лицо стало вновь серьезным и сосредоточенным, и она вся ушла в себя, на подготовку заклинания.
А в это время преследователи уже окружали преследуемых – несколько пегасов и грифонов с феями наверху уже заходили с флангов, пара орлов – сверху. Видно было, как феи подняли свои магические жезлы и передавали друг другу лучи, которые, соединяясь, образовывали сеть, которую они собирались набросить на тихоходную мантикору. Беглецов решили взять живыми…
Бедняга Азаил выбивался из сил, чтобы прибавить скорость, но у него ничего не выходило.
– Эй, Азаил, приготовься маневрировать, слышишь? При такой скорости это наш единственный шанс! – прокричало сквозь свист ветра Непобедимое Солнце. – Я готовлю удар, но могу не успеть.
Азаил только рыкнул в ответ и кивнул своей роскошной рыжей гривой.
И действительно, закончив плести сеть, феи одновременно «выстрелили» ею сверху и с флангов.
Но они не на того напали! Азаил был не тупым животным, а умнейшим из всех врагов Триединой Премудрости! Опустив крылья лодочкой, он камнем упал вниз и заработал крыльями лишь в последний момент, сделав крутой вираж, так что едва не зачерпнул лапами морскую воду. Брошенные врагами сети схватили только воздух.
От стремительного снижения у Принца перехватило дыхание и его едва не вырвало. В последний момент, у самого моря, он чуть не выпустил гриву «мантикоры» и не полетел кувырком в воду, но почувствовал, как его за пояс схватила рука Лили.
– Держись крепче, дорогой, не падай, ты мне еще пригодишься, хи–хи! А ну, Азаил, идем на сближение, чем быстрее, тем лучше! Ату их! Ату! – и залилась громким победным кровожадным смехом.
Мантикора набрала высоту и ринулась прямо на преследователей, которые теперь собрались в одну группу, увидев, что их замысел с сетью провалился.
Каково же было их удивление, когда преследуемые вдруг сами превратились в преследователей и во весь опор неслись прямо на них. Непобедимое Солнце пересело так, чтобы смотреть в лицо врагам. Она с наслаждением увидела, как лица фей вытягиваются от удивления. Они видимо подумали, что у этих сумасшедших есть козырный туз в рукаве, который перевернет всю партию с ног на голову и, перетрусив порядком, принялись воздвигать защитные барьеры. Но было поздно!
Взмах рукой – и над головами фей появилась большая черная туча, ужасно пахнущая какой–то гадостью, о происхождении которой можно было только догадываться. Еще движение, резкий хлопок, и поток коричневой зловонной жижи окатил горе – воительниц с ног до головы.
А мантикора вдруг, сделав крутой вираж в сторону, в результате которого Принц опять чуть не выпал «за борт» (если бы опять цепкая ручка не удержала его за пояс), и улетела восвояси. А феям только и осталось, что слышать удаляющийся торжествующий смех солнцеокой колдуньи…
– …Ты уверена, что они действительно не полетят за нами? – с тревогой спросил Принц, до конца не веря в свое чудесное спасение.
– О чем ты говоришь, дорогой, я этих фей знаю, как облупленных! Они даже отправляясь на войну таскают с собой раскладные ванные и разборные душевые кабинки, а тут, оказаться по уши в… – и залилась громким торжествующим смехом, который тут же подхватила лже–мантикора. – Теперь они пока не примут пару десятков ванн и душей, пока не переоденутся и заново не накрасятся и не завьют волосы – никуда не тронутся, уж мне поверь. А мы уже будем от них далеко–далеко…
– А как же блокада у Золотого Чертога? – встревоженно спросил Принц.
Непобедимое Солнце тут же перестало смеяться.
– А здесь надо подумать. Тут такой номер уже не пройдет. Там охраняют по–серьезному. – И надолго замолчала, телепатически переговариваясь с Азаилом о предстоящей операции.
2.
Прорываться решили ночью, точнее, под утро, когда всякая охрана, что феина, что любая другая, особенно крепко спит. А потому, приземлившись вечером на небольшой островок, всего пяти–шести милях от Заморья, они решили подождать здесь до трех часов утра. Феям и в голову не придет, что они у них под боком, а, с другой стороны, патрули обшаривают и сканируют анализаторами только берега Заморья – дальше, в море, феин карантин уже не распространяется.
Островок представлял собою обычный каменистый риф и назывался «Каменные Зубы». Две скалы, поднявшиеся вертикально вверх параллельно друг другу как два исполинских зуба, а между ними – узкая полоска белого морского песка – идеальное укрытие от преследования.
Здесь, опустившись на мягкий песок между двумя «зубами», при помощи нехитрой магии Непобедимое Солнце наколдовало уютный шатер из шелковой материи с шелковыми матрасами и подушками (она ведь все–таки оставалась феей, а потому не могла жить без комфорта!). Потом – небольшой очаг с огнем (предварительно огражденный заклинаниями по отводу глаз) и, конечно же, ванную с розовой водой!
Первым делом Непобедимое Солнце прогнало Азаила:
– Так, животным тут не место – ты уж извини, Азаил. К тому же у тебя лучше получиться караулить – с твоим-то первоклассным чутьем!
