Непобедимый Николай Второй и дочери русских Богов

Приличной охраной

А Олег, сын Богини Лады, продолжал оставаться на крейсере «Варяге». Мальчишка и палубы драил, и уголь переносил, и разумеется еще и трубы подкрасил. Но ему давали время и на себя.

И вотв очередной раз удалившись в каюту, а ему, в знак особого уважения за подвиги, выделили отдельный кубрик, вечный ребенок взял и дописал детектив для журнала. В самом деле, зачем время то терять?

А так может быть еще и за детектив гонорар получит, или будет немалая слава в этом мире. Он ведь действительно крутой и страшный пацан и все может.

И вот мальчишка-юнга чернильной ручкой написал дальше.

Колобков многозначительно подтвердил:

- В данном случае так оно и будет. Уникальный случай, когда в роли свидетеля защиты выступает сама жертва, а еще в таком деле, как убийство.

Карташов подозвал Алису:

- Ну, бесстрашная, у тебя обильная тема не для одной статьи. Может, наконец, и ты разбогатеешь, выбросив из головы левацкую, при чем, скорее утопическую и вредную, чем романтическую дурь.

Журналистка томным тоном ответила:

- Ну да! Проповеди сейчас очень даже модные. Правда, тема, хищный капиталист обратился в ягненка-мецената, настолько фантастическая, что её реально можно поместить только в статью курьезов.

Эксперт Бычков равнодушно произнес:

- Это конечно, и в самом деле, выглядит как эпилог романтического детектива, написанного какой-нибудь сентиментальной дамой, но... Реально такие случаи в криминальной истории бывали не раз. И жертвы прощали своих палачей, и волк обращался в ягненка. - Живая ходячая энциклопедия, которым и являлся Бычков, сел на конька, начав сыпать пример со времен Плутарха и Цицерона.

Алиса уже не притворно зевнула. Ей очень хотелось спать, особенно когда пустоту в желудке заполнила пара больших и калорийных бутербродов. Однако дело отнюдь не закончено, как этого хотелось следователю, а пара ребят, в чьей невиновности Канареева теперь была абсолютно уверена, сидят сейчас в самой гнусной и вонючей яме, которую только для них сумели найти.

И она решительно направилась к Карташову, вежливо взяла генерала под руку и тихо спросила:

- Хоть я и не специалист по следствию и уголовным делам, но не слишком ли много странного тут оказалось?

Карташов уже в мечтах видевший себя в мягкой постели генеральского, гостиничного номера хмуро буркнул:

- Странного много... Но уже то, что в Православной стране столько безбожников и террористов, само по себе удивительно... И с каждым годом все больше и больше!

Алиса весьма ловко ввернула:

- Конечно, в криминалистической практике бывают порой весьма маловероятные события и редкие совпадения. Только вот если совпадений более двух, то уже в любом случае это не совпадения.

Карташов и Колобков разом уставились на журналистку и хором произнесли:

- А какие тут еще совпадения, что ты хотела нам сказать?

Алиса начала загибать пальцы:

- Первое, убийство как-то уж удивительным образом совпало с окончательным юридическим оформлением синдиката и установкой единого управления над только что возникшей финансовой империй. Заметьте, как раз двое из управленческого триумвира уже ночью оказались убиты.

Карташов с кислым видом заявил:

- Ну, это поэтому, что левые эсеры и поторопились убить всех троих совладельцев, чтобы посеять панику и такой нужный им хаос.

Алиса ласково поправила:

- Не троих? А именно, что принципиально важно, двоих. А третий жив и вполне здоров. И обратите внимание, Хинштейн как минимум несколько месяцев, если не дольше, будет фактически единогласно управлять колоссальной промышленно-финансовой империей. Ведь наследники двух остальных пока вступят в законные права, а далее может быть им придется платить колоссальные отступные за выход компаний из синдиката, или согласится на отчисление определенной ренты при сохранении управления за хитрым Абрамом.

Колобков насторожился, с холеного лица разом сошло сонное выражение:

- А вы знаете, в этом что-то есть... Мне самому сомнительно, что старик, столько сумел песка и глины наворочать да еще выбраться.

Алиса нарочно стала голой подошвой на колючку, чтобы уколы согнали пытающийся окутать сознание сон и добавила:

- И при этом еще на лице ни следа усталости, да и вымазан он весьма неестественно, колени брюк не протерты ни грамма, а сам вымазан, но весьма равномерно, что не слишком убедительно, да и асбест с мелом, наверняка должен смешаться, когда забираешься на подобную скалу, также с обычной глиной и дерном.

Жора Бычков в досаде воскликнул:

- А ведь верно! Я тоже чисто автоматически обратил на это внимание, но настолько меня поразила необыкновенность подобной чудной истории, что как-то мелькнувшее подозрение соскочило с мыслей, словно скользкий вьюн с крючка.

Карташов, надув щеки, тряхнул головой:

- То что старик оттуда выбрался, это и в самом деле не выглядит правдой. Как впрочем и их противоречивые высказывания... Это раскаяние...

- Слишком уж театральное! - Алиса скрестила руки на груди. - Да, бывают в реальной жизни прощение и покаяние, но чтобы это было в такой степени пафосно и поэтично... Переиграли ребята.

Карташов тяжело вздохнул:

- В общем, Виктория поэтесса, она могла по привычке и каяться в стиле рыцарских романов. А разыграть обморок... Дамы это умеют делать лучше, чем профи из театра.

Колобков, постукивая пальцами, подметил:

- Все равно убийство совершили эсеры. Против них все улики, мотивы, а у Хинштейна могла быть сотня пока не известных нам причин выгораживать эту белокурую бестию. Не исключая даже тайной любовной связи, учитывая чародейственную красоту и обаяние де Таракановой.- Несколько желтых, сорванных порывом ветра листьев разом плюхнулись в речной сток, по инерции закружившись, словно корабли в шторм.

Алиса с пылом, но вполне логично, возразила:

- Как раз таки очень даже убедительный мотив и выгода есть у Хинштейна, а что касается побуждений эсеров, то заметьте, идея сброса компромата исходит именно от него. И он послал меня сообщить о наличии против них серьезных материалов, не исключая и Викторию Тараканову. Что подтверждают еще сразу три свидетеля. Потом хитрый миллионер остается без охраны, хотя в охотничьем доме полно оружия, встречает своего врага беззащитным, а далее и вовсе все, как в бреду сивого мерина.