Неподходящая невеста высокородного

Глава 11

Я не знала, сколько времени прошло. Минуты? Часы? Я то проваливалась в беспокойный полусон, то выныривала из него, ощущая только вибрацию корпуса и собственное дыхание.

Резкий сигнал вырвал меня из забытья.

– Вход в атмосферу через десять секунд, – сообщил голос.

– Что? Стоп, я не готова! – вырвалось у меня, но капсуле было всё равно.

Перегрузка вернулась с удвоенной силой. Корпус затрясся, заскрипел, словно протестуя. За иллюминатором вспыхнуло оранжево-белое пламя – трение об атмосферу.

Я вцепилась в подлокотники, чувствуя, как капсула входит в плотные слои атмосферы, как её бросает из стороны в сторону.

Потом удар.

Не один. Серия жестких, оглушающих толчков, будто планета пыталась стряхнуть меня с себя. Капсула прорвалась сквозь облака, и я успела увидеть внизу зелёное море джунглей, блеск рек, вспышку солнца – прежде чем меня швырнуло вниз.

Последний удар был самым сильным.

Металл завизжал, что-то лопнуло, ремни впились в тело. Меня мотнуло вперёд, затем назад – и всё вдруг стихло.

Тишина.

Настолько плотная, что звенело в ушах.

Я несколько секунд просто сидела, не двигаясь, проверяя себя мысленно: руки есть, ноги есть, голова на месте. Боль – да. Паника – нет. Жива.

Аварийные огни сменились мягким зелёным светом.

– Посадка завершена, – сообщил голос. – Рекомендуется немедленно преобразовать капсулу в планетарную базу.

– Спасибо за заботу, – прошептала я. – Но сначала я осмотрюсь.

С усилием я отстегнула ремни. Колени дрожали, когда я поднялась. Панель выхода поддалась не сразу, но затем с шипением отъехала в сторону и внутрь хлынул горячий, влажный воздух.

Он пах жизнью.

Зеленью. Цветами. Землёй. Прелой листвой и чем-то сладким. Где-то громко кричали птицы или существа, похожие на них.

Джунгли окружали капсулу плотной стеной: высокие деревья с широкими листьями, переплетённые лианами, сочащиеся влагой.

Тропики.

Дикая, незнакомая планета. Как удобно и вовремя на нас напали, не думаю, что в этом секторе много таких милых уголков…

Я сделала шаг наружу, и мягкая, тёплая почва пружинисто приняла мой вес. Солнце било сквозь листву, золотя воздух. Красиво. Обманчиво красиво.

Я обернулась на капсулу, закопченную, но выполнившую свою задачу.

– Ну что ж, – тихо сказала я, ощущая, как страх медленно сменяется любопытством. – Похоже, бал действительно закончился.

Где-то далеко, за пределами этого зелёного буйства, оставались Ирай, отец, лайнер, захваченный пиратами. А я стояла посреди чужого мира, одна, без оружия и без плана.

Но живая.

Капсула была из дорогих. Не тот ширпотреб, каким снабжали переселенцев-колонистов.

Эта мысль озарила меня, когда, вернувшись внутрь, я нажала мигающую кнопку преобразования.

Пол под ногами едва ощутимо завибрировал и внутри капсулы что-то щёлкнуло, словно она… просыпалась.

– Ладно, – тихо сказала я, усаживаясь в кресло пилота на всякий случай. – Удиви меня.

Как будто в ответ, стены капсулы ожили. Панели, которые я приняла за монолитные, разошлись по швам, образуя чёткую геометрию. Из них начали выдвигаться сегменты, компактные, сложенные гармошкой модули из матово-серого материала.

Я замерла, наблюдая.

Секции медленно развертывались, наполняясь воздухом с тихим, почти живым шипением. Материал был гибким, полупрозрачным, с тонкой сеткой светящихся нитей внутри.

Они пульсировали, словно кровеносная система, и по мере наполнения воздухом, начинали тускло светиться.

Через несколько секунд поверхность начала меняться.

Она твердела.

Прямо на глазах мягкая оболочка уплотнялась, темнела, приобретала гладкую, каменно-металлическую текстуру. Я осторожно коснулась стены пальцами – холодная, прочная. Не пластик. Не металл. Что-то композитное, явно рассчитанное на давление, удары и… долгое одиночество.

– Планетарный модуль выживания, – раздался знакомый голос системы. – Развёртывание завершено на тридцать процентов.

Я выдохнула и активировала центральную консоль. Над ней тут же вспыхнула голограмма – схема базы, лаконичная, понятная. Жилой отсек. Медблок. Хранилище. Мини-лаборатория. Генератор. Синтезатор пищи. Даже шлюз.

– Значит, будем жить, – пробормотала я.

Инструкции были сухими, почти военными. Я читала их внимательно, не пропуская ни строки. Всё было рассчитано на одного человека, но с запасом, словно создатели не исключали, что одиночество может затянуться на годы.

Я делала всё чётко, шаг за шагом. Руки не дрожали. Мысли были ясными. Паника осталась где-то там, в коридорах лайнера, среди криков и выстрелов.

Когда база была полностью развёрнута, я позволила себе сесть.

Жилой отсек оказался минималистичным: узкая койка, встроенная в стену, складной стол, несколько ниш. Но воздух был прохладным и чистым, а стены надёжными. Это уже было не укрытие.

Это был дом. Временный, но мой.

Синтезатор пищи находился в отдельной секции. Я активировала его с любопытством. Устройство напоминало цилиндр с прозрачной камерой внутри. Я загрузила в него нарванные снаружи листья.

Машина загудела.

Через минуту из приёмного отсека выдвинулся малюсенький брусок: сероватый, ровный, без запаха.

Я отломила кусочек, попробовала.

– Вкус картона, – констатировала я. – Наверняка, очень полезно...

Он был тёплым, плотным и, судя по показателям, идеально сбалансированным. Белки, жиры, углеводы, микроэлементы. Всё, что нужно телу. Если я задержусь здесь больше, чем на пару дней, местной фауне придется от меня по лесам прятаться. Охотится я не умею, но с голодухи способна на все!

Я нашла шкаф с экипировкой. Небогато, но практично: несколько комплектов нижнего белья, термозащита, универсальный комбинезон планетарного класса. Я переоделась, сбрасывая испачканное платье. Комбинезон сел идеально, словно был сшит под меня: тёмно-графитовый, с усиленными вставками, магнитными застёжками, множеством скрытых карманов.