Азаил недовольно рыкнул, но спорить не стал и улетел на самую вершину правого «зуба» – караулить. Там он по–кошачьи свернулся клубком, сложил крылья как невинный голубок и задремал, как кошка – с полузакрытыми глазами и поднятыми «ушки–на–макушке» ушами, готовый в любой момент проснуться от самого незначительного шума.
А Принц с Непобедимым Солнцем, приняв по очереди ванную, развалились на мягких шелковых матрасах у наколдованного очага, попивая разогретое вино.
Полная луна уже была почти в зените, освещая море своим таким призрачным и романтическим светом. Ждать времени прорыва осталось всего пять–шесть часов, и Непобедимое Солнце стало немного нервничать.
А Принц, наоборот, от теплого соленого морского воздуха, загадочного серебристо– олубого света луны, легкого успокаивающего шума волн и теплого вина впал в какое–то блаженное, отрешенное состояние. На него нахлынули воспоминания…
Он вспомнил, как в такие же ночи они с Феей гуляли по берегу лесной речки, смотрели на луну, обнявшись за руки, и слушали легкий шелест камыша и журчание воды. Как тогда было хорошо! Наверное, это самое счастливое время в его жизни, которое, увы, теперь так далеко, так далеко…
– О чем ты так задумался, дорогой мой Принц? – нетерпеливо спросило его Непобедимое Солнце, досадуя на то, что он совершенно не уделяет ей внимания, с самого приключения на облаке. – У тебя такое удивительное лицо, которое я не видела у других мужчин, с которыми имела дело…
Принц вопросительно взглянул на Лили.
– Просто когда ты смотрел на лунную дорожку на море, у тебя было такое мечтательное, отрешенное выражение лица, которое мне трудно передать. Ты как будто не от мира сего… Как будто ты вообще не из нашего мира… Не из Целестии, понимаешь?
– Мне и Фея говорила то же самое, что и ты, Лили…
Непобедимое Солнце чуть не провалилось под землю с досады! Морской змей подери эту Фею! Она вонзила свои длинные тонкие пальцы в песок и крепко сжала их, чтобы ненароком не проявить свой гнев.
А Принц, не замечая этого, продолжал:
– …И это правда, я ведь не знаю, откуда я. Знаю, что я – принц, а откуда – не знаю, даже имени своего не знаю… Так меня Фея и прозвала – «Добрый Принц», а я себя – Безымянный Принц–без–Королевства, а точнее – без отца и без матери, без прошлого…
– Ну–у–у–у–у, это как раз поправимо, – охотно меняя тему разговора, промурлыкала Лили. – Я легко могу это уладить!
– Правда?! – загорелся Принц и восхищенно, как ребенок, которому обещали показать новую, невиданную им ранее игрушку, посмотрел на Лили. – А моя Фея не смогла…
– Ну и не мудрено, – снисходительно улыбнулась Лили. – Она ведь девчонка совсем, а я многими тысячелетиями училась самой высшей магии и от первоклассных учителей, – она показала глазами вверх, туда, где свившись клубочком, дремала псевдо–мантикора – Азаил.
– Ты правда сможешь мне вернуть мое прошлое, помочь вспомнить моих родителей, мое королевство? – чуть не хлопая в ладоши, вскочил на ноги Принц, забыв про вино, про лунную дорожку, про воспоминания о Фее…
– Конечно! Как вернемся ко мне, я легко тебе это устрою! Ну ложись же, куда подскочил?
Принц лег опять на шелковый матрац, но уже не сводил восхищенных глаз с Лили, а она торжествовала.
«Какие же все–таки дети эти мужчины, как их легко провести! – подумала она. – Хоть Принц и не такой, как остальные, в чем–то он совершенный простак, как и все».
– А ты, Лили, хотела бы вспомнить своего отца? И найти свою маму, которую ты видела тогда в зеркале?
– Хотела бы… – тихо сказала Лили и в ее глазах показались слезы.
– Ты плачешь, бедняжка… Я впервые вижу тебя такой, Лили… – удивленно сказал Принц и прикоснулся к ее мягким белым щекам, утирая слезинку.
– Какой такой? – посмотрела Лили ему в глаза.
– Ну… такой… Ты ведь обычно сильная, воинственная, властная, сколько тебя помню. Мне даже иной раз не по себе было с тобой – кажется, что вот–вот превратишь меня в какую–нибудь жабу или кролика…
– Тебя? В кролика? – Лили расхохоталась и перевернулась на спину. – А что – это идея! Превратить тебя в кролика, посадить в клетку – и хлоп! – закрыть – и не убежишь больше! Будешь есть травку, будешь ручным, как домашний зверек, тогда и выпустить можно! – И опять залилась смехом.
Принц покраснел от гнева и выпалил:
– О, Создатель, как же вы все мне надоели, феи! Ну что вы за народ такой, а–а–а? Ну почему вы не можете быть просто женщинами?! Почему вы не можете относиться к мужчинам по–человечески?! Почему вам все время надо кем–то помыкать, кем–то управлять, кого–то опекать! Ты вот воюешь с ними, а сама – такая же, ничем не лучше!
И, махнув рукой от досады, он повернулся и ушел на берег, навстречу ласково шепчущему морю, такому тихому и нежному, по поверхности которого рассыпались миллионы серебристых искорок.
