Непобедимый Николай Второй и дочери русских Богов

Уменье и смекалка

Алиса их разом ошарашила:

- А самое смешное в этом деле то, что эти эсеры ,при всем их радикализме, к убийству двух олигархов не имеют никакого отношения. Их просто использовали как ширму, ложный след, отводящий от настоящего преступника.

К Карташову снова вернулись сердитость и жесткость взгляда:

- Вы ознакомились с делом гражданка Канареева. Заметьте, по закону я поступил неправильно, но именно потому, чтобы вы видели, каких подлых убийц вы хотели покрыть, и ради кого пошли в тюремные подвалы.

Алиса с глубоким вздохом ответила:

- Конечно, я прочитала это дело. Против Алексея Дубинина главная улика, это следы его весьма редкого фасона туфлей, которые, словно нарочно оказались обильно испачканы краской. При чем, преступник обтер керосином наружную поверхность и носки, но зато не тронул подошву, как бы приглашая вас - вот вам улика, ловите!

Колобков сразу же парировал:

- На глупость преступника следователь имеет право рассчитывать в большей степени, чем на мудрость. Опыт учит, на убийство идут или дегенераты, или чокнутые, даже серьезные профи часто допускают ляпы из-за крайней степени взвинченности. А эти ребята впервые шли на подобное дело. Дубинин конечно не глупый человек, но в новом для себя деле мог очень даже просчитаться, не подумав, что лучше надеть туфли попроще, да еще не своего размера.

Алиса посмотрела на алеющий восток, осенний рассвет обещал быть красивым, а день очень солнечным и теплым. Ее тон стал намного увереннее:

- Мощный охранник Гофмана, один из сильнейших боксеров мира, и еще при этом великолепнейший стрелок, оказался заколот очень профессионально. Один точный удар между костью затылка и верхним позвонком, почти без крови. Да и странно, что Дитрих, которого считали лучшим мастером в своем деле, оказался таким лохом, подпустил к себе убийцу с ножом на открытой местности. Странный не профессионализм. А затем обилие крови и демонстративное слежение. - Карташов кривил себе челюсть и тяжело дышал. - А вот если предположить, что это сделал кто-то другой, но в туфлях Дубинина, то все становится на свои места.

Жорж с улыбкой спросил:

- И кто это мог, по-вашему, так ловко одеть, подменив туфли?

Алиса вкрадчиво произнесла:

- Когда аристократка ходит босиком, это конечно же странность, которая привлекает к себе внимание, но само по себе подобное не уникально, многие паломницы и святые так поступали. Но вот этой ночью в ее загорелых ногах мне сразу бросилась в глаза, какая то странность и противоестественность. Когда голова, затуманенная тюремными муками прояснилась, я поняла. У нее появились свежие растертые мозоли на пальчиках и пятках, точно такие же бывают, когда человек надевает на босую ногу чужие, тесные туфли и достаточно долго ходит в них. А так еще за день до этого никаких следов и волдырей на её чудных ногах не было и в помине... Значит, она именно в промежуток между моим посещением и арестом ходила ...

Жорж подтвердил:

- Правильно! И я это подметил, что ноги у нее загорелые, подошва огрубевшая, но в неудобной обуви пришлось пройтись. - Король экспертов невольно покраснел от смущения и принялся оправдываться. - Правда, я подумал, что она побывала в таком месте, где из-за соображений приличия ей пришлось изменить своей трогательной босоногости. А вот такая версия с хитрой подставой своих давних друзей и не пришла в голову. Виктория пылкая натура, может даже похожа и на убийцу, но девчонка, сочиняющая такие песни и рисующая картины достойные Третьяковской галереи - подлый шакал...

Алиса с горестным видом продолжила:

- Ну, думаю в мировой практике ангелы, обернувшиеся скорпионом, тоже не уникальный случай, достойны пера Дюма. Кстати, это объясняет, почему Дитрих оказался таким рассеянным. Такая красавица могла и у него вскружить голову и забыть о личной безопасности, а во время поцелуя легко двинуть в затылок.

Глаза ядовито-зеленые Карташова стали, словно у камбалы:

- Вот ловкая чертовка, а улики против Железняка?

Алиса легко объяснила:

- Подбросить предварительно украденный Викторией военный значок, весьма просто. Это даже не следы обуви. Кроме того, есть несколько странных обстоятельств. Первое, удар по затылку не убил Боровикова, а лишь оглушил, он просто захлебнулся в пузырящейся, смешанной с целебными настойками воде. А если бы такой богатырь, как Железняк, небольшой мраморной статуэткой двинул, то она разлетелась бы вместе с головой. Второе, цветная витрина якобы разбита, и таким образом к жертве проник Максим. Ну, допустим, джакузи шумит, и сам олигарх мог подобное и не слышать. Но ведь у Боровикова хорошая охрана с отличными сторожевыми псами, которая не слышит звона разбитого стекла. А далее, такой тяжелый человек, как Железняк, проник через витринное окно и, похоже, так же вернулся назад. А как ему удалось пройти и сквозь газоны, и через песчаный гольф, ни оставив следов, или поломанных кустарников.

Там со стороны витрины не подойдешь мимо вспаханных клумб, они идут, как написано в деле, сплошной линией вдоль этого здания дворцового комплекса. Значит, напрашивается вывод. Преступник проник через подземный, секретный ход, через который, возможно, он приходил для развлечений ни раз. А затем осторожно ударил пару раз по витрине, чтобы образовались трещинки, после чего разобрал стекляшки и аккуратно разложил их, словно и в самом деле разбил. Ну и значок, как грубая улика.

Пауза, трое сыщиков не на шутку задумались. Жорж хотел уточнить:

- Так что, кто убил Боровикова?

Алиса с невинным видом ответила:

- Понятно кто, убил лично Хинштейн. Если его история о выбирании с эвкалиптов не стоит и выеденного яйца, а Виктории там и просто не могло быть, то и Абраму в этом домике нечего делать. Они обеспечили себе надежное алиби. Создали убедительную на первый взгляд версию, что это дело рук эсеров, понимая, что в наше время, это самая правдоподобная ширма, которую только можно придумать. А какой смысл еще кого-то иного сюда вовлекать? Абрам и в самом деле скуп, чтобы платить деньги наемному киллеру, только за то, чтобы не пачкаться самому. Да и платный убийца может стать головной болью из-за шантажа, так что все равно придеться запачкаться, или нанять еще одного киллера. А так все надежно, рассчитано заранее, включая обвал выдолбленной лестницей и разорванную за день ранее сеть. Впрочем, конечно, кое в чем они явно переиграли. Желая, чтобы признание Виктории оказалось не столь уж запоздалым, а значит лишающим сию историю всякой романтики, они не оставили ни одного следа её чудной ножки... Хотя опять они, конечно же, должны были остаться, так как Виктория покинула место убийства, по её рассказу, в состоянии аффекта, и не смогла бы замести следы на меловых породах и асбесте, а отпечатки туфлей самого Хинштейна, хоть и оставленные за день ранее, отлично сохранились. Даже если де Тараканова и скрыла часть правды и подмела за собой, то и отпечатки Абрама перемешанные с её неизбежно бы стерлись. Да и обвал, видно, не сегодняшнего дня.