Непобедимый Николай Второй и дочери русских Богов

Будь смирным!

Дубинки мелькнули и ударили по босым подошвам мальчишки. Олешка вскрикнул. Павлович ухмыльнулся и спросил:

- Будешь говорить!

Мальчик прошипел:

- Пытки запрещены! Я прокурору буду жаловаться!

Павлович ухмыльнулся, и прошипел:

- Вот какой умный! Прокурору! Дайте еще!

Полицейские снова врезали мальчишке дубинками по босым пяткам. Олешка ойкнул.

Павлович свирепо прошипел:

- Слушай пацан! Признайся лучше по-хорошему! И мы освободим тебе под подписку о невыезде! А так сразу в СИЗО. Будешь в тюрьме! А ты, наверное, слыхал, что такое тюрьма для малолеток!

Олешка со вздохом пробулькал:

- Не надо в тюрьму. Я не виноват.

Павлович протянул уже готовый протокол признания и дунул на него:

- Подпиши вот тут. Сразу мы тебя отпустим к маме и папе.

Мальчишка завертел головой:

- Нет! Вы меня посадите!

Павлович жестко приказал:

- Бейте его по пяткам, только аккуратно, чтобы ступни не опухли! Нам не нужны калеки!

Полицейские принялись избивать босые подошвы мальчишки. Олешка отчаянно закричал, и ему тут же заткнули ладонью рот. Били размеренно без лишнего энтузиазма. Павлович хищно смотрел, как лупцуют мальчишку. Удара наносились равномерно по всей подошве, которая покраснела. Было очень больно и мальчик корчился.

Старший следователь приказал отнять руку и сунул протокол, мальчику:

- На подписывай!

Олешка взял в руку ручку, и резко ткнул ее в бумагу, порвав протокол.

Павлович проревел:

- Хватит! В СИЗО его, там присмиреет! Судья уже выдал санкцию содержание под стражей.

На мальчишку надели наручники и повели в тюрьму. Здание следователя и СИЗО располагались сравнительно недалеко от следственного комитета. Так что гонять машину ради сморкатого малолетки не хотели. Так и повели тогда не столь крутого Олега в наручниках босого по городу. Словно это какой-то раб античных времен. Олешка прихрамывал на обе ноги. Сбитые подошвы пылали, но видимых повреждений и в самом деле не было. И попробуй, докажи, что тебя обработали в полиции.

На душе у Олешки тревожно. Он много страшного читал про тюрьму. Особенно про беспредел в камере малолеток. Как там устраивают прописку. При чем это бывает по-разному. Или задают вопросы, и если ответил неправильно, то бьют ложкой по лбу. Что довольно больно. Или еще хуже лупят по заднице полотенцами. Сначала сухими, а потом и мокрыми. А может даже и кружкой привязанной к полотенцу. А станешь кричать, то могут и опустить.

Олешка чувствовал страх и волнение, шагал не слишком твердо. А тут еще и люди огладываются на пацана пристегнутого наручниками с двумя полицейскими подгоняющими дубиной. Стыдно вот так идти, словно ты уголовник.

Олешка не был слабаком, лучший спортсмен класса, и очень рассчитывал, что все же сумеет отбиться. Все-таки он хоккеист, и даже занимался Тэхвандо. Может у мальчика бойца сильного, что-то да получится и в драке? А малолетки силу ценят. Вспомнился один недочитанный роман про зону. Там здоровяк малолетка отказался от прописки. Так может и Олешке так поступить, и устроить драку? То большой соблазн, но есть риск получить сразу от всей камеры.

Самое страшно что могут сделать, так это опустить… Поступить с мальчишкой, как мужчины с девушкой. А это страшно даже придумать. А малолетке с их беспределом все возможно!

Олешка вздрагивает и старается успокоиться. Может и не так страшен черт как его малюют, расслабься, ты ведь чмом никогда не был!

Мальчишка чувствовал, как пылают его побитые дубинками ноги, чем дольше идешь, тем сильнее боль в подошвах. Так что путь до тюрьмы и в самом деле мучительный. Хорошо, что он хоть выдержал избиение, и не подписал. За убийство точно условно не дадут. Да и на фото девушка так изуродована. Еще садизм припишут. Перспективы, однако, представлялись тревожные. Менты будут его прессовать. А значит и бить, и мучить различными способами.

Как фашисты партизана! Воображение нарисовало как мальчишке, закладывают полоски газет между пальцами и поджигают. И взлетает пламя, обжигая подростку ноги. Или как присоединят к достоинству электропровода и врубают электричество. Как пройдут заряды по телу, заставляя содрогнуться каждую жилку. И острейшая боль, которая рвет тело.

Босой, в шортах, прикованный наручниками к менту. На него и так уже показывают пальцами.

Мальчик лет десяти крикнул:

- Зека ведут! А почему не стриженный?

Девочка лет пяти крикнула:

- А мальчик босый! Эго немцы на расстрел ведут!

И смешно как-то получилось. И Олешка невольно улыбнулся. Хорошо что тепло, а вот босиком по снегу, было бы куда более стремно.

А ведь в реальной истории, пионеров по традиции вели вешать или расстреливать босыми, как женщин. Что видимо доставляло палачам дополнительное удовольствие.

Хорошо, что хоть тюрьма близка. Ворота тяжелые, металлические раскрылись. Их после оклика пропустили внутрь. Олешка подумал, вот они врата ада. Скрипели ворота, и лаяли собаки.

На входе мальчишку встретили, куда вошли с полицией.

Корпусной спросил с ухмылкой:

- Ему есть четырнадцать?

Полицейские кивнули, да недавно исполнилось…Хотя и не совсем правда. Олегу было всего двенадцать на тот момент. Точнее ему всегда теперь двенадцать, хотя он был тогда очень даже взрослым и даже имел в прошлой жизни внуков.

Последовало распоряжение:

- Оформить в блок для несовершеннолетних задержанных. Статья?

Полицейский ухмыльнулся и ответил:

- Убийство при отягчающих обстоятельствах!

Послышались смешки. Уж очень безобидно выглядел босоногий, даже и не четырнадцатилетний мальчик в шортах. Скорее он походил на жертву, чем на бандита.

Мальчишка поежился, толстые тюремные стены давили, и несло затхлым запахом казенного дома. Снова невеселые мысли, что, мол, войдет он в камеру, а там злые малолетки. И может сразу же накинутся и будут бить.

Мальчишку провели по коридорам, под ногами холодный камень, но это даже приятно для сбитых дубинками и частично дорогой голых ступней.