Лили поняла, что перегнула палку, и теперь весь ее тщательно продуманный план грозил рухнуть.
Снова на ее лице легкая печаль, снова глаза наполнились слезами, а из груди послышались всхлипы.
И Принц не выдержал! Он вновь подошел к костру и обнял Лили за тонкие хрупкие плечи.
– Ну что ты, обиделась? Я не хотел, правда…
– Я знаю, добрый Принц, знаю… Ты никого никогда не обижаешь, ты добрый… Знаешь, пока ты спал, помнишь, первую ночь в моем Чертоге, я ведь всю ночь изучала твою память, я знаю о тебе все… Знаю, как ты разговариваешь с деревьями и цветами, как играешь в догонялки с зайцами и белками в лесу, знаю даже, как ты вытащил занозу из лапы медвежонка. Я тогда сразу поняла, что ты именно тот, кто должен был придти ко мне – странник не из нашего мира… – полушепотом говорила Лили, и голос ее был таким же мягким, таким же нежным, как шепот волн, лизавших белый морской песок всего в десяти шагах от очага.
Принца усыплял этот голос и он ощущал в теле сладкую истому, слабость во всем теле, какую чувствуешь обычно на пляже, когда тебя пригревает жаркое летнее солнце. Хотелось лечь и лежать на мягких перинах вечно.
Еще мгновение – и Принц лег на шелковый матрац и блаженно закрыл глаза. А тонкие белые руки Лили мягко прикоснулись к его волосам, а потом – к щекам, ее розовые губы коснулись его губ. Принц отчетливо увидел перед собой лицо Феи – такое красивое, такое желанное, такое любимое. Она раскрыла объятия и, широко улыбнувшись, позвала его к себе:
– Ну, где же ты опять блуждал, дорогой? Ну почему тебе не сидится дома? Я совсем заждалась тебя, ведь уже давно пора спать!
– Прости меня, Прекрасная Фея! Я просто заблудился и никак, никак не мог найти дороги домой. Я так скучал по тебе, любимая!
И Принц бросился со всех ног через длинный зеленый луг, усыпанный ромашками и одуванчиками, в объятья любимой Прекрасной Феи. Но эти объятья были такими странными, такими бесконечными… Он все никак не мог добраться до них, продолжая падать, падать и падать в какую–то бездонную глубокую черную, но такую манящую неизведанными наслаждениями пропасть.
3.
– Вс–с–с–с–тавайте–ссс, вс–с–с–с–с–тавайте–ссс, леж–ж–ж–ж–жебоки, вс–с–с–с–с–тавайте–ссс! Луна уж–ж–ж–ж–ж–е закатилас–с–с–с–сь! Вс–с–с–с–ставайте–ссс! – «мантикора» нетерпеливо ходила из стороны в сторону, как лев в клетке, и все норовила лизнуть своим большим розовым языком обнаженную спину лежащей Лили, но не решалась.
Лили лежала с Принцем на шелковом матраце, крепко-накрепко обняв его за плечи. Лицо ее светилось от счастья. Оно было таким спокойным, таким нежным, таким женственным, таким… человечным, сказал бы Принц, если бы увидел ее со стороны. Даже Азаил удивился, хотя, как всегда, не подал вида. Если бы он не знал, что эта молодая женщина – Непобедимое Солнце – он бы сам никогда в это не поверил.
– Вс–с–с–с–ставайте–ссс, вс–с–с–с–с–тавайте–ссс, с–с–с–с–сони! Опоз–з–з–з–даем–ссс! – и, не выдержав, лизнул все–таки спину Лили.
Та медленно, с легким стоном открыла глаза и разжала свои объятия. Потом она повернула свое влажное от слез счастья лицо и несколько мгновений непонимающе смотрела на него. Когда же память вернулась к ней, лицо ее моментально приняло другое выражение – стало жестким, серьезным, воинственным, волевым.
Она моментально вскочила, по–военному быстро оделась, успев при этом посмотреться в зеркало, поправить прическу и подкраситься кое–где там, где краска стерлась. После чего она повернулась к Принцу и, подергав его игриво за ухо, нежно сказала:
– Подъем, мой добрый Принц, у нас мало времени! Нас ждет прорыв!
Принц повернулся на спину и, медленно открыв глаза, сквозь сон произнес:
– Какой еще прорыв, дорогая? Мы ведь… – тут он увидел перед собой лицо Лили.
– Лили?! О, Создатель!
Но Лили было уже не до нежностей. Она бросила охапку одежды на Принца и властно сказала:
– Быстро одевайся! Луна уже зашла, а нам еще лететь! Бой будет жарким, – и повернулась к Принцу спиной, чтобы его не смущать.
Принц второпях оделся и, удивленно моргая невыспавшимися глазами, подошел к мантикоре.
– Садись назад, я вперед, мне придется много работать руками – охрана там серьезная, – и вновь хищная улыбка на губах и хищный блеск в глазах – настоящая львица перед прыжком!
Принцу стало не по себе от ее голоса и выражения лица, но он подчинился.
Мантикора взлетела и быстро набрала высоту, а Принц печально посмотрел вниз, держась за пояс на таллии Непобедимого Солнца – на удаляющийся вниз пляж. Смутные воспоминания о проведенной ночи стали прорываться в его сознание. А глубоко в груди созрело осознание того, что на этот остров он больше никогда не вернется, но помнить его будет отныне всю жизнь.
