Неподходящая жена. Хозяйка старой лечебницы

Глава 1

В нос пробирается густой аромат можжевельника. Ладони чувствуют теплые, согревающие доски, на которых я и лежу — спина тоже ой как чувствует. Затекла зверски.

Что происходит?

Открываю глаза. Обнаруживаю, что все вокруг досчатое и покрыто густым слоем копоти. Черные стены едва видно в свете тлеющих на камнях угольков. Похоже на баню по-черному. Старая русская традиция.

Резко сажусь. Какие еще бани, я в больнице была. Последнее, что помню — темнота и мысль, что хочу второй шанс, хочу прожить жизнь заново.

Сажусь и по спине соскальзывает вниз… длинная коса? Ошалело нащупываю ее. И правда, коса. У меня, владелицы трех волосинок, и толстая коса. Обалдеть.

Откуда только взялась? Ничего не понимаю.

Спускаю ноги на ступеньку ниже — там даже не доски, а цельный древесный срез. Ух, горячий. А я босиком. Босиком и в полотняной рубашке.

Зачарованно разглядываю натуральный хлопок рукавов. Размышляю, почему у меня руки такие худющие? И молодые — кожа как у двадцатилетней. Банька животворящая подействовала? — посмеиваюсь мысленно.

Ладно, разберемся с внезапным омоложением и попозже. Сначала выясним как я тут оказалась. И вообще, где — тут.

За стеной раздаются голоса. Прислушиваюсь.

— Давно? — мужской, красивый. Низкий такой, бархатный. От таких голосов у меня приятные мурашки по телу.

— Так ужо неделю там лежит, — женский.

Почему-то представляю простую такую деревенскую жительницу, полненькую, практичную и хлебосольную.

— Неделю? — тот же мужчина, но в голосе появляются нотки удивленного раздражения. Как у крупного босса, который в дальний филиал заглянул, а тут... А тут конь не валялся. И какие-то все отговорки, отговорки начальству дают.

— Так болезнь выгнать надо, — женщина как-будто руками разводит.

Интересно, о ком это они? Я себя больной не чувствую. Очень даже свежа и бодра — энергии через край.

Пора высунуть нос отсюда. Оглядываю пол, нахожу деревянные ботиночки и встаю с перекладин, засовывая ноги в странную обувку. Деревянные блин. Деревянные! Ну и обувь. Ну ладно, всяко не жарко. Тепло так, приятно.

Постукивая деревянной подошвой, отправляюсь к выходу. Иду пригибаясь — невысокие здесь потолки. И тут слышу то, что заставляет меня ускорится:

— Болезнь взяла свое, сжигаем, — тот же мужчина. — Мор не должен разойтись.

И я прям чувствую дымок неприятный.

Кого сжигаем? Меня сжигаем? Не надо меня сжигать! — я буквально вылетаю во двор, сталкиваясь с ошалевшим народом в старинной одежде.

— Живая, — обрадованно всплескивает руками женщина. Она именно такая, как я и представляла. — Велена-то, Серебряна, живая!

Мужчина, чей голос мне бархатным уже не кажется, смиряет меня взглядом.

Мужик он, правда, по-мужски красивый. Высокий, широкоплечий. Руки крупные и наверняка мускулистые, как и все тело. Двигается очень уж уверенно и хищно.

Лицо грубое, но приятное. Люблю такие. Волосы каштановой гривой рассыпаны по плечам. Глаза синие, с серым отливом, как штормовое море. Шрам через бровь.

Одет во что-то темно-синее, длиннополое, из плотного бархата с серебряной фурнитурой и золотыми нитями. Картину дополняет натуральная кожа ремней, прям пахнет кожей. И замша брюк. И серый мех — на плечах.

А синтетику мы не признаем как класс?

Запах меха я тоже чувствую. И чихаю.

Вообще, тут прохладно. На дворе ранняя весна, даже снег кое-где лежит. Хотя солнышко и припекает. И вокруг деревянные домики из цельного сруба. Добротные такие.

Но я в своем хлопковом платьешке и мужчина в коже с мехом — смотримся рядом забавно. Похоже, кто-то из нас с метеорологом поссорился.

Похоже я.

Ежусь. Смотрю на мужчину с прищуром. Поделись с дамой мехами, а?

Мужчина смотрит на меня нахмурившись.

В руках — факел. А я уж думала мне дымок с перепугу померещился.

На мужском мизинце поблескивает тяжелое кольцо в виде когтей, схвативших этот самый палец.

Бросает факел под ноги, прямо в лужу. Так, что тот шипит. А сам идет ко мне, наступив сапогом и окончательно потушив свой факел. Правда взгляд у него… такой, что хочу попятиться назад. Не злой, но… слишком уж властный.

Штормовой мужчина подхватывает меня за подбородок. Перчаток с рук не снимает.

— Эй! — возмущаюсь я, отталкиваю руку и все же делаю шаг назад.

Нога тоже наступает в лужу, и деревянный ботиночек меня не спасает — холодная вода хватает за лодыжку. Отпрыгиваю. Неприятно. Хочется как кошке потрясти лапкой.

Мужчина усмехается. В глазах появляются одобрительные искорки.

— И правда живая.

С боку раздается лошадиное ржание. Кошусь туда. А там… всадники! Кони фыркают, еще мужчины переговариваются. Затем один из них спрыгивает с коня и подходит к нам.

Он немного похож на моего собеседника — одежда в том же стиле, бархат, кожа, мех — но новенький в нашей приятной кампании пониже ростом, и кольцо у него попроще. Не когти — коготки. Но мужчина он тоже симпатичный.

А я вдруг понимаю, что я его, новенького, знаю! Это мой жених!

А где его бурная радость от моего выздоровления?

— А она лучше Ровены! -- смеется кто-то из всадников.

А мой новоиспеченный жених криво улыбается в ответ.

Неприятно. Но мое мнение вообще никого не интересует.

Понимаю, что Ровена — это любовница. Изменяет? Вот и не рад видеть? И чувства мои никого тут не волнуют?

Не, погодите, сейчас заволнуют. Впериваю в женишка дерзкий взгляд:

— А кто такая Ровена? — спрашиваю почти ласково.

Никогда я изменников и бабников не любила. Тьфу.

— Тебя не касается, — раздраженно отвечает.

Жду, что сейчас добавит: молчи, женщина.

И правда! Так и говорит!