Тьма была непроглядная. Луна зашла, звезды закрыли тучи, а до рассвета было еще далеко. Мантикора мягко прорезала, словно корабль – волны, потоки холодного предрассветного воздуха, ветер свистел в ушах. Принц держался за ремень на таллии Лили, а Лили – за гриву мантикоры. Ее светлые волосы развевались от ветра, словно боевое знамя, но лицо выглядело отстраненным, она была всецело погружена в какие–то свои, недоступные для человека мысли. Губы сжались в тонкую ниточку, говоря о той боевой решимости, которая копилась в ее непокорном, мятежном сердце.
Им удалось без всяких приключений миновать побережье Заморья и Пустыню Желаний. Слежки здесь не было. Но, пролетая над пиками Скалистых гор, мантикора заворчала.
– Чую, чую, чую… белобрыс–с–с–с–сые здес–с–с–сь… Готовят нам з–з–з–з–з–зас–с–с–с–саду–ссс… Чую, да–ссс, чую…
Мантикора снизила скорость у высокой скалы, которая преграждала им дорогу. Лили прильнула к уху мантикоры и прошептала:
– Они с другой стороны… Ждут нас… Я тоже их чую… Они готовят удар на уничтожение… Игры закончились…
– Да–ссс, госпож–ж–ж–жа, бой будет ж–ж–ж–ж–ж–жарким–ссс…
В этот момент с левой и правой стороны скалы и сверху по направлению к ним полетели эфирные аватары – с десяток летучих обезьян и столько же мантикор – феи не хотели подставляться попусту.
Но Непобедимое Солнце уже приготовила свой удар заранее.
Воздух вокруг путников задрожал все сильнее и сильнее, а потом вдруг сгустился и принял форму всех троих – такой же темная мантикора, такая же девушка впереди и юноша сзади, только совершенно черного цвета, словно тень.
Щелчок пальцами, и призраки взлетели, стремительно набирая высоту, прямо по направлению к Золотому Чертогу. Аватары тут же бросились за ним и, не медля ни секунды, нанесли удар. Сразу десяток ослепительных огненных шаров ударили в темные фигурки, раздался громкий взрыв такой силы, что задрожали окрестные горы и несколько крупных камней скатились в безымянные бездны.
А мантикора в тот же миг рванула в другую сторону и понеслась что есть сил, огибая пик справа.
Но не тут–то было! Фей, как оказалось, не так-то легко провести!
Стоило им обогнуть пик и вылететь на открытое пространство, как сверху на них обрушились новые полчища. И тут уж было не до игр в кошки–мышки!
– Гони, Азаил, гони, иначе мы пропали! – закричала сквозь вой неистового ветра Лили, одновременно ставя насколько возможно прочный магический щит – и вовремя!
Еще парочка шаров разорвались над ними, натолкнувшись на только что поставленный щит.
Хотя мощные бомбы не нанесли им не царапины – все–таки какой сильной колдуньей была Непобедимое Солнце! – но мантикору перевернуло несколько раз в воздухе и она едва не врезалась в другую скалу, в последний момент, впрочем, свернув вправо. А вслед ей уже летели новые шары и молнии, бомбардировавшие путников, словно град. Попадая в скалы, они отрывали огромные куски породы, взрываясь, наполняя неистовым гулом горы, а вспышки от взрывов, как огни фейерверков, освещали путь в кромешной тьме.
Мантикора совершала настоящие чудеса высшего пилотажа. Она то падала камнем чуть ли не на самое дно пропасти, взлетая лишь в самый последний момент, то летела вертикально вверх до самых облаков, то стремительно бросалась в стороны, совершая самые немыслимые виражи, недоступные обычному животному. Азаил знал свое дело! Без него они давно бы уже погибли…
А Лили, намертво сомкнув посиневшие губы и скрежеща от напряжения зубами, все держала и держала защитное поле, хотя по меловому цвету лица и испарине, а потом и по струйкам крови из носа и ушей, было ясно, с каким трудом ей это удается!
Принц же от такой дикой гонки, от всех этих штопоров и крутых пике, сумасшедших виражей и оглушительных слепящих взрывов вообще потерял чувство реальности. Его жутко тошнило, его сердце все заледенело от ужаса – ведь высота была страшная! –, на некоторое время он даже оглох. Он еле держался за пояс Лили и несколько раз чуть не вывалился в бездну, но какая–то невидимая сила его удерживала на спине мантикоры – он сидел на ней, как приклеенный.
Так, бешено маневрируя, мантикора под непрерывным обстрелом со всех сторон, тем не менее продолжала лететь к Золотому Чертогу, чьи вершины уже показались вдали.
Но впереди путников ожидало самое страшное. Прямо навстречу им уже летели новые твари – огромная плотная цепь из каких–то летающих то ли осьминогов, то ли пауков. Огромные черные твари со множеством щупалец и все эти щупальца жадно потянулись к летящим путникам – и миновать их было невозможно.
– Ну–ка, дорогой, пригнись, сейчас будет жарко, – лихорадочно облизывая губы, прокричала сквозь пронзительный вой ветра Лили, а потом подняла магический жезл и прокричала что–то на непонятном языке.
В ту же минуту над тварями сгустилась огромная туча, раздался гром и ударила гигантская молния, попав в центральную тварь. Раздался громкий хлопок, тварь вспыхнула голубым пламенем, громко взревев полетела на дно ущелья.
А мантикора тут же устремилась в образовавшуюся брешь. Сразу с десяток щупалец потянулись к ним, но Азаил знал свое дело, совершая умопомрачительные виражи вниз, вверх, влево, вправо, опять вниз… Принца болтало как тряпичную игрушку и если б не предусмотрительно наложенное на него заклинание, он раз десять бы сорвался в пропасть. А Лили только торжествующе, демонически смеялась, и от ее смеха у Принца леденела в жилах кровь.
Последний вираж, и Азаил, прорвав кольцо эфирных спрутов, вырвался на свободу, а сами спруты стали рваться на куски от попадавших в них снарядов, предназначавшимся беглецам.
Золотой Чертог был уже совсем рядом, невооруженным глазом можно было увидеть то самое плато на вершине Самой Высокой Горы, где стояла Золотая Башня.
Но не тут–то было! У самого плато уже стояла целая армия фей, держащих друг друга за руки, как в каком–то чудовищном смертоносном хороводе, а среди них – сама Триединая Премудрость собственной персоной.
Мантикора всхрапнула от неожиданности, а Лили только громче засмеялась, и ее хохот стал просто безумным:
– Эй, гони, Азаил, гони, ату ее, ату!!! Спускай собак на зверя, пусть бегут! Ату ее, ха–ха–ха!
И мантикора с решимостью отчаянного безумца устремилась прямо в центр цепи, на Триединую Премудрость… и остановить ее, казалось, уже было невозможно…
Принц выглянул из–за плеча Лили и увидел Их – три бесстрастных, возвышенно благородных и по–королевски величественных Лика с золотыми обручами на головах – они смотрели гордо, спокойно и решительно прямо на них. А Лили заводилась еще больше, все ее тело тряслось от безумного и страшного смеха.
А еще Принц увидел Ее… свою Фею. Она стояла справа от Премудрости в цепи. Ее лицо было бледно, веки опухли от слез, а глаза… Нет, Принц не мог в них смотреть, это было слишком… Не мог…
– Остановись, безумная! – закричала во весь голос Фея. – Отдай мне моего Принца!
Но ответом ей был лишь безумный смех колдуньи.
Ее тоненький пальчик указал на Премудрость.
– Ату, Азаил, ату ее!
И ТОГДА ФЕИ НАНЕСЛИ УДАР!
Чудовищное огненное облако, образовавшееся из тысяч огненных нитей, стремительно полетело навстречу беглецам, грозя во мгновение ока распылись их на кварки. Спастись от такого удара было невозможно – в считанные доли мгновения, которые казалось, превратились в вечность, это поняли сразу все – и Азаил, и Лили, и даже Принц.
Но тут произошло нечто невообразимое, то, что потом, спустя многие годы, Принц и сам мне не мог толком объяснить.
Вдруг между огненным облаком и мантикорой встал какой–то колоссальный человек, весь вылитый из слепящего огня, с огромными крыльями, напоминавшими скорее языки пламени, огненным мечом и щитом. У этого человека не было лица. Он был весь словно соткан из огня.
Он поднял свой меч и свой щит – огненное облако ударило в щит и остановилось, затем последовал удар по облаку мечом – и оно распалось на миллиарды огненных искр, которые упали на дно Ущелья. И в тот же миг солнечный колосс исчез, как будто его и не было.
А мантикора, как ни в чем не бывало, пролетела над магической цепью фей и оказалось в безопасности, защищенная щитом из тысяч магических зеркал, готовых спалить любого чужака, который осмелится пересечь незримую черту
Мантикора камнем упала на лужайку, прямо возле врат Золотого Чертога. Принц мешком свалился с ее спины, тяжело и хрипло дыша, весь мокрый от пота. В таком же состоянии была и Лили. Да и мантикора, вывалив свой длинный розовый язык из пасти, была не в лучшем состоянии.
А феи, как стая рассерженных пчел из растревоженного улья, роями летали вокруг, не в силах перешагнуть невидимую границу владений Непобедимого Солнца, тщетно посылая проклятия по адресу ускользнувших из рук беглецов. И лишь одна из них порхала неподвижно. Было видно, как она скрестила руки на груди и смотрела в одну точку – туда, где лежал, не в силах придти в себя от кошмарной гонки, задыхающийся Принц. И еле заметным движением она послала ему воздушный поцелуй.
4.
Первый день Лили и Принц отсыпались, благо, что за неприкосновенностью границ Золотого Чертога следить не было необходимости. Все колдовские зеркала автоматически настроены на поражение любого чужака отраженной в триллионы крат солнечной энергией. Так что возможность фронтальных атак на цитадель Непобедимого Солнца была полностью исключена.
А на второй день Принц нигде не мог отыскать Лили. Впрочем, он этому совершенно не удивился. Она имела свойство внезапно пропадать и внезапно появляться, и он к этому привык.
Но когда он не нашел ее и на третий день, Принц изрядно забеспокоился. Он обыскал все залы и комнаты Чертога, зашел даже в секретную лабораторию, но Лили нигде не было. Тогда он вышел в Золотой Сад, чтобы подышать свежим воздухом и тут, в самом конце Аллеи Влюбленных, он ее и нашел.
Лили не скрывалась. Она сидела на скамейке спиной к Принцу и что–то тихо напевала себе под нос, какую–то детскую песенку, перебирая в своих тонких миниатюрных ручках золотые листья. Рядом болтали золотые попугаи и мартышки, но Лили не обращала на них внимания – она только перебирала листья и пела… что–то нежное, детское и умилительное.
Принцу стало не по себе. У него даже мелькнула мысль о том, а не сошла ли Лили с ума от последних событий?
Он едва не на цыпочках подошел поближе, не желая себя обнаружить, но Лили, не оборачиваясь, сказала:
– Я рада тебя видеть, дорогой. Хорошо ли ты провел эти дни без меня? Не скучал ли? – в ее голосе он больше не слышал ни насмешки, ни иронии, одну только нежность.
– Лили, я не понимаю, почему ты от меня прячешься уже четвертый день подряд? Может, я обидел тебя?
– Да нет, дорогой, – все так же, не поворачиваясь к нему лицом, ответила Лили. – Ты здесь не причем. Это я боялась быть слишком навязчивой…
На этот раз Принц не выдержал.
– Ну, все хватит! Я больше так не могу! – он решительно подошел к Лили, взял ее за руку, притянул легкое, воздушное тело феи к себе и крепко обнял. Она не противилась, безвольно и мягко, словно тряпичная кукла, прильнув к нему.
Но едва лишь Принц обнял Лили, как почувствовал что–то странное. Как будто в него что–то уперлось – твердое и упругое – в его живот.
Он тут же отстранился от Лили и посмотрел вниз… От удивления у него закружилась голова, он почувствовал себя дурно.
У Лили был виден довольно объемный живот, выпирающий из–под тонкой золотистой шелковой туники. Даже ремня с эмблемой солнца, который всегда скреплял тунику на тонкой таллии Лили, теперь не было, чтобы не стеснять живот.
– Ч–что это? – указывая дрожащим пальцем на живот, еле слышно прошептал Принц.
Лили тут же вышла из задумчиво печального состояния, в котором до сих пор пребывала, моментально превратившись в ту, прежнюю, Лили, какой она была всего четыре дня назад. На ее устах зазмеилась язвительная улыбка, взгляд стал стальным и холодным:
– А как ты думаешь? Или ты забыл, что мы с тобой делали на «Каменном Зубе»?
Принц тут же покраснел как рак и уставился на кончики своих сандалий. Некоторое время ему не хватало дыхания, и он открытым ртом захватывал воздух, как рыба, выброшенная на берег, не в силах произнести ни слова. Лили же испытывающе смотрела на него, слегка прищурив глаза, с легкой издевательской улыбкой, как бы говоря этим: «Ну что ты теперь на это ответишь, папаша?»
Наконец, Принц совладал с собой и произнес дрожащим голосом:
– Но… это… невозможно… немыслимо… ведь прошло… только… четыре дня…
– Очень даже возможно, мой дорогой Принц, очень даже… четыре дня за четыре месяца – все логично. Через пять дней я уже рожу нашего маленького сынишку, уже через пять дней…
– Но как?! Даже феи не могут ускорить срок беременности, это невозможно! – Принц от удивления сел на соседнюю скамейку, под другим золотым деревом, словно боясь соседства с Лили, и обхватил руками голову, словно она вот-вот свалится у него с плеч, нарушив все законы природы, также как их нарушила Лили.
Но Лили, прекратив язвить, вдруг снова стала квелой и грустной, как и раньше, в начале беседы. Она тихо подошла к скамейке Принца, села с ним рядом и тихо–тихо погладила его по волосам:
– Дорогой Принц, любимый мой… Поклянись мне, дорогой, здесь и сейчас, поклянись перед этим голубым небом, поклянись перед этим горячим солнцем, поклянись перед этой горой, поклянись мне, что когда меня не станет, ты не отдашь ИМ моего маленького сынишку, ДАЖЕ ЦЕНОЙ СВОЕЙ ЖИЗНИ не отдашь?! Ты не допустишь ИМ сделать из него «овоща» или трутня, как из других! Поклянись мне тут же, не сходя с этого места, поклянись! – Голос Лили становился все громче и сильнее, и под конец она уже кричала и трясла его за плечи, но Принц все так же испуганно держался руками за голову, лицо его стало бледнее мела.
А Лили продолжала, уже громким и властным голосом. Она встала со скамейки и, стоя перед лицом Принца, так что его глаза смотрели на ее объемный живот:
– Ну, будь же мужчиной хотя бы сейчас, Принц! Поклянись мне, что мой сын им не достанется! Что он станет настоящим мужчиной, а не племенным скотом, что он станет магом, великим волшебником как Азаил или великим воином, как Роланд Древний. Поклянись! Или ты никогда не получишь моего сына даже на руки! Ну!
И тут до Принца, наконец, дошел смысл ее слов. И это сразу привело его в чувство. Он вскочил и широко раскрытыми от страшной догадки глазами посмотрел на Лили, взял ее за хрупкие тонкие плечи и слегка потряс ее:
– Ты… ты…. Ты… умирать что ли собралась, Лили? Ты что, с ума сошла, дорогая?
Но на этот раз роли их поменялись. Решимость опять покинула Лили и глаза, вдруг загоревшиеся было бойцовским хищным огнем, затянулись паволокой. Она тоскливо вздохнула, опустила руки и голову и отвернулась от Принца в тщетной попытке скрыть свои слезы.
– Я умираю, мой дорогой, мой любимый Принц, я умираю… День за месяц, день за месяц, день за месяц…
– Что ты такое говоришь, Лили?! Ты что – заболела чем–то?!
Но Лили повернулась опять к Принцу, обняла его и, присев на скамейку под раскидистым золотым дубом, хлопнула рядом ладошкой, приглашая сесть и его. Принц сел. Она тихо взяла его ладонь в свою и нежно ее гладила, а слезы крупными горошинами скатывались по ее щекам, оставляя на них влажные дорожки.
– Лили, ответь мне, что с тобой? Что все это значит?
– Просто я беременна, а ты знаешь, что у беременных женщин всякое бывает – то в слезы, то в смех, то их тошнит, то тянет на разные лакомства... Это обычно… – и она горько улыбнулась своей нелепой попытке шуткой оттянуть неизбежное признание.
– Лили, я жду! – и Принц глазами, полными боли и тревоги, взглянул в глаза Лили, и она впервые не выдержала взгляда.
– Ты ведь знаешь, Принц, мы, феи, молоды и красивы не просто так… Мы такие, пока мы пьем соки и едим сладкую вату из розовых облаков – источника нашей силы. У меня ее нет… и не будет, а потому я стремительно начинаю стареть – день за месяц, день за месяц, день за месяц…
– Но…
– Раньше я была слита с Потоком и получала силу оттуда, к тому же я не имела тела…
– Но почему тебе понадобилось это тело, почему???
– А ты до сих пор не догадался, глупый? – Лили посмотрела ему в глаза.
Оба надолго замолчали.
– Ты сделала это ради меня?! – с ужасом отшатнулся от нее Принц как от зачумленной.
– Ради тебя… и ради ребенка… – тихо сказала Лили. А потом, вдруг пронзительно и хищно взглянув в глаза Принцу, почти прошипела, как змея: – Да, ради тебя и ради ребенка я убила двух фей, а одну превратила в летучую мышь!
Принц закрыл лицо руками и застонал, опустившись на колени.
– Впрочем, – опять тихо и спокойно произнесла Лили, – они уже отомщены, потому что я умираю… и отвратить мою смерть не может уже ничто. Я знала об этом и пошла на это… ради тебя… ради сына… Вот поэтому–то я так быстро толстею и так быстро рожу ребенка – день за месяц… Не правда ли, очень удобно? Сколько можно малышей за год нарожать при такой скорости, а? – И Лили сквозь силу засмеялась. – Хоть что–то полезное в этом есть…
А потом она встала рядом с Принцем и опустила ручки ему на голову и стала мягко поглаживать его волосы, мысленно произнося успокаивающие заклинания:
– Тише, тише, любимый, ты здесь ни при чем… не вини себя… А о ребенке не узнает никто, даже твоя Фея… – Лили горько улыбнулась. – Он будет мой, и только мой! В конце концов, за эти десятки тысяч лет одиночества я заслужила себе право на одного ребенка, не так ли?
Мысль о ребенке придала сил Лили. Она отвернулась от Принца и подошла к самому краю аллеи, заканчивавшейся обрывом – там, где внизу виднелась покрытое белым туманом Ущелье. Холодный горный ветер всколыхнул волосы на ее голове. Она раскрыла руки навстречу ветру, словно намереваясь взлететь и жадно вдыхала в свои легкие этот ни с чем не сравнимый бодрящий аромат гор – аромат дикой силы и свободы, который ведом только горным орлам, а глаза ее, ничуть не щурясь, открыто смотрели на палящее полуденное солнце, как тогда… много тысяч лет назад… Но теперь солнце не вызывало ненависти у Лили. Нет, теперь Лили было чем гордиться перед солнцем. Пусть оно красивее и могущественнее Лили, но зато теперь у Лили есть он, есть ее собственный сынишка, который уже начал жить в ее чреве и совсем скоро появится на свет, и которого нет у солнца – и никогда не будет!
– Да, я заслужила это право. И я рожу его, и он будет великим волшебником и воином, и совершит множество великих подвигов и увенчает себя бессмертной славой! Да! Я посвящу его вот этому горячему Солнцу, что сейчас смотрит на меня! Я так и назову его – Светоносец, Люцифер, по–нашему, – и он принесет этому миру свет и отомстит за меня моим врагам! – голос Лили усиливался, становился все громче и громче, а последние слова она выкрикнула во всю мощь своих легких и сделала угрожающий жест небу, с которым она продолжала свой вековой спор.
– Да! – продолжала кричать Лили. – Он низвергнет с престола проклятую обезумевшую «Премудрость», он сам станет править вселенной и все будут жить вечно и счастливо и свободно! Он будет вечным королем Подсолнечной вселенной!
От ее крика Принц пришел в себя и с ужасом слушал эти безумные слова. Он подбежал к Лили и схватил ее за плечи и несколько раз сотряс:
– Одумайся, безумная! Что ты говоришь? Ты разве не знаешь, что материнское благословение, особенно у фей, может сбыться? Безумная! На что ты обрекаешь моего сына! Замолчи, немедленно!
– И не подумаю! – оттолкнув от себя Принца, закричала Лили. – И не подумаю! Это мой сын, мой и только мой! И если он не поступит так, как я говорю, я прокляну его, пусть его жизнь тогда будет горше смерти!
– Замолчи! Замолчи! – бросился Принц к Лили и, схватив ее, зажал ей рот. Но Лили не противилась. – С ума сошла, глупая!? Ну? Пойдем отсюда, здесь холодно, – уже ласково сказал Принц, словно говорил с малым ребенком. – Тебе надо беречь себя, ребенок может пострадать…
Принц вдруг взял Лили на руки, как ребенка, и понес ее назад, вглубь аллеи и вновь посадил ее на скамейку. Он взял ее руки в свои и несколько раз поцеловал их, а потом, держа ее ладони в своих и глядя ей прямо в глаза, так нежно и так кротко, тихо сказал:
– Бедная, бедная Лили, о, Создатель, как же я люблю тебя! Как я не хочу тебя потерять, и моего маленького сына тоже! Хоть ты и не хочешь отдавать мне ребенка, но я его отец, и я тоже могу дать ему свое благословение…
– И какое благословение ты ему дашь? – с любопытством посмотрела на него Лили.
– Я хочу, чтобы мой сын не обагрил свои руки чужой кровью, чтобы он был добрым волшебником и все свое искусство направлял на помощь нуждающихся, страждущих и обидимых, тех, кто слабее его… – с этими словами он осторожно положил ладони на живот Лили. – Слышишь меня, карапуз?
Вдруг ребенок дернулся во чреве матери.
– Слышишь?! Слышишь?! Он мне отвечает! – в восторге закричал Принц и торжествующе взглянул на Лили. Их взгляды встретились.
Этот миг Принц запомнил потом на всю жизнь. Никогда, никогда больше он не видел Лили такой, вплоть до самой ее смерти…
Взгляд ее больших голубых глаз был такой человечный, такой женский, такой материнский… Ее умиротворенное лицо источало нежное тихое светлое сияние любви, от которой у Принца закружилась голова. Он поддался порыву чувств и поцеловал Лили.
А потом они вместе возвращались в Золотой Чертог. Он держал ее за руку и то и дело нежно поглядывал на ее живот, в котором уже жило существо, которое совсем скоро назовет его отцом.
– Сколько у нас осталось еще времени, Лили?
– Посчитай, это несложно, – пожала плечами Лили. – В течение года я постарею на 12 лет. Через год мне будет за 30 – по людскому счету. В общем, в целом могу протянуть 5–6 лет, не больше…
– Лили, а что если ты, родив малыша, войдешь опять в Поток? Подумай сама, ты остановишь процесс старения и будешь в безопасности – феи ведь не сунутся сюда, а? – Принц остановился и крепко сжал руки Лили, глядя ей в глаза. – Уйди в Поток, я тебя умоляю, стань…
– …Прежней? Ты это хотел сказать, любимый? Стать беспощадным, жестоким, властным Непобедимым Солнцем, которое жарит и палит все вокруг и все превращает в бездушную мертвую пустыню, пустыню, усыпанную ЗОЛОТЫМ песком… Не так ли, любимый? Ты этого хочешь?
– А ты? Чего хочешь ты, Лили?
– Запомни, дорогой, на будущее – никогда не спрашивай у женщины того, чего она хочет, – улыбнулась Лили, хитро посмотрев на Принца, – это опасно, ведь может статься, тебе придется потом это желание исполнять…
– Не время для шуток, Лили! Надо что–то решать! Чего хочешь ты?
– Я хочу того, чего ты мне можешь дать только если я вновь стану Непобедимым Солнцем, а я им быть больше не хочу. Я хочу умереть женщиной, настоящей женщиной и матерью, а не золотым бездушным чудовищем!
– Лили, хочешь, я сам отправлюсь в Поднебесье и потребую, чтобы тебя допустили в Сообщество фей, накормили тебя этой проклятой ватой, чтобы ты стала прежней феей!
– Дурачок… Неужели ты так до сих пор ничего не понял? – она ласково потеребила его за ухо и нежно погладила его щеку. – Это невозможно. Я так долго нарушала Закон Равновесия, что пришло время возмездия. Маятник качнулся в мою сторону и он же меня и похоронит… Слишком много крови, много зла на моих золотых руках! Я должна понести за все это ответственность… Я только хочу… только хочу… – ее тонкие плечи задрожали от рыданий, – чтобы… этот… откат…. Не… похоронил…. Со мной… и моего… маленького… малыша… – Больше она уже говорить не могла.
А Принц, проглотив горький комок, сухо сказал:
– Я позабочусь о нем, Лили. Я клянусь тебе – в руки фей твой сын не попадет! – и с этими словами он встал на колени перед Лили и, обняв ее за такую широкую теперь таллию, прижался щекой к ее большому животу, и ему показалось, что там, в глубине, он услышал еще один маленький удар крошечного кулачка.